Я часто вспоминаю тот отрезок жизни, который провела в Питере. Я вообще люблю города, имеющие историю. Мне вспоминаются походы в гости к своим родственникам, к старой питерской интеллигенции, спокойно и с каким-то отрешенным достоинством штурмующей восьмой десяток.
Это совершенно иной, отличный от нас мир. Здесь время обладает совершенно иной плотностью, как только вы переступаете порог этой старой питерской квартиры. Это мы несемся, летим, и нам никогда не хватает времени. Здесь никто никуда не спешит. Кажется, что само время остановилось, выступив потертостями или замысловатым узором на на выцвевших поверхностях старинной мебели, старшей меня в разы. Но нет. Эти люди живут. И когда эти люди разговаривают по телефону, ты слышишь: "редакция", "издание", "юбилей", "отчитать лекцию", "театр".
Вероятно, это большое искусство: никогда никуда не спешить и все успевать. Двигаться степенно, пить чай или кофе, неторопливо беседуя о чем-то значимом, и тем не менее, всё успевать.
"Нет такого понятия - "нет времени", Милочка. Времени нет у того, кто не может грамотно организовать свой труд". Как меня это тогда бесило! Я просто бесилась, опуская глаза и согласно улыбаясь.
Сюда нельзя "заскочить" или "забежать" на минутку. Здесь каждое посещение - это "визит".
А если это первый раз...
Естественно, все начиналось с просмотра семейного альбома.
Перелистывая альбом, где честь фотографий были врезаны в страницы, а часть просто лежали между ними, она рассказывала.
- Это здание Ленинградского санитарно-гигиенического института. Двадцатые годы. Это приват-доцент Андрей Фомич Сулима-Самойлов, ректор Государственного института физического образования. По-моему, тогда это уже инстут П.Ф. Лесгафта. Это Сергей Владимирович Шидловский, известнейший в свое время учёный, врач-гигиенист, доктор медицины, профессор и академик Императорской Военно-медицинской академии.
Она перекладывает страницу, будто делая над собой усилие.
А этот молодой человек справа во втором ряду - это дедушка Паши, - продолжала она.
- Это профессор С.И. Златигоров, Р.Я. Голант, В.А. Гарвер. Профессор Кашкадамов, гигиенист и эпидемиолог. Возможно это уже на кафедре у З.Г. Френкеля. Вот он после ареста и лагеря. А это уже папа Паши. Блокадный Ленинград... На этом месте ее голос меняется, но она быстро берет себя в руки.
- Операции и операции, - продолжала она, - Страшное было время. Многие ушли на фронт, других отправили в эвакуацию по госпиталям в тылу. Вот наш родной 1-й ЛМИ им. акад И.П. Павлова. Курсы хирургии и мой папа. Тоже блокада. Оперировали зачастую при едва положительных температурах. Хирурги работали в полушубках, одевая поверх халаты. При свете масляных ламп. И учили. Ординатура начинала оперировать уже на третью неделю. Это была сложнейшая задача. Передать максимум, суть в сжатой форме. Кто-то ломался. А кто-то шел до конца.
Она помолчала, нежно коснувшись пожелтевших фотографий своего мира...
Блокада сильно подорвала его здоровье, - вздохнула она.
- А вот уже Паша. Она улыбнулась фотографии нежно. А в глазах на мгновение отразилось время.
- Вера Михайловна Соловская. Тоже блокада. Детская больница имени К. А. Раухфуса.
Она перелистывала время далее.
- Вот он в Венгрии... А это уже Афганистан... Вот он принимает раненных из Спитака.
С каждым предложением и листом семейного альбома пролетали годы ушедшей эпохи.
- А это Первая Чеченская. Он уже не оперировал. Но консультировал в ряде случаев. И делал все, чем мог быть полезен. Он и тогда оставался солдатом своей страны.
Так передо мной пролетала история врачей в четвертом поколении. Они лечили людей ещё при царе Александре II Освободителе, Николае II, прошли (не без потерь) горнило Революции и Гражданской войны. Скальпелем и ланцетом, исполнили с честью свой долг, сражаясь со смертью и собственным сном у истощающих организм операционных столов блокадного Ленинграда, оперировали при Хрущеве, Брежневе, спасая раненных в Афганистане и пострадавших от землетрясения в Армении...
- А это лицо узнаешь? Нет? Да как можно! Это же Амосов!
Это династии. Настоящие династии русских врачей, где в каждом поколении кто-то из детей шёл в медицину. Её правнук, учась в школе, уже знает о медицине на уровне школьной медсестры, если не более. Да и как иначе? С детских лет дети знают смысл слов гомеостаз, гематоэнцефалический барьер, тиреотропный гормон, ганглиоблокаторы, вагосимпатическая блокада по Вишневскому А.А.
А ведь есть еще паранефральная по Вишневскому. Когда длинную иглу колят под 12 ребро и продвигают иглу к заднему листку почечной фиксации, постепенно выдавливая поршнем новокаин. И так до вторжения в околопочечное пространство. Естественно, не касаясь паренхим почки.
А есть еще пресакральная новокаиновая блокада. Внутритазовая блокада по Школьникову-Селиванову. Когда нужно "отрубить" ветви поясничного и крестцового сплетений.
Даже я немного понабралась. Хотя у меня был некоторый "опыт" и ранее. Понятны кавычки, да? Метафора.
Впрочем, мои попытки вставить в диалог мои познания в медицине вызывали интерес, подобный тому, когда метросексуал, живущий на сороковом этаже высотки, вдруг обнаруживает на мебели зеленого клопа. Без раздражения, но с удивлением: "Что ты и как ты здесь?"
Это интересные люди. Хотя и сложные. Часто со своими странностями. Они не едят замороженное мясо. Только охлажденное. Помню, я как-то с Волги привезла гостинцем мою любимую рыбу. Большую, осеннюю, жирную, копченую на сливовой щепе чехонь. Огромную, как ятаган турецкого головореза. Пассажиры в течении всего рейса оглядывались, ища источник аромата, а с ними и я, разыгрывая непонимание: откуда запах. В этот миг я могла бы общаться со Станиславским о кино на равных. И сама верила, что могла бы снятся у Михалкова вместе с Милошем Биковичем.
Ах!
Осенняя чехонь, как полупроходная рыба к осени набирает вес и идет на зиму в Каспий. Иногда она достигает длины в полметра и веса до 2 кг. Даже снимая ее с крючка руки порою в жиру. Нет, это определенно лучшее, что дарят нам эти широты. Не омуль, конечно... Но это Волга.
Гостинец был принят, но холодно. А в следующий раз я из "имения" привезла свежей рукколы. Это был фурор.
Они не признают шашлык, консервы, борщи, отдавая предпочтение тыквенным супам, сельдерею, супам-пюре... Причем дети разных поколений.
Что тут скажешь? Питерская интеллигенция! Иногда с ними бывает очень сложно. Но при этом это очень ответственные люди и прекрасные врачи в поколениях. Это как раз та недобитая Революцией элита, благодаря которой вообще и оказалось возможным всё то, чего достигла страна. Остатки уничтоженных технических и научных элит ослабленных отраслей.
Те, кого сейчас так не хватает.
Я думаю, что именно так, поколениями создавалась интеллектуальная элита страны...
Поэтому, когда я вижу, как и кто учится в наших ВУЗах, кто уже работает в наших больницах, меня пробирает по коже мороз. Это тихий ужас!
Я закрываю глаза.
Мы недавно говорили, что мы не хотим превращаться в Афганистан? А не кажется ли вам, что мы уже превращаемся в него?
Послушайте, что говорит Семен Гальперин из "Лиги защиты врачей"! По сути, он хоронит российскую медицину, обрекая ее гибель, называя всё это "диверсией". И главным ее актом были провальные реформы 2012-го года. Инициаторы которой и виновные до сих пор не названы.
А это уже в моём городе:
Я хочу вспомнить судьбу известного русского врача Н.В. Склифосовского. Человек огромного мужества и заслуг перед Отечеством. Он оперировал на перевязочных курсах в Австро-прусскую войну. Он обобщал опыт в Патологическом институте Рудольфа Вирхова и хирургической клинике Бернарда фон Лангенбека. Набирался опыта в клинике Августа Нелатона во Франции. Он оперировал сражающихся сербов в Сербо-турецкую в Черногории в 1976-м! Он оперировал в Русско-турецкую (1877—1878) русских и болгар, когда русская армия освобождала болгар от османского порабощения.
По возвращению ему удалось собрать большие пожертвования русских меценатов и создал свою школу, которая впоследствии внесла огромный вклад в отечественную хирургию.
Позже знаменитейший немецкий врач Рудольф Людвиг Карл Вирхов, а также патологоанатом, гистолог, физиолог, один из основоположников клеточной теории в биологии и медицине, антрополог, археолог и палеонтолог посетит школу Склифосовского и скажет: "Вы стоите во главе учреждения, которому завидуют другие народы Европы". Действительно, Николай Васильевич совершил революцию в мировой медицине, выведя российскую медицину на передовые позиции в мире.
Именно он внедрил в обязательную практику антисептические мероприятия, современные способы стерилизации инструментов. Он внедрил стерилизацию хирургических инструментов паром. Именно он ввел в практику применение йодоформа и раствора сулемы, открыв новую эру в хирургии - асептику. Новые препараты, помимо уничтожения опасных микроорганизмов, еще и создавали на руках хирурга защитную пленку. То, что нужно было для операций.
Об этом я потом вспомню еще не раз...
Сам великий хирург скончался в 1904 году. Трагична была и история его семьи.
Его старший сын связался с красными революционерами-марксистами, и те поручили ему убить часто бывавшего в доме Склифосовских друга семьи губернатора полтавы Катеринича. Подросток не пошел на предательство семьи и покончил с собой. Это была трагедия для семьи.
Другой сын, Николай, дослужился до полковника, командовал 127-м пехотным полком и погиб, сражаясь за Родину в Русско-японскую.
Второй сын Александр погиб в Гражданскую войну.
С приходом Революции семья Склифосовского получила "охранную грамоту" от Ленина с указанием, то эту семью трогать нельзя. Однако это не спасло ни жену Николая Васильевича Софью Александровну, ни дочь Тамару, принявших мученический исход от рук очередной революционной массы - не то националистов, ни то махновцев. Они не вняли объяснению женщин, что "белый" генерал на портрете в гостинной получил генеральское звание не за войны, а за спасение тысяч людей. Нелюди характерны для любых эпох. подпоясаны ли они пеньковым поясом с топором, с "товарищем Маузером" ли на боку или в малиновом пиджаке с барсеткой.
Их жестоко и так, как это делается подонками с женщинами, с муками упокоили в саду их имения.
И сегодня мне думается, не совершаем ли мы сейчас того же по отношению к своим врачам? В России уже расправились с кадровым составом строительной отрасли. Ведь мы прекрасно понимаем, почему мы все меньше и меньше видим хороших врачей, а больницы и поликлиники больше похожи на миграционные центры. Потому что хорошим специалистам нужно платить достойные зарплаты.
Во всех цивилизованных странах врач - это сфера особого контроля. Где бы ты не учился, но в Европе или США ты должен пересдать экзамены, заново пройти ординатуру или резидентуру. А в России врачи, приезжающие из бывших советских республик, допускаются к работе без сдачи экзаменов. Ещё и пользуются упрощенной системой получения гражданства. Всего шесть месяцев они имеют право подать на вид на жительство, а через 12 месяцев — на гражданство.
И может творить хоть что. А декабре 2024 года был подписан закон, согласно которому статья 238 УК РФ о работах или услугах, не отвечающих требованиям безопасности, не будет затрагивать случаи оказания медпомощи.
Под кого написан этот закон?
Господи, как хорошо, что я не вижу реакцию своих! Это почти свершившееся предательство. "Кто был никем...". Мы входим в ту же воду? Нет. Не в ту. Тогда это были волны обнадеживающей неизвестности. А сегодня - трясина фатальной очевидности.
В общем, берегите здоровье, друзья. И не попадайте под нож иностранца.
Р.S. Я до сих пор с содроганием вспоминаю посещение кабинета гинекологии, когда приезжая врач, натянув перчатки, уже собралась была приступить к исполнению своих врачебных дел, когда зазвонил ее сотовый телефон. Минут через 10 она положила трубку и... как ни в чем не бывало, пошла ко мне.
- Если Вы коснётесь меня хоть пальцем, я ударю Вас, - спокойно сказала я, качнув ногой. И взглянув на свое бедро, подумала, каким разрушительным будет результат. Для моей (в итоге) жизни. О той что стояла напротив я уже не думала.
Дождавшись, пока она переведет смысл сказанного, я пошла одеваться.
В ее глазах застыло недоумение. Мне не хотелось ей рассказывать, что сотовый телефон - это самое грязное чем пользуется человек. Что в соревновании по микробам "трубке" конкурент лишь клавиатура компьютера и зажигалка часто курящих людей. И каков смысл в стерильных перчатках после контакта их с ее трубкой, пропитанной её легкими, потом, кожным салом, грязью и перхотью и остатками кожного эпителия, активно пожираемого, по крайней мере, двадцатью видами болезнетворных патогенов.
"Знает ли она хоть что-то о Склифосовском?" - подумала я?
- Гулим, гулим, гулим, о,
Гулим, гулим, атиргулим-о. - доносился вслед слащавый голос Шохруххона. В в стерильно-белом коридоре больницы будто запахло куркумой и зирой, а воздух будто наполнялся запахом прогорклого бараньего жира...
"Мне нужен доктор", - подумала я.
Посмотрите это видео со мной.
"Мне нужен доктор". Доктор Дрэ. Метафоры, это же наше всё.
Подписывайтесь на канал. Оставайтесь с нами. Давайте размышлять вместе. Проверяйте подписку на канал. Особое спасибо тем читателям, которые поделятся моим трудом в соцсетях.
Всегда с вами.
Ваша Алич.