Я не замужем. И, наверное, именно поэтому в этой ситуации мне легче быть «мудрой». Легче вставать на позицию "сначала посмотри глубже", чем на позицию "убью тварь". Хотя, если честно, сама порой стою перед зеркалом и ловлю себя на мысли, что брак — это как квест без сохранений. Один неправильный выбор — и вся жизнь в труху. Может, поэтому я до сих пор одна: боюсь ошибиться.
Моя сестра, Светка, замужем почти двадцать лет. Их с Борисом союз выглядел прочным, как дом из кирпича, в котором всё просчитано, вплоть до местоположения розеток. Не скажу, что они были счастливы, но стабильность у них была — прям как у пенсионного фонда. Он — спокойный, немного суховатый, но не подлец. Она — темпераментная, местами истеричная, но преданная. Их быт был как часовой механизм: завёлся — тикает.
И вот в этом механизме однажды что-то щёлкнуло.
У Бориса — бывшая жена. Когда-то он смачно называл её "стервой", "пиявкой", "дурой недоразвитой", говорил, что развёлся и перекрестился. Светка не раз слышала эти тирады — и радовалась: значит, не скучает, значит, переболел.
Детей у них с той женой не было, как и у Бориса со Светкой. Светка переживала, лечилась, ездили по клиникам, но не вышло. Говорили: "всё у вас нормально, просто не судьба". И они смирились. Словно поставили чайник на медленный огонь и решили: ну ладно, будем пить травяной — без сахара, но зато свой.
И вот на тебе.
Неделю назад Светка ввалилась ко мне в квартиру, будто торнадо в однушку: в куртке, в тапках, с распухшим от слёз лицом. Села и сказала:
— Он поехал к ней.
— К кому?
— К бывшей. У неё рак. Он сказал, что поедет — и поехал.
Я не сразу поняла. Подумала, может, дела какие. Родственники общие. Но нет. Он улетел в другой город. К ней. На месяц. Просто так. Чтобы быть рядом, пока она умирает.
Светка кричала, выла, глотала сопли и чай вперемешку. Я гладила её по спине и чувствовала, как у меня внутри всё сжимается.
— Восемнадцать лет! — кричала она. — Восемнадцать лет он говорил, какая она дрянь! А теперь — он должен быть с ней? Почему? Почему я должна это понимать?
Я не знала, что сказать.
А потом сказала то, за что она меня чуть не ударила:
— Может, это просто его способ закрыть гештальт. Ну… попрощаться по-человечески. Ты же знаешь, он не сволочь.
— Это измена, — прошипела она. — Только без трусов. Эмоциональная. И хуже — с предательством.
Я не оправдывала Бориса. Но пыталась понять. Он не ушёл от Светки. Он не сказал, что всё, конец, пока. Он сказал: "Мне надо быть там. Я не могу иначе. Ты либо поймёшь, либо не поймёшь. Я всё равно поеду."
И уехал.
Светка грозилась подать на развод, разнесла его вещи по коробкам, на третий день выкинула одну его рубашку, потом порвала фото со свадьбы. Но потом, когда осталась одна, позвонила мне и спросила:
— А может, я перегнула?
А потом снова:
— Или нет. Нет, это он подлец.
И так каждый вечер. Качели.
Я слушала и чувствовала, как у меня внутри медленно прорастает страх: а вдруг любовь — это всегда немного больно? Всегда чуть-чуть в одиночку. Вдруг нельзя быть в браке и не знать, что однажды тебя могут обменять на прошлое?
Я говорила ей, чтобы не торопилась. Мол, не разводись сгоряча. Дай себе время. Пусть он вернётся — и ты тогда скажешь всё. Но в лицо. Пусть посмотрит, как ты страдала.
Но в глубине души я понимала: она не хочет развода. Она хочет, чтобы это было ложью. Чтобы он вернулся и сказал: "Она придумала. Я просто хотел уйти от тебя, а рак — это легенда". Чтобы стало просто ненавидеть.
А так — как ненавидеть за милосердие?
Я пыталась поставить себя на его место. Ты жил с женщиной. Пусть она была трудной, пусть вы разошлись со скандалами. Но вы были. И вот она — на грани. Вся жизнь кувырком. Никого рядом. Что делать? Закрыть дверь и сказать: "Ну и помирай"?
Может, это акт человечности. А может, и предательство. Я не знаю. Я слишком не в теме.
Светка живёт как на минном поле. То собирается звонить адвокату, то печёт пирог, "на всякий случай — вдруг он вернётся голодный". То сидит у окна, ждёт сообщения, то блокирует его везде.
Он, кстати, пишет. Иногда. Коротко. Сухо. Без "люблю". Только "держись там", "обнимаю", "я скоро".
Она, конечно, не отвечает. А потом перечитывает. Ночью. В темноте. Чтобы не видеть своих слёз.
Мне хочется крикнуть: "Светка, ты всё ещё его любишь!" Но нельзя. Она сорвётся. Она хочет быть сильной. А в этой истории всё — против неё.
Вчера она сказала:
— Я не прощу. Даже если пойму — не прощу. Он должен был быть со мной. Я — его жена.
И я впервые не нашлась, что сказать.
Потому что… она права.
Но и он, наверное, прав.
И я — как дура — посередине.
Как свидетельство того, что жизнь не делится на белое и чёрное. Что бывают моменты, когда все поступают искренне — и всем больно.
Наверное, ради таких ситуаций я и не выхожу замуж. Я не готова быть «женой, которой не хватило эмпатии». Или «женой, которую заменили бывшей».
А может, просто боюсь.
А Светка всё ещё держит коробку с его вещами. И всё ещё плачет. И ждёт.
Хотя клянётся, что ненавидит.
ПЫТАЮСЬ РАЗВИВАТЬ ДЗЕН, ДЛЯ МЕНЯ ЭТО - ОТДУШИНА. КАК НОЧНОЕ ХОББИ, ПОСЛЕ ОСНОВНОЙ РАБОТЫ. ЗАНИМАЮСЬ, ПОТОМУ ЧТО ПРОБУЮ РАЗВИВАТЬСЯ ТВОРЧЕСКИ И НЕ ХВАТАЕТ ДЕНЕГ. НЕ СУДИТЕ СТРОГО.