часть 7 предыдущая часть
- Почему ты её не забрала?! Почему не притащила её за волосы домой?
- А тебе лишь бы за волосы... - грустно отвечала Вера.
- Вера, ты прекрасно поняла меня, я не в буквальном смысле. Почему ты ей позволила? Оставила? В следующий раз...
- Чтобы не было следующего раза, - перебила Семёна жена. Они разговаривали по телефону. Она вернулась вчера ночью, а сегодня, рассчитав время, когда муж вернётся с работы в рабочий городок и его позвали к телефону, сразу набрала ему. - Мне этого побега хватило на всю жизнь! Я думала, с ума сойду, особенно в первые дни, такое в голову лезло - страшно вспомнить. Ночами не спала, работать не могла, соседей всех достала и незнакомых людей. А как они меня достали! Это был кошмар, и больше я его не переживу! Моё сердце не выдержит.
- Анисья больше и не посмеет...
- Ты уверен? Она сбежала... она удрала непонятно куда! «Куда билеты были» - сказала она мне. Представляешь? Куда угодно, только не дома. А куда она возьмёт билет в другой раз? Нам потом по всему Союзу её искать?
- Вера! По какому Союзу? Она в другой республике, там другой язык, религия, традиции, понятия. Люди там другие! А мужчины? Там же одни дикари.
- Я там была, я с ними разговаривала со взрослыми, с молодыми парнями, с девушками, с женщинами - ничего плохого сказать о них не могу - отзывчивые, приятные люди. Директор училища очень понравился. Всё рассказал, как Анисья оказалась у них - просто приехала с документами: хочу у вас учиться. Он сразу понял, что-то не так с этой девочкой. Одна без родителей, у них, кстати, девочек только мамы приводят в приёмную комиссию, сами не ходят. А тут одна... У неё деньги заканчивались, жить надо было где-то, она сама мне рассказала.
- А сейчас на что она живёт?
- На стипендию. Она круглая отличница.
- Вера, ты сейчас говоришь, словно одобряешь её поступок, даже гордишься её хорошей учёбой. Между прочим, она украла деньги у родителей.
- «Я верну всё до копейки, когда начну работать, но домой не вернусь!», - мама старалась повторить новую манеру дочери говорить мягко, но при этом решительно. - Она попросила прощения. Она понимала, нам будет плохо, мы будем искать её, но домой она не вернётся. Я видела это по её глазам.
- Да мало ли что может сказать ребенок?
- Семён, она уже не ребёнок! Дети боятся отойти далеко от родителей, а она сбежала из дома и устроилась на новом месте. Даже я в таком возрасте не была настолько смелой, а ты знаешь, раньше было проще.
- Ну, хорошо, с учёбой и общежитием всё понятно, а кто ей помогал? Не сама же она додумалась и провернула такое. Приеду, в бараний рог скручу! А Анисью заберу домой! Не хочет учиться в школе, пусть переводится в училище в нашем городе.
- Ты не сможешь круглосуточно её охранять и водить на учёбу за ручку.
- Кто её сообщники?
- Она сама.
- Ни за что не поверю!
- Ей было страшно, она сама призналась. Мы с ней долго разговаривали в её комнате в общежитии.
- Значит, не настолько страшно. А документы? Документы в школе кто ей отдал? Кто посмел! Я приеду, самосвалом снесу заведение, которое смеет называть себя школой. Я буду жаловаться...
- Учительница химии ей помогла, - перебила его жена, но таким тихим, безнадёжным голосом. - Она объяснила нашей дочери, что нужно, чтобы уйти учиться после 8-го. У подруг Анисья просто боялась спрашивать, хотя Лена поступила, и Катя собиралась, даже документы сдала, но потом передумала. Эта учительница ходила с Анисьей к директору, чтобы забрать документы.
- Она больше не будет работать в школе!
- Семён... Анисья рассказала ей обо всём, что ты сделал с ней в прошлом году.
Гнетущая пауза.
- Сколько времени прошло, а она всё помнит. Меня отец в детстве и не так лупил, что же мне надо было ходить и жаловаться учителям? Просить, чтобы пособничали моему побегу? Странная история. Я не верю, чтобы Анисья сама...
- Только с документами ей помогла учительница, в остальном она сама.
Семён громко дышал в трубку, он разволновался. Вера всё сделала неправильно, зря только поехала в этот Дербент.
- Я вернусь и разберусь с этим! Анисья домой вернётся как миленькая. Не переживай.
Но Вера не верила. Она была у дочери, она разговаривала с директором училища, с педагогами, с комендантом общежития, с женщиной, которая дежурила в тот день на входе в общежитие. Анисье повезло с городом, куда она купила случайный билет. Там не будет типичных студенческих гулянок и общажного веселья, в общежитии так же остановилось время, как и в самом училище народных ремёсел. Воруют ли там девушек, увозят ли в аулы? Услышав этот вопрос от Веры, комендант общежития, женщина старше сорока, в платке, как большинство женщин в Дагестане, рассмеялась, отвернувшись в сторонку.
- Они сами едут за нашими джигитами в аулы...
- Кто они?
- Наши девушки. И аулы у нас не такие, как вы себе представляете. У нас богатая история, цивилизованная республика, женщину, а тем более молодую девушку никто не обидит.
Вера ехала в Дагестан с твёрдым намерением, как сказал муж: хоть за волосы, но вернуть дочь домой. Проучить! Наказать! Ехала и боялась, что попадёт в республику пастухов и горцев, где женщины не смеют поднять глаза, не имеют слова, но вышло иначе. За один день она своими глазами увидела, всё, что могла увидеть в незнакомом городе с древнейшей историей. Историю и традиции здесь, конечно, бережно хранят, но это вполне современный советский город.
В молодости в студенческие годы Вере посчастливилось побывать на хлопковых полях Узбекистана. Она до сих пор вспоминает о тех местах и людях с теплыми чувствами. Это они студенты были дикарями, которые ворвались в размеренную тихую жизнь узбеков. Их мальчики вели себя как безмозглые ишаки, отрываясь по полной. Иногда настолько некрасиво, особенно вначале, что было стыдно за них, некоторых даже отчислили после этой поездки. Они были студенты! И думали тогда, что им можно всё!
Вот и дочь Веры уже студентка. Взрослая, самостоятельная, смелая. Вера вернулась в смешанных чувствах, одна. Но ничего плохого, не видела в этом никакой угрозы здоровью или жизни своему ребёнку, наоборот, Вера вернулась домой с чувством, что Анисья в безопасности. Это ощущение появилось у неё, когда она уже подъезжала к своему посёлку на автобусе и шла домой по длинной, хорошо знакомой ей улице.
Она рассказала соседке Оле, как устроилась, где живёт и учится Анисья.
- Ну слава богу! - выдохнула Ольга. - С нею всё хорошо, - и обняла Веру. Подошла и крепко обняла, будто волновалась о чужом ребёнке как о своём. Вера не ожидала, как не ожидала поддержки в трудный час от других соседей.
С тех пор Ольга и её дочь — подружка Анисьи постоянно спрашивали у тёти Веры: как там Нисья? Катя попросила адрес подруги и Вера спокойно поделилась адресом с девочкой - пусть общаются.
Матери стало легче проживать каждый день, зная, что с её единственной дочерью всё хорошо. Зная, где она. Иногда Вера звонила дочери в общежитие на пост, и Анисью звали к телефону. Обе были далеко, очень далеко друг от друга, но гораздо ближе, чем, когда дочка была дома.
Анисья делилась с мамой, что нового у них произошло на парах, рассказывала о девочках - у неё снова много подруг! Она весело щебечет о них, сквозь смех пытается рассказать, как учили её правильно завязать платок, а у неё не получалось на её пушистых коротких волосах.
- Вот зачем вы родили меня с такой шевелюрой? Как у царя зверей.
Обе хохотали до слёз в трубку.
Такого дома не было. Может, давно, а может - никогда. Последние два года точно. Вере не было тревожно за Анисью, но скоро вернётся Семён, а он обещал устроить в поселковой школе настоящую чистку, дочку вернуть домой.
А вдруг остынет к приезду? - думала Вера.
Книги автора: "Из одной деревни" и "Валька, хватит плодить нищету!" на ЛИТРЕС
Он действительно Семён подостыл. Вернулся домой весёленьким, потому что получил премию. Он забыл о школе, о дочери, точнее, о том, что она натворила. Он приехал и как сосед, как Оля или пенсионер Михалыч, поинтересовался у жены:
- Как там Анисья?
- Всё хорошо, созваниваемся.
Он был рад, немного возбуждён от радости, но не оттого, что услышал, а оттого, что у них теперь есть вся сумма и они могут купить машину. У Веры поплыло всё перед глазами. Машина! У них будет своя машина! Прямо во дворе.
- Думаешь это так легко? - расстроилась она, немного отойдя от первого шока. - У нас Света на работе, так они с мужем почти год в очереди простояли, ждали свои Жигули.
- Да не волнуйся ты так, я всё равно пока на вахте - время промчится незаметно! А потом мы... да с тобой... да с открытыми окнами... Ветер будет гулять в твоих волосах... - он закружил жену в танце перед сервантом в большой комнате. - На своей машине! К дочери в её этот... - он забыл. - Приедем к ней, и она покажет нам город, проведёт экскурсию, вернётся с нами домой.
Вера сразу опустила руки и остановилась, сбив у счастливого танцора чувства ритма, выключив любимую музыку в его голове.
- Зачем заставлять? Пусть уже доучится...
- Но в гости к родителям она же будет приезжать? Или она совсем нас знать не желает?
И Вера снова подала ему руку, и они снова стали кружиться по комнате. Посуда на стеклянных полках в серванте дрожала. Деревянные полы тряслись под ними, и Вера напомнила мужу, что надо и тут ремонт сделать.
- Всё сделаем и переделаем! Забабахаем такой ремонт! Дочери не стыдно будет жениха привести домой.
- Семён, что ты говоришь? Ты Анисью нашу забыл? Она ещё и подстриглась, - Вера показала на себе, какая у дочери теперь причёска. - Она ещё ребёнок.
- Так я же не про сейчас. Всё сделаем, и всё у нас будет, обещаю!
А вечером он пропал из дома. Пошёл к соседу за паяльником и пропал. Что-то сломалось в магнитофоне Анисьи, родители не выключали его, пока дочери не было дома. Вот это было очень тревожно для Веры.
И не зря.
Семён долго продержался без выпивки. Больше двух лет не пил, дома точно. Но этим вечером вернулся не шатался, не сносил углы и технику в доме, швырнул паяльник на стол и уволок жену в большую комнату. На пьяную голову он всё припомнил ей! Какую она дочь воспитала плохую, какой сама была, а теперь будет ещё хуже и будет гулять здесь, пока он далеко. Водить в дом мужиков, ведь дочери здесь нет, прятаться не от кого. Его пьяная, скрытая по трезвому, больная фантазия не имела границ, он выпустил наружу всё, что в нём копилось так долго. Он бил и запугивал жену, и получал удовольствие, видя, как она вжимается в стену, глядя на него перепуганными до смерти глазами.
Посуда летела из серванта, одно стекло треснуло на дверце, старые деревянные полы дрожали и скрипели в комнате, так же весело, как и днём, когда они кружились в танце по дому.
Утром он даже извиняться и оправдываться не стал. Увидев, что спит один, он заглянул к Вере в комнату дочери, она спала свернувшись калачиком и закрыв лицо руками на её постели, прямо на покрывале. Потом Семён прошёл в зал и нахмурился, почёсывая макушку:
- Что за бедлам? Теперь точно ремонт делать.
продолжение ____________________