Тем, кто едет в Дагестан отдыхать, я честно советую не тратить ни дня на столицу республики. Ее достопримечательности близко не сравнятся с тем, что можно увидеть в горах. Вы что ли памятник Ленину на площади Ленина не видели? А море в черте города не купабельное. Кишечная палочка - самая милая из тех, с кем можно породниться, хлебнув морской воды. Оптимально - покрутиться по ресторанам и кофейням (того стоит) и резко выехать из трещащей, как цикады на сковородке, Махачкалы в сторону Буйнакска.
Горы начинаются почти сразу за последним городским постом ГАИ и почти сразу - красивые. Одним своим видом они врезаются в сознание, как лопата в мягкую землю, и перелопачивают колею привычных мыслей. Облегчают груз эго, подсоединяют к космосу.
Много раз наблюдала, как путешественники восхищались видами вокруг Буйнакского перевала, не представляя, что ждет их впереди. А это лишь небольшой порожек на пути в «настоящие горы», которые теперь будут все время маячить где-то впереди, справа, слева, на горизонте, под облаками и над ними. Будут потрясать, восхищать, подавлять, возвышать, мять душу.
Спуск с Буйнакского перевала - наслаждение для глаз, ищущих простора. Долина Кар-кар разворачивается как большая оптическая иллюзия. До революции тут ходили поезда. (Заброшенный вокзал той эпохи, занесенный песком, недалеко от бархана Сары-кум дает разгуляться воображению).
А в 80-е был большой проект по превращению долины в огромный виноградник - солнца тут так много, что вызревает виноград невероятной сахаристости, конкурентоспособной на мировом уровне виноделия. Но для этого нужно было проводить воду, это оказалось дорого даже для Советского Союза.
Проезжая по долине, не отрывайте глаз от пейзажей. Это все еще пастораль. Многослойная, многоцветная, перерезанная горизонтальными тенями и линиями от перепадов рельефа, размеченная восклицательными знаками пирамидальных тополей и (если повезет) движущимися точками барашков. Коровы обычно в комплекте - пасутся себе, стоя в профиль дороге. В небе охотятся орлы (соколы, ястребы?), в полях цветут маки и шалфей, но в целом это только разгон, коридорчик, предчувствие встречи.
В Буйнакске обычно приблизительно пасмурно, а в левом углу неба (если стоять спиной к Махе) всегда висит чернильная туча. Хотя может она висит в том, «гнилом углу» специально для меня, потому что папа мне его показывал.
Буйнакск раньше был столицей Дагестана, назывался Темир- Хан-Шурой, но не сохранил никаких столичных примет. Тут можно пробежаться по рынку, закупиться съестным - от помидор до десертов (Ботлихский пирог и профитроли в «Мельнице» musthave), поесть курицу-гриль и топить дальше.
Даже на перегоне от Буйнакска до въезда в Гимринский тоннель ландшафт многократно меняется, зелень становится ярче, небо чище и ближе, температура воздуха падает, и это подготавливает ко встрече с горной прохладой. Дорога виляет, и на одном из спусков-подъемов вам обязательно покажут место, где автомобиль с выключенным двигателем сам по себе едет назад и вверх.
Мой любимый момент - это когда после четырех минут в тоннеле выезжаешь и ах! кругом невозможная красота и наконец-то свежий воздух. Разве то была прохлада? Вот теперь - да! Тут можно остановиться и набрать воды в источнике, если очередь небольшая: народ эту воду ценит, приезжает за ней с 5-ти и 20-литровыми баклашками. Высоченный Гимринский хребет разрезает пространство, отделяет горы от равнины, не выпускает горный воздух в сторону городов и наоборот. Кожа остывает от песчаного жара равнины и глубоко дышит в такт с легкими.
Однажды мы ехали в Чох с московскими телевизионщиками. Они увидели перспективу, открывающуюся сразу при выезде из тоннеля, тут же потребовали остановиться и включили камеры. Мы с милиционером, охранявшим съемочную группу, стояли под ореховым деревом, грызли орехи и шутили, что раз они так долго снимают только «ворота» в горный Дагестан, то до Чоха мы сегодня не доедем. Тем не менее спуск от тоннеля - это живописное путешествие, он впечатляет. Оператор еще долго снимал из окна, коллеги держали его за ноги. Телефоном полегче. Шашлычные на этом спуске нареканий не вызывали.
Приближаясь к поселку с философским названием «Временный» (отсылающим к закону - нет ничего более постоянного, чем временное), глаз сталкивается с первым диссонансом: величественные скалы, явно с диким характером, пейзаж, в котором легко представляются лирические герои Пушкина и Лермонтова, а по центру - городские многоэтажки. Тот же контраст можно наблюдать в поселках городского типа, построенных для гидростроителей - Шамилькала и Дубки.
А на Временном - попить хорошего кофе в кофейне «Койсу», оглядеться и постоять у развилки. Направо и налево - это два разных маршрута углубления в горы. И оба заслуживают того, чтобы в них погрузиться и в дороге смотреть в окно, не пытаясь снимать, - картины будут меняться, как в динамичном видео-клипе.
Направо пойдешь - в Ботлих попадешь. Рядом аул Гимры - родина Имама Шамиля. И дальше по прекрасной четырехполосной дороге, построенной военными. Вроде углубляешься в горы, но не удаляешься от цивилизации. Все будет: и кофейни, и кафешки, катера и яхты, супермаркеты, заправки, мойки машин, развал-схождение и вулканизация. Мы обычно ели в кафе у селения Тантари (расположенного на полуострове) и в месте под названием Сагри - национальная кухня как она есть с щедрыми порциями мяса к хинкалу от горских хозяек.
В Сагри есть мост с волнующим видом на Андийское Койсу. Здесь река заперта в очень узкое место и устрашающе бурлит.
Летом из садов вдоль дорог выносят ведра абрикос, персиков, яблок, вишни, черешни - только с дерева, еще не растерявших запах сада. А вокруг слоистый пейзаж из скал, наползающих друг на друга, по ощущениями - то сдвигающихся, то раздвигающихся, как в кино про пещеру Али Бабы.
Налево пойдешь - там Ирганайское водохранилище с его реально-нереальными видами (с июля по ноябрь - потом вода уходит), в этом же направлении главные туристические хиты - Гуниб, Чох, Гамсутль. Некоторые умудряются уместить их посещение в один день, но это, господа, полная халтура и максимально поверхностный туризм. И не отдых, и не путешествие.
А наилучший способ погрузиться в историю и быт, пропитаться совершенно особенной энергетикой места - найти местного жителя, хорошего рассказчика, вовсе не обязательно экскурсовода, а учителя, сотрудника музея или просто знатока. Чудеса рассказывают.