Вы можете усмехнуться, покрутить пальцем у виска и сказать, что я выдумываю, но каждое слово — правда.
Его руки были ледяными и липкими от крови. Он вцепился в моё запястье так крепко, что казалось, кости вот-вот треснут, и тянул меня вниз — туда, в чёрную, мёртвую воду. Я кричала, захлёбывалась собственным визгом, рвала горло, умоляла оставить меня… но он только тянул сильнее.
Ты должна… увидеть, — прошептал он хрипло, и от этих слов по спине побежали мурашки.
Что именно я должна была увидеть — я не знала, да и знать не хотела. В мутной темноте вода казалась вязкой, как смола. Я чувствовала боль в ноге, где что-то железное впилось в кожу, и холод, который поднимался всё выше. Он почти затащил меня по пояс в эту жижу, и я уже начала сдаваться…
И вдруг — толчок.
Я распахнула глаза.
Ты что, обкурилась? — язвительный голос сестры вернул меня в реальность. — Будила тебя, а ты во сне руками машешь и орёшь.
Лиза — моя сестра-близняшка. Мы похожи, но только внешне, и то не сильно. Она — длинноногая блондинка, с вечными каблуками, ярким макияжем, шумными вечеринками и толпой друзей. Я же — полная противоположность: тёмные волосы, бледная кожа, кеды и чёрные толстовки. Люблю рок, тишину и одиночество. Лиза — фейерверк. Я — сумерки.
Мы жили в большой квартире в центре Минска с мамой и отчимом. Лиза всегда беззастенчиво брала деньги у родителей, я же мечтала зарабатывать сама. Мама запрещала мне работать — говорила, что у нас всё есть. Но я хотела жить отдельно.
Тем утром я собиралась на собеседование в ресторан, тайно от мамы. Официантка — не мечта всей жизни, но шаг к свободе. Краска для ресниц, лёгкий тон… губы решила стереть, чтобы не подумали, что я легкомысленная, как Лиза.
Собеседование прошло удачно. Я вышла из ресторана, счастливая, и пошла пешком через парк.
У моста кормила уток, когда краем глаза заметила, как ко мне идёт женщина. Сердце ухнуло — цыганка. Я всегда боялась их. Хотела уйти, но услышала за спиной её голос:
Глупая, мне от тебя ничего не нужно. Мертвец за тобой идёт… ждёт.
Я побежала к трамваю, не оборачиваясь.
Вечером мама и отчим уходили в театр. Это был мой шанс найти ключи от старого дома в деревне, где когда-то жили родители. Я рылась в шкафах, заглядывала в ящики — пусто. Устала, села на диван… и уснула.
Сон снова принёс Его. Но теперь он был другим: в светлом костюме, с мягкой улыбкой. Свет вокруг был тёплым, почти ослепительным.
Зря ты не любишь цветы, — сказал он.
Я проснулась и увидела букет роз, что отчим подарил маме. Взгляд скользнул к напольной вазе с искусственными цветами. Вскоре я уже разбрасывала пластмассовые бутоны по полу, а из вазы с глухим звуком выпали ключи.
В деревню я поехала с парнем. К моменту, когда мы нашли нужное место, давно стемнело. Болото, через которое пролегал путь, дышало холодом. Где-то в темноте квакали лягушки, но между их звуками зияла такая тишина, что казалось — время здесь стоит.
У дома было пусто и заброшено. Мы открыли дверь, но едва зажгли свет — лампочка взорвалась. Мы вылетели на улицу. Решили переночевать в машине.
Я уже почти задремала, когда он толкнул меня и показал на дом. В окне горел тусклый огонёк. Над ним — лицо старухи. Потом дверь дома с жутким скрипом распахнулась. Внутри никого. Мы рванули прочь и остановились только у деревенской церквушки.
Утром пошли к соседке. Баба Юля рассказала, что мой отец… погиб на болоте, пытаясь приехать к нам. Машина утонула, а местные говорили, что там водятся призраки. Через год моя бабушка повесилась в этом же доме.
А ты, Полиночка, его любимая дочка… — сказала баба Юля. — Он тебя очень ждал.
Я вспомнила свои сны и холод, тянущий меня в чёрную воду.
Теперь я знаю: он не отпустит меня. Даже из-за границы между живыми и мёртвыми.