В общем-то, на фоне всего вышесказанного совсем не удивительно, что многие исследователи в отчаянии отказываются видеть в герулах «народ». Ведь так соблазнительно видеть в них просто какие-то группы бродячих воинов, поэтов, даже магов (как у Станга). С ними связывают такие понятия как «ярлы» и «эрлы» (скандинавская и англосаксонская военная знать), появление рунической письменности и понятие erilaz (со значением «мастер рун»). Видят в них эдаких «протовикингов», бродящих по Европе.
Но, письменные источники опровергают это мнение. Если в III в. упоминания герулов еще можно толковать в таком духе, хотя не понятно, к чему их вообще упоминать, если там и без того всякого сброда хватало, то в V веке появляются многочисленные описания герулов, их политических, военных и культурных традиций. Вот тут-то со всей очевидностью проявляется их этническая особость, «самость», так сказать.
Звездный час герулов наступил в V веке, после краха гуннов и ухода остроготов в Италию. Они стали на короткое время претендовать на гегемонию в Среднем Подунавье, а может быть и вообще в Центр. Европе. Однако, уже на рубеже столетий от их «империи» ничего не осталось кроме самих герулов. И они перешли на службу Восточно-Римской империи. Герулы играли важную роль в войнах Юстиниана. И привлекали внимание Прокопия Кесарийского, который оставил их красочное описание и небольшой очерк позднего периода их истории.
Итак, герулы оставались язычниками в своей массе, выделяясь этим на фоне готов, вандалов, бургундов, ругов, принявших арианство, и франков, крестившихся в католическую православную веру. Религия герулов была суровой, требовавшей человеческих жертвоприношений. Не менее суровыми были их законы. Старики и больные соплеменники просили родичей убить их, чтобы не быть в тягость. Убийство происходит ножом, тело сжигают, что очевидно уподобляет такое избавление жертвоприношению. Жены герулов не желают пережить мужа, удавливая себя на его могиле. Ибн-Фадлан и ибн-Русте увидели бы много знакомого.
Работать герулы не любили, предпочитая заставлять этим делом заниматься других. Они покоряли другие германские племена, облагая их данью, что считалось необычным и удивительным среди прочих германцев. Такое ранее практиковали только гунны и руги в Норике. Из числа покоренных герулами данников мы знаем только лангобардов, которые в итоге и уничтожили «Герульскую империю». Собственно, если следовать рассказу Прокопия, то падение герулов стало следствием того, что они прекратили на три года свою экспансию, что очень раздрожало герулов. Они вынудили своего царя напасть на лангобардов, что и привело к печальному концу. История до боли знакомая читателям русских летописей. Обычным делом были для герулов набеги за рабами. Так они обратили в рабство жителей города Иовиакума (Пассау), а местного священника распяли. Когда остатки герулов поселились в Иллирии на правах федератов, то тут же начали притеснять римлян, выжимая из них все соки. В общем, «не сеют и не пашут», а живут войной и данью.
С царями у герулов отношения были специфические. Во многом власть его была номинальной. По крайней мере во времена последнего из них – Оха. Прокопий пишет: «и прежде их король носил это звание только на словах, не имея почти никаких, преимуществ сравнительно с любым частным человеком. Все могли сидеть вместе с ним и требовали права быть его сотрапезниками, и беспрепятственно всякий, кто хотел, мог нанести ему оскорбление». Подозреваю, что тут какие-то недопонимания герульского церемониала просвещенным греком. Могли и убить (принести в жертву?). При этом, царь должен быть настоящий, поэтому после убийства Оха пришлось отправлять послов в Скандинавию, чтобы призвать оттуда законного правителя, так как назначенный в Константинополе не всем нравился. В общем, «не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода» и вот это вот все. «Неуважение», которое проявляли герулы к своему монарху, также напоминает отношения к Владимиру Красно Солнышко со стороны того же Ильи Муромца в былинах. Судя по всему, одной из основных функций царя в мирное время была организация пиров. Образ этот дополняется лангобардским рассказом о короле Родвульфе, который даже в решающей битве не участвовал в сражении до последнего, сидя в своем лагере. Он взялся за оружие только тогда, когда ему грозила непосредственная опасность. По всему видно, что власть царя герулов носила сакральный характер, напоминая описание «царя русов» у ибн-Фадлана и того же Владимира Красно Солнышко в былинах.
Прокопий добавляет интересную деталь – герулы в бою могли сбрасывать доспехи и даже одежду, сражаясь «без портов». А Сидоний, упоминая герулов на берегах «дальнего Океана», что как мы помним, надо связывать скорее с Черным морем, отмечает как их особенности «сине-серые щеки». Тут явно речь идет о татуировке или какой-то ритуальной раскраске.
Последние особенности отсылают нас к… кельтам. Именно там оба мотива выражены достаточно ярко. И тут мы снова возвращаемся к «кельтам» Поллиона. Если помните (а я просил это запомнить), параллельный перечень участников вторжения 269 года объединял готские племена, включая гепидов, а также не упоминал «кельтов». Повышенная военнизированность герулов и их кельтские обычаи – все это сближает герулов с пшеворской культурой.
Продолжение следует...