Когда Лидия переехала ко мне после развода, я думала, что помогаю дочери в трудную минуту. Ей было тридцать восемь, личная жизнь не сложилась, работа не очень хорошо оплачивалась. А у меня большая трехкомнатная квартира, живу одна после смерти мужа. Места хватит всем, подумала я.
— Мама, — говорила Лидия, приезжая ко мне с вещами, — это только временно. Пока не встану на ноги.
— Лидочка, живи сколько нужно. Мне не тяжело.
— Ты у меня самая лучшая мама на свете!
Первые месяцы все шло хорошо. Лидия помогала по хозяйству, мы вместе готовили, смотрели сериалы, обсуждали новости. Она работала менеджером в небольшой фирме, я получала пенсию и небольшую подработку в библиотеке. Жили мирно.
Но постепенно я стала замечать, что дочь изменилась. Стала более требовательной, начала делать мне замечания, критиковать мои привычки.
— Мама, — говорила она, возвращаясь с работы, — что это за беспорядок на кухне?
— Какой беспорядок? — удивлялась я. — Я посуду помыла, плиту вытерла.
— А крошки на столе? А пятна на мойке?
— Лида, я же старалась убрать.
— Старалась недостаточно. В доме должна быть идеальная чистота.
— Идеальная? Лидочка, это же обычная кухня, не операционная.
— Для меня важна чистота. Я не могу жить в грязи.
— В грязи? — обиделась я. — Да у меня всегда порядок был!
— Был, а сейчас нет. Видно, что возраст сказывается.
Возраст сказывается. Эту фразу Лидия стала повторять все чаще. Если я что-то забывала, если делала не так, как ей хотелось, если высказывала свое мнение — сразу: "Мама, возраст сказывается".
— Лида, — сказала я как-то за ужином, — может, нам стоит поговорить с соседкой о ремонте в подъезде? Она предлагает скинуться.
— Мама, зачем тебе в это вмешиваться?
— Как зачем? Я же здесь живу.
— Живешь, но не понимаешь современных реалий. Лучше я сама с соседкой поговорю.
— Почему я не понимаю? Лидия, мне шестьдесят семь лет, а не сто!
— Шестьдесят семь — это уже серьезный возраст. В таком возрасте лучше не принимать важных решений.
— Какие это важные решения? Речь о ремонте подъезда!
— Любые решения, связанные с деньгами, для тебя сложные.
— С каких пор?
— С тех пор, как ты стала забывчивой и рассеянной.
— Я не забывчивая!
— Забывчивая. На прошлой неделе чайник на плите оставила. А позавчера ключи потеряла.
— Лида, чайник я через десять минут выключила! А ключи в сумке нашла!
— Это первые признаки старческого склероза.
Такие разговоры становились все более частыми. Лидия словно собирала доказательства моей несостоятельности. Каждая моя оплошность, каждое забытое слово становились аргументом в пользу того, что я "слабею умом".
— Мама, — сказала она мне однажды утром, — я тут подумала... может, тебе к врачу сходить?
— К какому врачу? Я здорова.
— К неврологу. Проверить память, внимание.
— Зачем проверять? У меня все в порядке.
— Не все, мама. Ты же сама видишь — стала рассеянной.
— Лида, все люди иногда бывают рассеянными!
— Не все. И не в таком возрасте.
— В каком таком возрасте?
— В предстарческом. Когда нужно следить за здоровьем.
— Я слежу за здоровьем!
— Не достаточно. Нужно обследоваться у специалистов.
— У каких специалистов?
— У тех, кто занимается возрастными изменениями мозга.
— Лидия, у меня мозг работает нормально!
— Сейчас работает. А что будет через год? Через два?
— Будет работать и через год!
— Не факт. В твоем возрасте процессы деградации идут быстро.
Постепенно я поняла, что Лидия пытается убедить меня в том, что я больна. Но зачем?
— Лида, — спросила я ее прямо, — ты действительно считаешь меня больной?
— Не больной, а... ослабленной.
— В чем ослабленной?
— Умственно. Возрастные изменения же неизбежны.
— Но ведь я нормально соображаю!
— Тебе так кажется. Больные люди часто не понимают своего состояния.
— Больные люди? Лида, ты меня считаешь больной?
— Не больной, а нуждающейся в присмотре.
— В чьем присмотре?
— В моем. Я же твоя дочь.
— Дочь, а не опекун!
— Пока не опекун.
— Что значит "пока"?
— Значит, что если твое состояние ухудшится, возможно, придется оформлять опекунство.
— Лидия, у меня нет никакого состояния! Я здоровый человек!
— Сейчас относительно здоровый. А дальше посмотрим.
— Что посмотрим?
— Как будешь развиваться. Болезнь или здоровье.
— У меня нет никакой болезни!
— Пока нет. Но склонность есть.
— Какая склонность?
— К старческому слабоумию. Видно же — память хуже стала, соображение тормозится.
— Ничего не тормозится!
— Тормозится, мама. Ты просто не замечаешь.
— А ты замечаешь?
— Я наблюдаю. Веду дневник твоего состояния.
— Какой дневник?
— Записываю твои странности. Забывчивость, неадекватные реакции, агрессивность.
— Агрессивность? Лида, когда я была агрессивной?
— Сейчас, например. Кричишь на меня.
— Я не кричу! Я удивляюсь!
— Кричишь и не понимаешь, что кричишь. Это тоже симптом.
— Симптом чего?
— Нарушения самоконтроля. Характерно для начальной стадии деменции.
— Деменции? Лидия, что ты несешь?
— Несу медицинские факты. Которые ты не хочешь признавать.
— Какие медицинские факты? Ты врач?
— Не врач, но изучаю вопрос. Читаю специальную литературу.
— Какую литературу?
— Про старческие болезни. Про то, как они развиваются.
— И что там написано?
— Что болезнь начинается с отрицания. Больные не признают своего состояния.
— Лида, я не больная!
— Вот видишь? Отрицаешь. Классический симптом.
Я поняла, что попала в ловушку. Если соглашусь с дочерью — значит, признаю себя больной. Если не соглашусь — значит, не признаю болезнь, что тоже является признаком болезни.
— Лидия, — сказала я, — а что, если я схожу к врачу и он скажет, что я здорова?
— К какому врачу?
— К неврологу. Как ты предлагала.
— Можешь сходить. Но врачи не всегда объективны.
— Почему не объективны?
— Потому что жалеют пожилых пациентов. Не хотят расстраивать.
— То есть даже если врач скажет, что я здорова, ты не поверишь?
— Поверю, если будет полное обследование. С психиатром.
— С психиатром? Зачем?
— Потому что неврологи не специалисты по психическим нарушениям.
— У меня нет психических нарушений!
— Есть. Просто ты их не замечаешь.
— Какие нарушения?
— Агрессивность, подозрительность, отрицание проблем.
Разговор дошел до критической точки. Лидия все настойчивее пыталась убедить меня в моей болезни.
— Лида, может, это ты преувеличиваешь мои проблемы?
— Не преувеличиваю, а фиксирую. В моем дневнике все записано.
— Покажи этот дневник.
— Не покажу. Это медицинский документ.
— Медицинский? Кем составленный?
— Мной. Как наблюдающим лицом.
— Наблюдающим лицом? Лида, ты не врач!
— Не врач, но дочь. Которая видит изменения в поведении матери.
— Какие изменения?
— Ты стала более конфликтной. Споришь по пустякам.
— Не по пустякам! По поводу того, что ты меня считаешь больной!
— Вот видишь? Опять агрессия. Это нужно лечить.
— Что лечить?
— Твою агрессивность. Неадекватные реакции.
— Где лечить?
— У психиатра. Или в стационаре.
— В каком стационаре?
— В психиатрическом. Если ситуация ухудшится.
— Лидия, ты мне угрожаешь психиатрической больницей?
— Не угрожаю, а предупреждаю. Что если не будешь лечиться добровольно, возможно принудительное лечение.
— На каком основании?
— На основании опасности для себя и окружающих.
— Какой опасности? Я никому не угрожаю!
— Угрожаешь. Мне, например.
— Чем угрожаю?
— Агрессивным поведением. Можешь наброситься, ударить.
— Лида, я никогда в жизни ни на кого не нападала!
— Пока не нападала. А что будет, когда болезнь прогрессирует?
— У меня нет никакой болезни!
— Есть. И если ты не признаешь ее и не лечишься, я буду вынуждена принять меры.
— Какие меры?
— Обратиться к врачам. Рассказать о твоем состоянии.
— О каком состоянии?
— О том, что ты не контролируешь свои эмоции, не признаешь проблем, становишься опасной.
— Опасной для кого?
— Для меня. Я же с тобой живу.
— Лидия, если я тебе мешаю, можешь съехать.
— Не мешаешь, а создаешь проблемы. Которые нужно решать.
— Какие проблемы?
— С твоим здоровьем. С твоим поведением.
— Мое поведение нормальное!
— Не нормальное! Ты кричишь, споришь, отрицаешь очевидное!
— Какое очевидное?
— То, что ты больна!
— Я не больна!
— Больна! И если не признаешь этого, я вызову врачей!
— Каких врачей?
— Психиатров! Которые тебя обследуют!
— Принудительно?
— Если потребуется — принудительно!
— На каком основании?
— На основании того, что ты представляешь опасность!
— Какую опасность?
— Можешь навредить себе или другим!
— Лида, я никому не причинила вреда!
— Пока не причинила. А что будет дальше?
— Дальше тоже не причиню!
— Не можешь гарантировать! В твоем состоянии люди непредсказуемы!
— В каком моем состоянии?
— В болезненном! Которое ты не признаешь!
— Потому что я не больна!
— Больна! И если еще раз откроешь рот, чтобы спорить, окажешься в психушке!
Вот оно. Прямая угроза. Дочь угрожает упечь меня в психиатрическую больницу, если я буду возражать против ее версии моей болезни.
— Лидия, — сказала я тихо, — ты мне угрожаешь?
— Не угрожаю, а предупреждаю. Что твое поведение может привести к принудительной госпитализации.
— Мое поведение нормальное.
— Не нормальное! Агрессивное и неадекватное!
— Лида, агрессивная здесь ты. Угрожаешь родной матери психушкой.
— Не угрожаю, а забочусь о твоем здоровье!
— Заботишься или пытаешься запугать?
— Пытаюсь вразумить! Заставить признать реальность!
— Какую реальность?
— То, что ты больна и нуждаешься в лечении!
— А если я не больна?
— Больна! Иначе не спорила бы!
— Я спорю, потому что защищаю себя!
— От чего защищаешься?
— От твоих попыток объявить меня сумасшедшей!
— Никто тебя сумасшедшей не объявляет! Просто констатируем факт болезни!
— Какой болезни?
— Старческой деменции!
— У меня нет деменции!
— Есть! И если не признаешь, будет хуже!
— Что значит хуже?
— Значит, что я буду вынуждена действовать!
— Как действовать?
— Обращаться в соответствующие органы!
— В какие органы?
— В медицинские! Которые тебя обследуют и поставят правильный диагноз!
— А если диагноз будет — здорова?
— Не будет такого диагноза!
— Откуда знаешь?
— Потому что ты ведешь себя неадекватно!
— В чем неадекватно?
— Споришь с дочерью! Не слушаешь разумных советов!
— Твоих советов?
— Моих! Которая заботится о тебе!
— Заботишься или контролируешь?
— Контролирую твое состояние! Чтобы вовремя принять меры!
— Какие меры?
— Медицинские! Если поведение станет совсем неадекватным!
— Лида, а что, если я пожалуюсь на тебя?
— Кому пожалуешься?
— Врачам. Скажу, что дочь меня запугивает.
— Кто тебе поверит?
— Врачи поверят.
— Не поверят. Скажут, что у тебя мания преследования.
— Какая мания?
— Старческая. Когда пожилые люди думают, что все против них настроены.
— Не все, а ты!
— Я не против тебя! Я за твое лечение!
— За принудительное лечение?
— За необходимое лечение!
— Кто определяет необходимость?
— Специалисты! Которых я привлеку!
— А мое мнение?
— Твое мнение не объективно! Ты больна!
Я поняла, что разговор зашел в тупик. Лидия не собирается отступать от своей версии. Более того, она готова применить силу, чтобы эту версию навязать.
— Лида, а что ты хочешь получить, объявив меня больной?
— Хочу тебе помочь.
— Помочь в чем?
— Вылечиться.
— А еще что?
— Больше ничего.
— А квартира?
— Какая квартира?
— Моя квартира. Что с ней будет, если меня признают больной?
— Ничего не будет.
— Как ничего? Кто будет ей распоряжаться?
— Опекун.
— Кто опекун?
— Я, наверное.
— Наверное или точно?
— Точно. Я же дочь.
— И что ты будешь делать с квартирой?
— Содержать ее. Следить за ремонтом.
— А продавать не будешь?
— Зачем продавать?
— А если понадобятся деньги на мое лечение?
— Тогда, возможно, придется продать.
— Кому достанутся деньги?
— Пойдут на твое лечение.
— А что останется?
— Что останется от чего?
— От денег за квартиру после оплаты лечения?
— Ну... останется мне. Как опекуну.
Вот оно! Истинная цель дочери. Получить мою квартиру через оформление опекунства.
— Лида, — сказала я, — значит, ты хочешь получить мою квартиру?
— Не хочу получить! Хочу тебе помочь!
— Помочь, получив в награду квартиру?
— Какая награда? Это будет компенсация за уход!
— За какой уход?
— За то, что я буду за тобой ухаживать!
— В психиатрической больнице?
— И в больнице, и дома!
— А если я не захочу, чтобы ты за мной ухаживала?
— Не важно, чего ты захочешь! Решать буду я!
— Как опекун?
— Как опекун!
— А если я не соглашусь на опекунство?
— Согласия больного человека не требуется!
— Кто сказал, что я больна?
— Я скажу! И врачи подтвердят!
— А если не подтвердят?
— Подтвердят! Потому что ты действительно больна!
— Лида, хватит! У меня есть справка от врача о том, что я здорова!
— Какая справка?
— Недавно проходила диспансеризацию. Все анализы нормальные.
— Анализы — это не психическое состояние!
— Психическое состояние тоже проверяли!
— Где проверяли?
— У терапевта! Она сказала, что я адекватная!
— Терапевт — не психиатр!
— Но она врач!
— Не тот врач! Нужен психиатр!
— Хорошо, схожу к психиатру!
— Сходишь к тому, которого я найду!
— Почему к тому, которого ты найдешь?
— Потому что я знаю, какие специалисты нужны!
— Нужны тебе или мне?
— Нужны для объективной оценки!
— Объективной или выгодной для тебя?
— Мама, еще раз откроешь рот — окажешься в психушке! Хватит споров!
Я поняла, что дочь не отступит. Она твердо решила объявить меня больной и получить опекунство над моим имуществом.
— Хорошо, — сказала я. — Не буду спорить.
— Правильно. Лучше готовься к лечению.
— А пока что?
— А пока веди себя тихо. И не делай глупостей.
— Каких глупостей?
— Не жалуйся никому. Не рассказывай соседям о наших разговорах.
— Почему не рассказывать?
— Потому что тебе не поверят. Скажут, что у тебя мания преследования.
— А если поверят?
— Не поверят. Я им объясню, что ты больна.
На следующий день, пока Лидия была на работе, я пошла к участковому врачу. Рассказала о поведении дочери, попросила направление к психиатру для независимого обследования.
— Тамара Сергеевна, — сказала врач, — а зачем дочери объявлять вас больной?
— Хочет получить опекунство. А через него — мою квартиру.
— Понятно. Таких случаев много. Родственники используют возраст как предлог для захвата имущества.
— А что можно сделать?
— Можно пройти независимое обследование. Получить справку о дееспособности.
— И это поможет?
— Поможет защититься от попыток оформления принудительного опекунства.
Обследование я прошла в другой клинике. Психиатр подтвердил мою полную дееспособность. Справку я спрятала в надежном месте.
Когда Лидия вернулась с работы, я сказала ей спокойно:
— Лида, я была у психиатра.
— У какого психиатра? — встревожилась она.
— У независимого. Он подтвердил, что я здорова и дееспособна.
— Не может быть!
— Может. Вот справка.
Лидия прочитала документ и побледнела.
— Мама, это подделка!
— Не подделка. Официальная справка.
— Я найду других врачей!
— Найди. А я найду юриста, который защитит меня от попыток захвата моего имущества.
— Какого захвата?
— Через ложное опекунство. Это называется мошенничество.
— Мама, ты что говоришь?
— Говорю правду. И если ты не прекратишь свои угрозы, я обращусь в полицию.
Лидия поняла, что ее план провалился. Через неделю она съехала, сославшись на то, что нашла работу в другом городе.
Сейчас я живу одна. В своей квартире, которую дочь так хотела получить. А она пусть ищет другие способы решения своих жилищных проблем. Честные способы.