Когда 29 мая 1453 года пал Константинополь, мир содрогнулся. Казалось, тысячелетняя история Византии оборвалась в один день, под грохот османских пушек и крики янычар. Конец. Но на самом юге Греции, на полуострове Пелопоннес, который тогда называли Мореей, еще теплилась жизнь империи. Там находился Морейский деспотат - последний крупный осколок некогда великого мира, управляемый родными братьями последнего императора. Это был шанс. Возможно, последний шанс римского мира на возрождение. Шанс, который был бездарно и кроваво упущен.
Что вообще такое был этот деспотат? По сути, это была автономная провинция Византии, которой с середины XIV века правили ближайшие родственники императора, носившие титул деспота. Столицей была Мистра - город-крепость на склоне горы, недалеко от древней Спарты. И это был не просто административный центр. К середине XV века, на фоне угасающего Константинополя, Мистра превратилась в настоящую культурную и интеллектуальную столицу византийского мира. Там жили философы, художники, процветала архитектура. Как бы, знаете, такой островок утонченной цивилизации, окруженный со всех сторон враждебным и меняющимся миром.
После гибели Константина XI Палеолога в бою, вся тяжесть ответственности за сохранение этого наследия легла на плечи его младших братьев - Фомы и Димитрия Палеологов, которые совместно правили Мореей. Казалось бы, общая трагедия, общая угроза в лице султана Мехмеда II, должны были сплотить их. Сделать единым кулаком. Но случилось ровно наоборот. Их правление превратилось в одну сплошную, уродливую междоусобицу.
Они были абсолютно разными людьми, эти братья. Фома, младший, смотрел на Запад. Он был деятельным, амбициозным, видел спасение в союзе с Папой Римским и католическими державами. Он был готов пойти на унию с католической церковью, лишь бы получить военную помощь против турок. Димитрий, старший, наоборот, был сторонником жесткой православной линии и считал союз с латинянами предательством веры. Он был готов скорее договориться с султаном и платить дань, чем иметь дело с католиками. Два брата, два правителя в одной маленькой стране, и два совершенно взаимоисключающих пути. Эта их вражда была не просто личной неприязнью, это был конфликт цивилизационных выборов.
Эта ненависть отравила все. Вместо того чтобы укреплять оборону и готовиться к османскому вторжению, они воевали друг с другом. Грабили земли друг друга, интриговали, искали поддержки у внешних сил - Фома у генуэзцев, Димитрий у турок. Да-да, дошло до того, что они использовали османские отряды в своей грызне. Местное население, доведенное до отчаяния их поборами и бесконечной войной, не выдержало. Сразу после падения Константинополя, в 1453-1454 годах, в Морее вспыхнуло мощное крестьянское восстание. Люди просто устали от хаоса. Восстание было жестоко подавлено, но оно показало всю гнилость и слабость власти деспотов.
Султан Мехмед II, завоеватель Константинополя, был человеком умным и прагматичным. Он прекрасно видел, что происходит в Морее. Он видел, что этот последний византийский оплот сам себя сжирает изнутри. Пару лет он просто наблюдал, а потом решил, что пора заканчивать эту трагикомедию. В 1458 году он вторгся в Морею. Армия деспотов, раздираемая противоречиями, не смогла оказать серьезного сопротивления. Турки разорили страну, захватили почти половину территории, включая сильную крепость Коринф, и обложили братьев огромной данью. Казалось бы, вот он, сигнал. Пора одуматься.
Но нет. Даже после этого унизительного поражения Фома и Димитрий не смогли договориться. Они продолжали обвинять друг друга во всех грехах и плести интриги. Мехмед II дал им два года. А весной 1460 года его армия вернулась. На этот раз - навсегда. Сопротивления практически не было. Города и крепости сдавались один за другим. 31 мая 1460 года, ровно через семь лет и два дня после падения Константинополя, без боя пала и столица деспотата — великолепная Мистра.
Судьба братьев стала логичным завершением их правления. Димитрий, который всегда склонялся к союзу с турками, просто сдался на милость султана. Мехмед отнесся к нему довольно милостиво, дал ему владения во Фракии и включил его дочь в свой гарем. Фома же, верный своей прозападной линии, бежал. Он погрузил на корабль свою семью, казну и величайшую реликвию - главу апостола Андрея Первозванного и отплыл в Италию, где до конца своих дней жил на содержании у Папы Римского. Его дочь, Софья Палеолог, позже станет женой великого князя московского Ивана III и бабушкой Ивана Грозного, принеся на Русь герб с двуглавым орлом. А в самой Морее еще год, до июля 1461-го, отчаянно сражалась последняя крепость Сальменик, но и она в итоге пала. Последний осколок Византии на греческой земле перестал существовать.Об этой крепости я отдельно расскажу.
А был ли у Мореи вообще шанс?