Поскольку психология стала важной частью поп-культуры, то появление популярных диагнозов затуманивает перспективу не только самим пациентам, но и специалистам. Тем временем в этом тренде утрачивается сама суть психодиагностики как части профессиональной деятельности психолога. Утрачивается понимание того, что диагноз – это сугубо функциональный инструмент, будущая дорожная карта в терапии, которая будет уточняться. Сам по себе диагноз ради диагноза как сферический конь в вакууме нужен только для утверждения позиции якобы знающего и понимающего. В этом качестве он чаще всего и используется наивными обывателями, наслушавшихся и начитавшихся интернета. В популярных роликах не рассказывают методологию диагностики, не говорят о том, что любой диагноз вписан в некую теорию личности, а теория личности вписана в теорию психического и т.д. Всё это не нужно тому, кто просто хочет найти название для своей проблемы, и информационное поле помогает символизировать и объяснить то, что человеку непонятно или не нравится.
Самый популярный диагноз, конечно же, нарциссизм. Особенно часто его ставят женщины своим мужчинам, что как бэ намекает. Можно сказать, обрисовалась новая форма абьюза – психологического. Это не прям газлайтинг, скорее индуцированный бред. Женщины действительно глубже погружены в психологию, больше в теме, у них лучше развита эмпатия и вербальная коммуникация, они проще могут вызвать у себя и другого человека нужное эмоциональное состояние, и это становится мощным оружием в межгендерном конфликте. Можно понять желание списать неудачи в отношениях на характер партнёра, но именно женщины реализуют это желание через диагноз, который сегодня является альтернативой или дополнением к астрологии и таро: нарцисс с венерой во льве, пограничник с марсом в скорпионе, шизоид с луной в козероге и т.д.
Немного личной статистики. В моём опыте 4 из 5 пациента, пришедших с самодиагнозом, идентифицируют свой диагноз ошибочно. 3 из 5 пациентов, идентифицировавших себя как нарциссов, структурно организованы как истерики. 5 из 5 мужчин в терапии сообщают о том, что их партнёрша считает их нарциссом. Пограничность часто приравнивается к хроническим проблемам в отношениях. Да, трудности в построении стабильных долгосрочных отношений являются одним из проявлений пограничного синдрома, но это не значит, что при других структурных организациях таких проблем не существует. Шизодиность и аутизм порой становятся формой презентации собственной инаковости, уникальности, либо способом объяснения своих проблем с социумом и адаптации ко взрослой самостоятельной жизни. В популярной психологии в виду общего пренебрежения методологией нет различения структурной организации и защит. Так, например, шизодиные защиты не равно шизоидной организации. Скажем, структурно организованный истерик часто прибегает к шизодиным защитам в моменты своего падения или разочарования, но стоит ему поймать заинтересованный или восхищённый взгляд, как он тут же возрождается в своей истеричности как птица Феникс. Аутистические защиты могут стать защитным убежищем для тревожного человека с травмой отвержения, который по структуре своей может быть кем угодно. Травмы вообще стирают индивидуальные различия, но они не определяют характер и структурную организацию, именно поэтому травмированные люди чувствуют, что живут не свою жизнь, а жизнь своих защитных организаций. Некоторые защитные организации, если они сформировались очень рано, почти полностью вытесняют и заменяют личность, которая остаётся недосформированной. Об этом писал Винникот со своей концепцией ложной самости, Фэйрберн с концепцией внутреннего саботажника, Стайнер с концепцией психических убежищ. Часто встречаются, но редко диагностируются – садизм и перверсии у женщин, меланхолия и тревожность у мужчин. Здесь сказываются гендерные стереотипы и ожидания. Мужчине будет проще принять, что он нарцисс и психопат, нежели то, что он меланхолик и сердце его преисполнено печалью. Потому что, а что ему делать с этой информацией? Пойти поплакать? А ипотеку кто платить будет? Женщины в приватной беседе даже могут и согласиться со своей перверсией и садизмом, но это не помешает им на публике изображать нечто совершенно иное. Да и женский садизм так хитро устроен и упакован в социально одобряемую обёртку, что чёрта с два с ним сладишь. Об этом пишут Анна Моц и Эстелла Уэллдон в своих работах о женском насилии и о том, насколько глубоко женская перверсивность и насилие вплетены в практики заботы, ухода за больными, стариками и детьми.
Ещё немного о методологии. Все перечисленные диагностические категории существуют в рамках психоаналитической теории личности, которая сегодня становится доминирующей и повсеместной, что делает психодинамических психологов и терапевтов особенно ответственными за распространение мифов и психологического фольклора. Скажем, ставшая эталонной категоризация всех структурных организаций на шкале от невротизма до психотизма, где невротизм приравнивается чуть ли не к здоровью, а психоз рассматривается как крайняя форма нарушенности. Напомню, что критерии психического развития, по которым идентифицируется глубина расстройства в данной шкале, сформированы в той же самой психоаналитической теории личности, эмпирической основой для которой является психоаналитическая практика, а психоанализ как практика лучше всего работает именно с невротиками. Вообще, невротики и психоаналитики, как котлетка с пюрешкой – союз созданный на небесах. Что нужно, чтобы психоанализ работал? Постоянство, регулярность, способность к символизации, соблюдение правил, социальная адаптация, достаточная для того, чтобы оплачивать психоанализ, но при этом неудовлетворительная настолько, чтобы потребность в психоанализе сохранялась. Так и рождается описание этой высшей формы психической эволюции – невротика. С другими организациями личности приходится психоанализ как-то оправдывать, адаптировать, менять, приспосабливать, что, конечно, уже не так интересно, поэтому нужно всех «дорастить» до невротиков и будет хорошо. Хотя на практике, невротики бывают настолько бессознательны и дезадаптированы, что иной хорошо скомпенсированный психотик или дерзкий пограничник будут действовать куда более адекватно. Да и вообще многое зависит от среды, в психотичной среде и выгоднее, и безопаснее быть психотиком, чем невротиком. Поэтому, рассуждая о высших и низших формах развития (есть у этого какой-то привкус евгеники), нужно сперва задаваться вопросом, а в какой среде пациент живёт или хочет жить. Я обычно говорю, что эволюции нужны все формы жизни, ей для своего творчества нужно разнообразие, и оно возникнет, независимо от того, какую психическую организацию мы назначим привилегированной в данный исторический момент.
Автор: Толкачёва Оксана Николаевна
Психолог, Психоаналитик
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru