Ты знаешь, как пахнет лето на солнечной поляне, усыпанной земляникой? Особенно в детстве… Этот аромат – словно ворота в далёкие и такие тёплые воспоминания.
Наша бабушка Анна покинула нас слишком рано. Наша старшая сестра помнит бабушку лучше, чем мы с младшей сестрой. Мы тогда были ещё совсем маленькими. Но даже спустя годы в памяти живёт её уютный дом и те дни, когда она хлопотала у русской печи, угощая нас топлёным молоком, душистыми "конфетками" из вяленой репы, густыми наваристыми супами и томлёными молочными кашами. Все эти блюда, приготовленные с любовью, будто сохраняли тепло её добрых рук.
Летом, когда мы с родителями приезжали в гости к бабушке в деревню, после выходных они возвращались в город, а мы с сёстрами оставались у бабушки до следующих выходных. Помню, как мы проводили дни в её доме, стоявшем на самом высоком месте деревни, рядом с церковью. Из окон открывался вид на речку Курья, название которой, как говорят, происходит от древнерусского или коми языка и означает "залив" или "заводь". А если верить учёным, то в этих местах когда-то давно находилась страна Ариев – Арья Варта. Удивительно, но корень "куру" встречался во многих названиях, связанных с этими землями, например, Буяр-Курья – "Головное озеро – Заводь".
Бабушка Анна была не просто хозяйкой дома, но и хранительницей древнего знания. В деревне её знали и уважали как целительницу. Она умела исцелять травами и лечила людей своими руками. Кого-то избавляла от боли с помощью настоев, а кого-то, как костоправ, возвращала к жизни, ловко вправив кости. Даже деревенский фельдшер, если к нему приходили с закрытыми переломами, неизменно отправлял к ней: "Это не ко мне, голубчик, а к Анне Васильевне".
Деревенская работа тяжёлая, часто бывало "спину срывали" или переломы костей случались. Бабушка кого-то в баньке распаривала и вправляла позвонки или ставила кости на место, повязки накладывала да мазями мазала, приготовленными ею на травах, собранных в лесу или на лугах, а то и при дорогах.
В тяжёлые времена, имея такой дар, бабушка всегда могла прокормить себя и детишек тем, что приносили ей благодарные пациенты, кто чем богат был, то и нёс - молоко, масло, всё, что росло в огороде или добыто на охоте.
Бабушка Анна была не просто костоправом, она будто чувствовала человека изнутри. Она знала, как нужно прикоснуться, чтобы боль отступила, а тело начало заживать. Люди говорили, что её руки тёплые, как весеннее солнце, а слова — будто шёпот самой природы.
Перед тем как заняться лечением, бабушка всегда заваривала себе крепкий чай из трав, которые сама собирала на рассвете, пока роса ещё держалась на листьях. "Трава без росы не лечит," — говаривала она, и никто с этим не спорил. В её сундуке хранились десятки баночек и пучков сушёных трав, каждая с аккуратной тряпичной бирочкой. Там были зверобой, душица, полынь, тысячелистник и ещё десятки растений, названия которых мы с сестрой тогда не знали, но запах их помню до сих пор.
Когда бабушка принимала пациентов, она становилась совсем другой — сосредоточенной, ни на что больше не отвлекающейся. Её глаза будто смотрели сквозь человека, видя, где именно застряла боль. Иногда она просила больного прилечь на лавку или на пол, иногда усаживала его на низенький табурет, а сама присаживалась рядом. Словно мать, успокаивающая ребёнка, она что-то шептала себе под нос, а её руки уверенно и мягко находили своё дело.
Люди приходили к ней даже из дальних деревень, а уходили — с благодарностью и облегчением. Кто-то оставлял корзину с ягодами, кто-то приносил мёд или курицу, а кто-то просто кланялся и говорил: "Дай Бог вам здоровьичка, Анна Васильевна."
И, знаете, несмотря на все трудности, в её доме всегда стоял запах тепла и уюта. Даже в самые голодные годы на столе обязательно находилось что-то вкусное, пусть и простое. А уж когда она пекла хлеб, казалось, что аромат его разливался на всю деревню, приглашая к себе и людей, и саму природу.
Мои сёстры и я иногда сидели в уголке и наблюдали за тем, как она колдовала над своими травами или готовила мази. Тогда мы ещё не понимали всего, что она делала, но чувствовали — это не просто умение, это её дар, её сердце, которым она щедро делилась с миром.
Помню, как однажды, уже под вечер, в дом к бабушке забежала взволнованная женщина. У её мужа на сенокосе сломалась рука. Бабушка, ни слова не говоря, собрала свои травы, мази и чистую тряпицу, взяла нас за руки и пошла с той женщиной. Мы боялись идти в сумерках через лес, но бабушка шла уверенно, как будто дорогу ей освещал неяркий, но тёплый свет, исходивший от неё самой.
Когда мы вернулись домой, бабушка была уставшей, но довольной.
— Всё, поправится, — сказала она, наливая себе кружку молока.
Мы смотрели на неё с восхищением, понимая, что наша бабушка — не просто обычная деревенская женщина. Она была хранителем жизни, человеком, который умел не только лечить тела, но и вселять надежду.
А при чём здесь земляника, спросите вы? Сейчас расскажу.
Выпив с бабушкой по кружечке молока, мы улеглись спать на полати. Ночная прогулка быстро погрузила нас в глубокий сон.
Утром нас разбудил густой, манящий запах земляники. Он был таким сильным, что, казалось, наполнял всю комнату. На большом столе стояла плетёная корзинка, до краёв наполненная красными ягодками. Но бабушки в «зимовке» не было.
«Зимовкой» в старину называли комнату, в которой проводили самое холодное время года. Из экономии дров отапливалась только она. Здесь стояла русская печь, у окна — большой деревянный стол с лавками по обе стороны, а под образами — бабушкин ткацкий станок. На нём она ткала всё, что нужно было в хозяйстве: половики, полотенца, скатерти и даже полотно для рубашек и сарафанов. Под потолком у печки находились деревянные полати, где мы, дети, любили спать — даже летом.
Бабушка нас рано не будила. Жалела, наверное. Мы ведь, как она сама говорила, «городские дети» — непривыкшие вставать с первыми лучами солнца, как деревенские ребята.
Мы спрыгнули с полатей и бросились к столу, к корзинке с земляникой. Ягоды были такие красивые — алые, словно пропитанные солнцем, и невероятно душистые.
— Проснулись, засони? — раздался бабушкин голос. Она вошла в комнату с банкой парного молока. — А я уже и Бурёнку подоила. Вот, молочко вам к ягодкам принесла.
— Бабушка! Откуда столько земляники? — воскликнули мы.
— Пока вы спали, я успела сходить в лес. Помните ту полянку, мимо которой мы проходили вчера вечером? Там было полно земляники.
— Но ты же обещала нас взять с собой! Почему ты нас не разбудила? — Мы даже немного обиделись.
Бабушка ласково посмотрела на нас и улыбнулась:
— Спите, пока спится и забот никаких нет! Наработаетесь ещё. А съедите ягодки — так сходим с вами и ещё соберём. Насушим земляничку, домой отвезёте. Зимой с чаем хорошо пойдёт! И от простуды помогает. Вот будете пить чай с земляникой и меня вспоминать.
— Ура! — закричали мы хором. — Мы хотим за земляникой прямо сегодня!
Бабушка поставила на стол большую миску и ложки. Она налила в миску парного молока и кивнула:
— Ну, кладите ягодки, да кушайте. А я пойду дальше обряжаться.
— А за ягодками завтра сходим, пусть ещё дозреют, — добавила она и вышла в сени.
Какое это счастье — приехать к бабушке летом и попасть на время земляники! А особенное удовольствие испытываешь, когда сам снимаешь эти маленькие солнечные ягодки с кустика. И так трудно удержаться, чтобы не положить её сразу в рот.
Бабушка замечает, как мы боремся с искушением, и смеётся:
— Ешьте, ешьте, девоньки, набирайтесь витаминов. Свежая-то с кустика полезнее сушёной. А для сушки мы ещё успеем насобирать. А не успеем — так у меня сушёной много, я с вами поделюсь. Ешьте, сколько сможете.
Мне ещё долго снилась эта земляничная поляна. Ягоды словно манили своим ярко-красным цветом, ароматом и вкусом. Их невозможно переесть. Земляники всегда мало. Её хочется снова и снова.
Это лето было последним летом в жизни моей бабушки. Но её имя ещё долго жило в сердцах людей, как и её добрые дела. А для нас она всегда будет символом тёплого лета, пахнущего земляникой, и детства, наполненного её заботой и любовью.
Автор: Людмила Дан
5.08.2025
#рассказик#аромат#воспоминаний#ЛюдмилаДан#родители#дети#