Мяу вам, дорогие мои!
Это я, Обожайчик. Спросите, каким сугробом меня придавило, если мерещатся явно несезонные погодные явления? А это — не меня. Присыпало снежком моих друзей, Булку да Батона, совместно и по обоюдному согласию провозгласивших свою территорию суверенным Хлебобулочным государством. Подконтрольные народные массы, правда, жидковаты — включают лишь одну человекоединицу по кличке МамБа.
А та МамБа не просто так удвоила количество слогов в своей кличке. Выход на новый уровень семейного древа открыл, тык-скать, врата. А раз ветвится древо, значит, есть потомки. Доча. А раз есть Доча, то и Зятёк непременно маячит поблизости! Зятёк с Дочей и приплодом обитают отдельно, под контролем дружественной котоличности по имени Лиса. И это правильно и даже верно. В том смысле что отдельно. Хотя и про подконтроль тоже, тово. ДА и одобрям-с.
Однако, имея значительную склонность к увеличению семейного поголовья, именно Зятёк сварганил тот снегопад. И, заметьте, в лучших человеческих традициях, то есть не по месту собственной регистрации, а в Хлебобулочном царстве. Но как же одобрение глав государства и правительства?! А не надо ему того-этого от слова вапще… вот так прям и ляпнул!
Ну так вот, в тот жаркий день ничто и ничего. Ни беды, ни, тем более, кристаллических осадков на голову, не рисовалось на жизненном горизонте. Хотя… МамБа ожидала, и с особенным нетерпением, явления Зятька. Он, кто не помнит (уж запомните наконец), охраняет покой граждан и целостность госграницы. Не Хлебобулочной — с этим Батон и Булка вроде справляются, а вообще. Ужас сколько страстей и опасностей видит и терпит по службе…
В общем, когда является он оттудова живой, МамБа с Дочей невозможно как рады. Ну, это понятно. Мужчина — основа семейственности, и, между прочим, мощнейшая скелетная ветвь генеалогического древа! А к явлению Зятька в своих владениях Хлебобулочные привыкшие. Он, в целом, приемлемый. Никаких буранов, метелей и вьюг никогда моим друзьям не устраивал.
Но… всё когда-то случается в первый раз! Итак, звонок в дверь. МамБа открыла. И надо ли говорить, что в ЭТОТ раз открыла она Зятьку зря?! Надо было — как на рубежах-таможнях. Раскрывайте багажи-чумоданы, граждане. Вот это вот можете пронесть на территорию, а вон то — ни-ни. Запрещено к ввозу! Ну, это я помечтал… это ж утопия…
Мама, спросил Зятёк, как насчёт снежка? Одобряете-любите? А МамБа впала в недоумение. Какой-такой снежок? Не по сезону вопрос. Или речь идёт о популярном молочнокислом напитке позднесоветского периода?… Да, в общем, не отказалась бы, ответила. Особенно от снежка в виде… она хотела сказать — осадков льдоподобной структуры, патамушта на улице дикая жара…
Тут Зятёк подмигнул. Ага, засмеялся, я в вас всегда верю, надеюсь, и ловлю на слове! А потом сунул лапищу за дверное полотнище, и — вот она, походная сума. Только это был не армейский вещмешок и даже не дорожный баул, а индивидуальное кошачье транспортное средство. А в его нутрях — оно самое.
Как вы уже наверняка догадались, там было немножко снежка. Точнее, Снежка. Немного — патамушта летА его пока молодые, месяцев пяти от роду. МамБа, ясен пень, потеряла: дар речи, сообразиловку и субординацию. Смогла пролепетать только то, что нелепо и ничтожно для дальнейшего бытия. Почему же, спросила, он чёрный?!
Зятёк только хмыкнул. А как же, говорит, без юмора боевыми действиями отчизну-родину защищать?! Ну, это да. Согласен. Вапще-то без юмора и жить незачем, дорогие мои — бытие, знаете ли… мдя. Так вот, говорит Зятёк, сей солдат был принят в нашу часть в звании рядового. Через три дня смог увеличить отряд — привёл дополнительную котоединицу. За примерное и храброе поведение награждён переселением в тыл. А что может быть лучше, чем Хлебобулочное царство?!
Ну, тут было не поспорить. МамБа и не пыталась. Тем более что Снежок с ходу озвучил убедительную, политически грамотную речь. А потом потёрся о народную (МамБину) ногу. Типа, примите и возрадуйтесь. А МамБа взъерошила волосья на своей репушке, вздохнула поглубже. Имя, сказала, у тебя хоть не мучное-дрожжевое (как у нас тут заведено), но всё-таки вкусное-десертное. Есть такое сладкое лакомство — снежки… и задумчиво почесала новоприбывшего за ушком…
Что же мои друзья, спросите. А ничего. В смысле — не пришли ещё в себя от резкого пируэта в безумном танце жизни. И, понимаете ли, по-взрослому с этим Снежком не разберёшься — дитё ещё, совсем дитё… так-то, дорогие мои!