Марина толкнула дверь плечом — в руках был тяжелый букет белых роз и коробка с тортом. Сегодня их с Андреем годовщина свадьбы, три года как они стали супругами.
Но радостное настроение испарилось, едва она переступила порог.
На кухне гремела посуда, пахло жареным луком. Валентина Ивановна, свекровь, колдовала у плиты.
— А, Мариночка! — обернулась женщина с деланой улыбкой. — Как раз ко времени. Андрюше ужин готовлю, его любимое — жареную картошку с грибами.
Марина поставила торт на стол, чувствуя, как внутри все сжимается.
— Валентина Ивановна, но сегодня же наша годовщина. Я хотела приготовить что-то особенное.
— Ах, да! — свекровь хлопнула себя по лбу. — Совсем забыла. Но ты не расстраивайся, дорогая. Андрей и так будет доволен. Мужчины любят простую еду.
«Мой муж любит мои блюда», — хотелось возразить Марине, но она промолчала.
За три года брака она поняла: спорить с Валентиной Ивановной бесполезно. У той всегда найдется объяснение, почему она права.
Андрей вернулся с работы в восемь. Увидев розы, расцвел в улыбке.
— Какая красота! — он обнял жену и поцеловал. — С годовщиной, родная.
— И тебя тоже, — Марина прижалась к нему, наслаждаясь моментом близости.
— Андрюша! — из кухни донесся мамин голос. — Иди ужинать, пока не остыло!
За столом свекровь, как обычно, суетилась вокруг сына.
— Ешь, ешь больше. Ты похудел. Небось, на работе не обедаешь нормально.
— Мам, я взрослый мужчина.
— Взрослый-взрослый, а заботиться о себе не умеешь.
Марина сидела рядом с мужем, чувствуя себя лишней. Словно она не жена, а просто гостья в этом доме.
— Кстати, — Валентина Ивановна повернулась к ней, — завтра я хочу постирать Андрюшины рубашки. Они требуют особого ухода.
— Я сама постираю, — тихо сказала Марина.
— Зачем же тебя утруждать? Я знаю, как с ними обращаться. А то испортишь — потом покупать новые придется.
Каждое слово било больнее пощечины. Марина опустила глаза, чтобы скрыть слезы.
После ужина она мыла посуду, а свекровь стояла рядом и наблюдала.
— Тарелки лучше сначала замочить, — посоветовала женщина. — А то жир не отмоется.
— Спасибо, я знаю.
— Знаешь-знаешь... А стаканы почему не протираешь? Останутся разводы.
Марина стиснула зубы и молча взяла полотенце.
Поздно вечером, когда свекровь ушла к себе, супруги остались наедине.
— Андрей, нам нужно поговорить, — Марина села рядом с мужем на диван.
— О чем, дорогая?
— О твоей маме.
Андрей напрягся. Она видела — он боялся этого разговора.
— Что с мамой?
— Она не дает мне быть твоей женой.
— В каком смысле?
— В прямом! Я не могу готовить тебе — она уже приготовила. Не могу постирать — она постирала. Не могу о тебе позаботиться — она везде успевает первой.
Андрей молчал, глядя в пол.
— Витя пригласил нас в ресторан, помнишь? А твоя мама сказала: зачем тратить деньги, я дома приготовлю. И мы остались.
— Мама просто экономная...
— Нет! — Марина встала с дивана. — Она показывает мне, что я здесь лишняя. Что без нее ты не можешь.
— Марина, она не со зла...
— А я что, со зла? Когда прошу тебя выбрать между нами?
Тишина повисла между ними, тяжелая и давящая.
— Поговори с ней, — тихо попросила Марина. — Объясни, что теперь у тебя есть жена.
— А если она обидится?
— А если я уйду?
Андрей поднял на нее глаза. В них было столько боли и растерянности, что Марине захотелось обнять его и сказать: «Ладно, забудь».
Но она не сказала.
— Хорошо, — кивнул муж. — Завтра поговорю.
Утром за завтраком ничего не изменилось.
Валентина Ивановна по-прежнему носилась вокруг сына, словно он маленький мальчик.
— Андрюша, бутерброды с собой возьми. И термос с чаем.
— Мам, в офисе есть столовая.
— В столовой еда вредная. А дома я тебе все свежее приготовила.
Марина поняла: разговора не было.
К обеду свекровь вернулась из магазина с пакетами.
— Андрюше костюм купила, — объявила она, показывая элегантный темно-синий пиджак. — На работу носить будет.
Марина смотрела на костюм — красивый, дорогой, точно по размеру — и чувствовала, как внутри все переворачивается.
— Валентина Ивановна, а может, я теперь буду покупать Андрею одежду?
— Зачем? — удивилась свекровь. — Я же его размеры наизусть знаю. Тридцать лет покупаю.
— Но теперь он женат...
— И что с того? Мать перестала быть матерью?
В голосе женщины появились обиженные нотки.
— Конечно, нет, — поспешно сказала Марина. — Просто я думала...
— Мы обе его любим, — примирительно произнесла Валентина Ивановна. — Значит, обе должны о нем заботиться.
Вечером пришли друзья — Сергей с Ольгой.
— А мы сегодня квартиру смотрели, — делилась Ольга. — Хотим съехать от родителей.
— Правильно! — поддержал Сергей. — Молодой семье нужно свое пространство.
Валентина Ивановна поджала губы:
— Не понимаю такой спешки. Родители помогают, заботятся. А вы — прочь от них.
— Тетя Валя, — осторожно сказал Сергей, — молодые супруги должны учиться быть семьей. А рядом с родителями это сложно.
— Ерунда! — отмахнулась свекровь. — Вот я для Андрея всю жизнь стараюсь. И готовлю, и стираю, и одежду покупаю. А некоторые жены даже размер мужа не знают.
Она многозначительно посмотрела на Марину.
Повисла неловкая тишина. Друзья переглянулись.
Марина встала из-за стола:
— Извините, мне нужно... — и вышла из комнаты.
В спальне она села на кровать и заплакала. Три года назад она была счастливой невестой. А теперь чувствовала себя неумехой, которая не справляется с ролью жены.
Дверь открылась. Вошел Андрей.
— Мариша...
— Не надо, — она отвернулась к стене.
— Мама не хотела тебя обидеть...
— Твоя мама при наших друзьях объявила, что я плохая жена!
— Она так не говорила...
— А как она говорила?
Андрей стоял посреди комнаты, опустив руки.
— Знаешь что, — Марина повернулась к нему, — я устала. Выбирай — я или она.
— Как это выбирай? Она же мать...
— А я жена. Должна же быть разница?
Андрей сел рядом, попытался обнять, но Марина отстранилась.
— Что ты хочешь? — устало спросил он.
— Чтобы мы жили отдельно.
— Мариша, это же мамина квартира...
— Снимем свою.
— На какие деньги?
— Найдем. Будем экономить. Откажемся от лишнего.
Муж молчал, обдумывая ее слова.
— А если мама заболеет? Если ей плохо станет?
— Мы будем навещать ее. Помогать. Но жить должны отдельно.
Андрей кивнул:
— Ладно. Попробуем.
Через две недели они нашли двушку в новом районе. Когда Андрей сказал матери о решении, та сначала молчала. Потом разразилась слезами.
— Я плохая мать? — рыдала она. — Всю жизнь тебе отдала, а ты меня предаешь ради этой... ради нее!
— Мама, я никого не предаю. Просто пора создавать свою семью.
— Свою! — с горечью повторила Валентина Ивановна. — А я, значит, чужая теперь?
Марина стояла в дверях, глядя на эту сцену. Ей было искренне жаль свекровь. Но не настолько, чтобы остаться.
Собирались в тишине. Валентина Ивановна заперлась в своей комнате — не хотела видеть, как рушится ее мир.
Первый вечер в новой квартире Марина готовила ужин на своей кухне. Андрей сидел за столом и читал новости в телефоне.
Обычная семейная идиллия, о которой она мечтала три года.
— Не жалеешь? — спросила она, ставя перед мужем тарелку с пловом.
— О чем?
— Что съехали от мамы.
Андрей попробовал плов, задумчиво прожевал.
— Знаешь, — сказал он, — впервые за годы ем спокойно. Никто не спрашивает, достаточно ли соли, не подкладывает добавку, не говорит, что нужно есть медленнее.
Марина улыбнулась. Значит, и он понимал — там, в маминой квартире, они были не мужем и женой, а сыном с невесткой.
Теперь у них появился шанс стать настоящими супругами.
Конечно, отношения с Валентиной Ивановной испортились. Может быть, навсегда.
Но это была цена за право быть собой.
За право быть женой, а не тенью свекрови.
За право на собственное счастье.