I. Добровольные выплаты и участие в жизни ребёнка (2021–2023)
С июня 2021 года, сразу после расставания, я начал добровольно выплачивать алименты.
В среднем — от 15 000 ₽ в месяц, исходя из своей официальной зарплаты (35 000 ₽ в 2021году, около 50 000 ₽ в 2022-м). До декабря 2023 года я исполнял обязательства честно, без какого-либо исполнительного листа. Покрывал не только базовые нужды дочери, но и всё к школе, праздникам, медицину, одежду, развлечения. Всё — за свой счёт, в том числе за счёт кредитных средств. Для меня важно было, чтобы ребёнок видел: папа рядом, заботится, не исчез.
В 2018 году, под моральным давлением, я подписал брачный договор. Тогда это казалось компромиссом: я признавал вклад супруги в покупку квартиры и не претендовал ни на что. Всё — ради спокойствия и семьи. Позже, в 2021–2022 году, история повторилась: супруга настойчиво — и крайне странно — добивалась, чтобы одну из машин мы оформили на неё. Она была ласковой, мягкой, и я чувствовал — мной манипулируют.
Но боялся конфликта. Соглашался. Хотел сохранить отношения, не рвать — даже в ущерб себе. На покупку двух машин я взял кредит: 16 000 ₽ в месяц. Формально платил сам, хотя одна из машин была оформлена на бывшую супругу. Эта ежемесячная нагрузка дополняла алименты, и в сумме расходы на ребёнка с моей стороны нередко превышали половину дохода.
К осени 2021 года я ушёл из семьи. Ушёл с голыми руками — оставив всё имущество, квартиру, одну из машин. Оказался буквально на улице, без жилья и накоплений. Меня приютил друг. Алименты продолжал платить. Деньги были нужны на аренду и базовые нужды — и всё равно я держался, помогал, общался с дочерью.
В мае 2023 года устроился на высокооплачиваемую работу — от 120 000 ₽. И именно после окончания испытательного срока бывшая супруга подала исполнительный лист. В январе 2024 года начались удержания — 50% дохода. За 2024 год удержали более 760 000 ₽. В декабре 2024 меня уволили. Причина — утрата эффективности: я больше занимался судебной защитой, чем работой. С января 2025 работаю в другой компании на окладе 50 000 ₽, иногда без бонусов — и, по сути, балансирую на грани увольнения. Сейчас мои счета заблокированы по иску — о неустойке, поданному Истцом в то время, когда я пытался отменить заочное решение.
II. Скрытый процесс, два развода и исключение меня из правового поля
В мае 2022 года я продолжал добровольно платить алименты и общаться с дочерью. У нас с бывшей супругой шёл напряжённый, но всё ещё регулярный диалог. Я открыто просил оформить всё официально — в том числе и развод, и алименты, — чтобы мы могли двигаться дальше. В ответ она сказала: «Если хочешь развод — сам и занимайся». При этом утверждала, что свидетельство о браке уничтожено и ей "некогда".
На основании её слов я восстановил свидетельство и в сентябре 2022 года подал иск о расторжении брака в мировой суд.
Как выяснилось позже, на тот момент в Чкаловском районном суде уже шло её параллельное дело — она подала иск ещё 3 сентября 2022 года. Однако суды о существовании друг друга не знали, а Истец сознательно не сообщила о наличии дублирующего производства.
Она не появилась ни на одном заседании по моему иску — но каждый раз отвечала по телефону: "семья может сохраниться", "примем решение позже". Суд зафиксировал это в телефонограммах. То есть фактически Истец вводила в заблуждение судью, изображая возможное примирение, в то время как в Чкаловском суде шёл процесс по её иску — в котором меня никто не уведомил, ни одной повестки я не получал.
В результате в декабре 2022 года мировой суд расторг брак по моему иску. Но затем, уже в 2024 году, Истец подала апелляционную жалобу на это решение — и суд отменил развод.
Поясню абсурдность: на момент отмены «моего развода» уже действовало второе решение — вынесенное по её иску, где нас также развели. Таким образом, суды расторгали брак дважды. Это яркий пример злоупотребления правом, процессуальной путаницы, вызванной умышленным сокрытием информации со стороны Истца.
Фактически меня лишили возможности участвовать в деле, а суд был введён в заблуждение. Всё это стало возможным только благодаря системному умолчанию, манипуляции и злоупотреблению правом со стороны Истца.
III. Исключение меня из процесса. Ложь, давление и фальшивые доказательства.
О существовании параллельного дела в Чкаловском районном суде я узнал случайно — уже в декабре 2023 года. До этого момента меня никто не уведомлял. Ни повесток, ни звонков, ни писем — ничего. Всё шло за моей спиной.
Как выяснилось, на заседания в суд ходил не Истец, а её представитель. Именно он вёл всё дело и строил защиту на откровенной лжи. Прямо в зале суда он заявлял, что я якобы уклоняюсь от уплаты алиментов; мой адрес и номер телефона неизвестны; никакой связи с ребёнком я не поддерживаю; я якобы скрываюсь и не проживаю по месту регистрации.
Всё это ложь. У меня есть детализация телефонных звонков, подтверждающая регулярное общение с Истцом. Я передавал деньги, приезжал, виделся с дочерью. Мы обсуждали школу, каникулы, праздники. Всё это игнорировалось. Более того, орган опеки, не встретившись со мной ни разу, составил заключение о порядке общения — основываясь исключительно на позиции Истца. Система просто «вычеркнула» меня.
Но ещё более вопиющим стало то, как суд рассматривал доказательства. Истец заявила, что тратит на ребёнка от 45 000 до 80 000 ₽ в месяц — и представила пачки чеков и квитанций.
Однако: документы были собраны за 17 месяцев, а не за 12, как указано в смете;
многие чеки не соответствуют назначению — включая обувь для взрослых, кофе, медикаменты не для ребёнка и даже сигареты;
часть расходов на оптику и медицину были понесены мной, но чеки остались у Истца как у опекуна, и в суд их принесла она — уже от своего имени;
даже если сложить все эти чеки, не набирается сумма, на которую они претендовали.
Несмотря на все эти несостыковки, суд не стал проводить финансовую экспертизу.
Более того, при определении моего дохода суд принял в качестве доказательства скриншот вакансии из интернета (!) с указанием средней зарплаты в моей компании. Никакой проверки подлинности, запроса в бухгалтерию или налоговую сделано не было.
При этом, суд истребовал у меня банковские выписки, однако не провёл их анализ, не определил, какие суммы являются доходом, какие — переводами, займами, возвратами.
Доказательства были истребованы — но просто проигнорированы. Кроме того, в материалах дела фигурировал завышенный платёж по ипотеке, который суд в итоге не принял, но сам факт попытки включить его — тоже показателен.
И это ещё не всё. В одном из дел (по пени) в материалы был подложен повторно использованный трек-номер, уже фигурировавший ранее. Суд не заметил, что это подлог.
Таким образом, мы имеем дело не просто с ошибками, а с системным процессуальным террором — меня исключили из всех стадий процесса, возложили обязательства по фальшивым данным и сделали это втайне от меня.
IV. Полтора года борьбы. Хождение по кругу и затягивание удавки
С начала 2024 года я начал бороться за свои права — за возможность быть услышанным и участвовать в процессе, в котором меня изначально исключили. Узнав о существовании заочного решения — которое я никогда не получал — я подал ходатайство о восстановлении срока на его обжалование.
Однако суд первой инстанции отказал. Основание? Копия решения якобы вручена мне ещё в январе 2023 года. Но на деле, как подтвердил Главпочтамт Екатеринбурга, письмо было вручено неизвестной женщине в отделении Почты России по адресу ул. Гастелло, 1 — это тот самый дом, где Истец является председателем ТСЖ. Подпись была получена по смс-коду, отправленному на не мой номер телефона.
Никаких объяснений, как так получилось, не последовало. Отделение почты, возможно, управляется или обслуживается лицами, связанными с Истцом — иначе объяснить это трудно. В нормальных условиях Почта России никогда не выдает судебные письма без паспорта, а тут — почти семейная доставка.
Этот тревожный факт, наряду с официальным ответом почты, стал основанием для моей апелляционной жалобы. В результате — срок был восстановлен, и начался новый виток:
кассация, затем заявление об отмене заочного решения, снова отказ, снова апелляция, снова кассация. И лишь пройдя весь этот круг, я добился изменения порядка взыскания алиментов и нового исполнительного листа.
Параллельно с этим шло дело о неустойке (пенях). Суммы были завышены, расчёты построены на уже оспоренных данных, но это не помешало арестовать мои счета 4 августа 2025 года.
Это не защита прав ребёнка — это экономическая удавка, финансовое уничтожение. Пени начислялись на те суммы, которые были рассчитаны по отменённому порядку взыскания. С точки зрения логики — это абсурд. С точки зрения чувства справедливости — издевательство.
А теперь — важный эпизод: Истец за всё это время появилась в суде лишь один раз — 20 февраля 2025 года, когда стало понятно, что апелляционная инстанция действительно начала вникать в суть дела. На первом заседании апелляции (в начале февраля) суд, хоть и бегло, начал изучать расчёты, доводы, чеки, документы, и было видно — судьи не разделяют позиции первой инстанции. Это встревожило Истца настолько, что она явилась лично — впервые за всю историю дела. И что она делала? Повторяла те же ложные утверждения, только уже своими словами, а не устами представителя.
Тем не менее, апелляция изменила порядок взыскания алиментов, признав, по сути, правоту моих доводов. Однако, как это часто бывало, не была указана дата, с которой изменение вступает в силу. Это породило новый виток правовой неопределённости:
судебный пристав считает, что 1/4 нужно взыскивать не с даты решения апелляции (которая вступает в силу немедленно), а с даты нового ИЛ. Это нарушает мои права и даёт основание считать, что задолженность так и не будет пересчитана, несмотря на то, что само решение суда изменено. По этому поводу мною подано заявление о разъяснении судебного акта — ответ пока не получен.
Одновременно с этим Истец в Чкаловском районном суде восстановила срок и добилась отмены развода, оформленного по моему иску. Формально — её иск подан раньше.
Фактически — она скрыла его от другого суда, вела параллельный процесс и сама не являлась на заседания, вводя в заблуждение судью. Несмотря на это, апелляция в Чкаловском суде — где, по моим данным, у её представителя имеются устойчивые связи — позволила восстановить срок без реальных оснований. Я не стал обжаловать: развод всё равно состоялся, юридически мы разведены.
И весь этот период, с января 2024 по февраль 2025 года, я продолжал жить и заботиться о своей дочери. Мы проводили время вместе, я исполнял все обязанности. Но уже тогда начинался процесс отчуждения, и именно ему будет посвящён следующий раздел.
V. Отчуждение дочери. Шантаж, холодная месть и бездействие системы
Полтора года я стоял в судах и доказывал, что имею право участвовать в жизни своего ребёнка. Не в «отцовских выходных», не на правах банкомата, а как полноценный родитель. Но пока я пытался восстановить справедливость — в это же время шла планомерная и циничная операция по моему выдавливанию из жизни дочери.
Истец — моя бывшая супруга — отрабатывала это медленно и точно. Сначала — непрямая демонстрация пренебрежения: дочь приезжает ко мне в сандалиях, купленных мной два года назад, на два размера меньше, с торчащим за подошву пальцем. В других случаях — порванные колени на штанах, грязные куртки, одежда явно не по погоде. Это при том, что с меня удерживали по 60 000 ₽ и более в месяц по исполнительному листу. На ребёнка — 60 тысяч. Но дочь продолжала носить прошлогодний, детский рюкзак, потому что "мама сказала — надо доносить".
Я покупал дочери новые вещи. Не из чувства вины, а потому что люблю её. Потому что хотел, чтобы она чувствовала мою заботу. Джинсы, куртки, кофты. Она приходила в них к нам один раз. А потом — Лена выкидывала их в мусорное ведро. Просто выбрасывала.
Именно мои вещи. Не вещи «не по размеру» или «с браком». А те, что дарил ей я.
У дочери был разбит экран телефона — ей сказали: "Пока не день рождения — будешь ходить так". При этом, как утверждает сама Истец, она заплатила 300 000 ₽ юристу. На адвоката — деньги были. На ботинки, одежду и рюкзак — нет.
Всё это происходило на фоне 50-процентных удержаний из моей зарплаты. Каждый месяц. 60–65 тысяч рублей. Я не жаловался. Я хотел, чтобы ребёнку было хорошо. Но, как выяснилось — всё, что её интересовало, это деньги.
25 февраля 2025 года моя дочь сказала, что больше не хочет общаться со мной. И заблокировала меня. Везде.
Она говорила чужими словами. В её голосе не было ни боли, ни сомнения. Был холод. Был сценарий. И этот сценарий писала не она.
Я прекрасно понимаю — подростковый возраст, конфликты, ошибки — всё бывает. Но если бы у нас не вырывали связь преднамеренно, я бы справился. Мы бы поговорили. Всё бы разрулили. Но это было не про обиду. Это было про отрыв — отрезание меня от жизни дочери.
Когда я, отчаявшись, предложил компромисс — 30–35 тысяч рублей алиментов, без войны, без судов, чтобы спасти хоть отношения с ребёнком — получил шантаж:
Платите 35 + 25, долг фиксируем на 350 000 ₽, платите за соглашение сами, и мы, может быть, поработаем над восстановлением отношений с дочерью.
Не согласны — подаём на увеличение алиментов, в налоговую, в ИФНС и дальше «ломаем» вас через суд.
Это — не защита прав ребёнка. Это торг дочерью. Это моральная проституция в правовом поле.
Я называю это своими именами, потому что в этой истории — всё по-настоящему.
По-настоящему разорвано сердце, по-настоящему сломана жизнь, по-настоящему предан ребёнок.
И по-настоящему отказалась работать система, которая должна была защитить хотя бы её. Но я не молчу. И не молчал. И не замолчу — пока хоть кто-то это услышит.
VI. Заключение.
Я не юрист, я отец и гражданин. Последние полтора года я борюсь за право быть услышанным.
С февраля 2025 года я отрезан от общения с дочерью. Всё, что происходило, привело к отчуждению, в котором я бессилен.
Подписывайтесь на канал, оставляйте свое мнение в комментариях.
Почта для связи и предложений: zakonsvoimirykami@yandex.ru.
Наш канал в Телеграмм, где Вы получите подборку интересных новостей, постов, обсуждений, которые не выходят на Дзене - https://t.me/zakonsvoumurykami
Канал в ВК/Канал в Рутубе/Эксклюзивные материалы на Boosty