— Ты знаешь, а ведь Костя — наркоман? И, мне кажется, он до сих пор упарывает… — полушёпотом сказала мне коллега на фоне проходящего силуэта Константина.
— Да не может быть! Я видела наркоманов, они не такие. Костя всегда опрятен, одет по моде, к тому же всегда вежлив, и не было такого, чтобы он пропускал занятия со своими учениками. Мне кажется, ты надумываешь.
— Вот увидишь, что я права. Мне всё равно, это его личная жизнь. Но ты на него не надейся, он тебя подведёт.
Полдня я думала о разговоре с коллегой и ещё дольше присматривалась к Константину и не могла найти признаков употребления. Я была уверена, что тень прошлого просто не отпускает подозрительности коллег, и все задуманные мероприятия обязательно состоятся, ведь не было ни одного повода усомниться в пунктуальности человека. По нему можно было часы сверять, если Костя появился на горизонте, значит, на часах полчетвёртого. Во столько у него начинались занятия с детьми.
Увы и ах, однажды Костя пропал с радаров. На звонки не отвечал, телефон просто был выключен. Знакомые и ученики тоже были не в курсе произошедшего. Экстренно нам пришлось переносить учеников на коллегу Константина Петра. Он тоже был из бывших, уже более десяти лет в трезвости. У Пети была семья и ребёнок, он состоял в протестантской церкви в качестве музыканта, там мощная поддержка для людей, бывших в зависимости. К слову, по Петру было очень заметно его зависимое прошлое, да и употреблял он не что иное, как крокодил. Сам он часто признавался, что был на грани жизни и смерти и выжил только чудом, мало того что выжил, не остался инвалидом.
— Да заторчал он! — отвечал мне на вопрос о местонахождении Кости Петя.
— Ты уверен? Может с ним что-то случилось?
— Не знаю, где он сейчас, но то, что он употребляет, я заметил давно. Не переживай, сейчас погуляет и вернётся. Потом я его на ребу отправлю.
Реба — сленговое слово, обозначающее реабилитационный центр для наркоманов и алкоголиков. Тогда я это слово услышала впервые.
Через три дня исчезновения Константина мне поступил звонок, на экране отобразился телефон Кости:
— Надя, привет. Я не могу долго говорить, мне больше некому кроме тебя позвонить. Я в наркологии…
— В каком смысле? Что случилось?
— Долго объяснять… Мне нужна помощь, ты можешь ко мне приехать, я всё объясню.
— Могу…
— Я завтра тебе скажу, где я и когда ко мне можно прийти.
Звонок прервался, а я осталась в недоумении, что произошло. Однозначно дело, связанное с зависимостью. Но на сколько он выпал из рабочей жизни? Как мне в дальнейшем строить рабочие планы, человек талантливый, но после такого у него были все шансы больше не зайти в учреждение.
Потом был ещё звонок, Константин мне сказал, где он находится и в какие часы его можно навещать. прикупив ему гостинцев в больницу, я поехала его навестить. Это была обычная государственная больница, белые стены, серый кафельный пол, медперсонал, проходящий по лестнице. В новинку было то, что когда я зашла в отделение медсестра попросила показать, что в пакете. Изучив содержимое на предмет наличия запрещёнки, она пошла звать Костю:
— Сидоров! Сидоров, вставай, к тебе пришли! Побыстрее, а то время посещения закончится!
Полусонный со взъерошенными волосами, худой и бледный вышел ко мне Костя. Он, кажется, был рад встрече.
— Я так рад, что ты пришла! — обняв меня, сказал Константин.
— Костя, что у тебя случилось? Как так вышло, что ты здесь?
— Ну, я это… Наркотики употребляю… — смущаясь, ответил Костя. — Переборщил с ним, и вот я здесь…
— Да как так–то?
— Вот так. Ты знаешь, у меня отец недавно умер, я не справился…
— А до этого ты их не употреблял? — всё больше удивлялась я.
— Употреблял, но там другие были, подороже. А сейчас денег нет, вот я решили более дешёвые попробовать. Не рассчитал дозировку, и у меня такое началось! Я сначала позвонил в полицию, потому что мне показалось, что за мной следят и хотят убить, я даже в квартире забаррикадировался. А когда понял, что это всё мне только кажется, полиция приедет и я под наркотой, решил позвонить в скорую, что будто бы решил счёты с жизнью свести. Скорая меня сначала в больницу с отравлением таблетками увезла, а там уже поняли, что я передознулся и сюда отправили.
Возникла неловкая пауза, я не знала, что сказать, так как была в недоумении. Эта ситуация казалась мне каким-то театром абсурда. До этого мне был знаком вид совершенно других наркоманов: маргинальных, деструктивных и абсолютно потерянных в жизни, но тут я видела совершенно иное.
— Ты поможешь мне?.. — робко спросил Костя.
— Я бы хотела тебе помочь, но не знаю как… — растерянно ответила я.
— Я хочу завязать. Но я хочу сам. Если Петя узнает, он меня увезёт к себе на ребу, а я не хочу в изоляцию. Я работать хочу! Мне нужно, чтобы хоть кто-то мне поверил и поддержал… Ведь ты же мне веришь? — горячность спала и сменилась робостью.
— Я хочу тебе поверить и даже готова поговорить с руководством по поводу тебя, но ты должен понимать свою ответственность. Давай дождёмся твоей выписки и подумаем, что можно предпринять.
Потом меня ждали долгие разговоры на работе. Руководство согласилось под мою ответственность дать ему шанс и не увольнять. Коллега считала меня с ума сшедшей и мою опеку над Константином пустой тратой времени с моей стороны и ловкой манипуляцией с его. Петя считал так же, но вторил, что его обязательно нужно срывать с этого места и отправлять на годовую реабилитацию, что только тогда будет толк.
Костя после выписки вернулся на работу, мы несколько месяцев с ним очень плотно общались, он даже поздно вечером мог мне позвонить со своими тревогами. Потом его огорошили новым диагнозом, частым спутником всех нарко и алкозависимых — гепатит С. Мне удалось его успокоить, и, на счастье Константина, он попал в бесплатную программу лечения данного недуга.
Как бы ни было тяжело в начале, я видела эволюцию Кости в перспективе. Ему явно непросто давалась трезвость после пятнадцати лет плотного употребления психоактивных веществ, и новые ограничения в связи с появившимся диагнозом. Он не сдавался, регулярно принимал терапию и посещал занятия с психологом. Постепенно я стала отпускать контроль, в какой-то момент я поняла, что он в нём больше не нуждается. Однажды он сказал мне, что излечился от гепатита, и я искренне за него порадовалась.
Потом наши пути с Константином разошлись, но я продолжаю наблюдать за ним издалека. У него всё хорошо в работе, дети его любят, благодаря ему достигают своих творческих высот. Сам Костя стал папой, как и хотел через несколько лет трезвости. Вижу, что проводит время с семьёй, и очень надеюсь, что трезвость его никогда не закончится.
Вывод из этой истории таков, что последний шанс можно и иногда даже нужно давать.