Надя, 23 года, приехала в Москву из маленькой деревни с русой косой и открытой улыбкой, мечтая о небе. С детства она заворожённо смотрела на самолёты, пролетавшие над её деревней, и представляла себя в синей форме стюардессы.
После курсов она устроилась в авиакомпанию, работала на внутренних рейсах, улыбалась пассажирам, несмотря на усталость и строгие графики. Там она встретила Артёма, 27-летнего инженера с добрыми глазами и привычкой шутить. Он летел в командировку и, увидев Надю, разливающую кофе, сказал: «У вас улыбка, как ясное небо». На следующем рейсе он попросил её номер.
Их роман расцвёл быстро. Артём встречал Надю после рейсов с цветами, водил по московским паркам, учил кататься на роликах. Надя готовила ему деревенские пироги, чинила его пиджаки, и её забота трогала его. «Надя, ты настоящая, — говорил он. — Не то что городские, вечно в погоне за статусом».
Подруги Нади, тоже стюардессы, завидовали: «Артём — инженер, да ещё романтик, где ты его нашла?» Но он не рассказывал о своей матери, Ольге Сергеевне, 54-летней владелице сети пекарен, чьё мнение было для него законом. Надя и Артём строили отношения на искренности. Она привносила тепло и заботу, что для Артёма, уставшего от столичной суеты, стало спасением.
Ольга Сергеевна узнала о Наде, когда Артём привёл её домой на ужин. Надя, в простом платье, с корзинкой домашнего печенья, старалась быть вежливой, но Ольга встретила её холодно. После ужина она набросилась на сына: «Зачем тебе эта стюардесса? Она же ветреная! Летает по городам, в каждом аэропорту по мужику! Она тебе не будет верна, в голове у неё ветер, и профессия такая же!» Артём, сдерживая гнев, ответил: «Мам, Надя хорошая, чистая. Она мне готовит, шьёт, её руки золотые. Мне не нужны твои городские принцессы». Ольга, задохнувшись от ярости, крикнула: «Ты ослеп! Она тебя бросит, как только найдёт кого побогаче!»
Скандал разгорелся, когда Ольга решила проверить Надю. Она позвонила ей и, притворившись доброжелательной, пригласила на семейный ужин в свой загородный дом. Надя, доверчивая и желая наладить отношения, согласилась. Вечер начался мирно: Ольга расспрашивала о работе, о деревне, даже похвалила Надин пирог. Но потом, за кофе, она резко сменила тон: «Скажи честно, Надя, ты с Артёмом из-за денег? Я знаю вашу породу — летаете, улыбаетесь, а сами ищете, кого бы окрутить». Надя, побледнев, ответила: «Я люблю Артёма. Мне не нужны ваши деньги, я сама зарабатываю». Ольга, не унимаясь, бросила: «Тогда докажи. Уйди из его жизни, если любишь, дай ему шанс на нормальную семью».
Надя, потрясённая, не выдержала. В ту же ночь она, в порыве гнева и боли, написала заявление об увольнении и уехала в свою деревню, не сказав Артёму ни слова. Она хотела сбежать от унижения, от Москвы, от всего. Дома, в тишине, она написала Артёму письмо — не сообщение, а настоящее, на бумаге, как принято у неё в деревне. «Я люблю тебя, — писала она, — но твоя мама права: я чужая в вашем мире. Если ты решишь, что я тебе нужна, приезжай. Я в деревне, у себя дома». Письмо она отправила, не надеясь, что он приедет.
Артём, не найдя Надю в Москве, обзвонил её подруг, но никто ничего не знал. Он был в отчаянии, пока через неделю не получил её письмо. Прочитав его, он тут же купил билет на ближайший рейс до города, ближайшего к Надиной деревне, и оттуда добирался на такси. Найдя её дом, он постучал в дверь. Надя, увидев его, замерла. «Ты уволилась, уехала, а я всё равно тебя нашёл, — сказал он, обнимая её. — Ты — мой дом, а не Москва, не мама.
Я выбираю нас». Они вернулись в город вместе. Артём пришёл к матери и поставил ультиматум: «Прими Надю или потеряешь меня». Ольга, видя решимость сына и боль в его глазах, поняла, что зашла слишком далеко. Она пригласила Надю на разговор, уже без упрёков. «Я ошиблась, — сказала она. — Ты не такая, как я думала. Останьтесь». Надя, с комом в горле, кивнула.
Через год Надя и Артём жили вместе. Она устроилась на новую работу — в авиационную школу, где училась на инструктора безопасности. Её пироги стали легендой среди друзей Артёма.
Ольга начала уважать Надю за трудолюбие и даже подарила ей старинную брошь — знак примирения. Надя, стоя у окна их квартиры, смотрела на московское небо и думала: её деревенское сердце нашло место в большом городе, где любовь и верность Артёма оказались сильнее предрассудков.