Я не суеверный человек и всегда скептически относился к страшилкам о заброшенных местах. Но однажды этим летом я убедился, что не всё в нашем мире можно объяснить логикой. Это случилось в одном из заброшенных детских лагерей недалеко от нашего города.
Лагерь стоял в лесу, за несколько километров от трассы. Его закрыли ещё в девяностых, и с тех пор корпуса пустовали, окна были выбиты, стены покрылись граффити и плесенью. Я пошёл туда с другом — мы оба увлекались фотографией и урбан-туризмом. Хотели поснимать старую столовую, заросший бассейн и, конечно, легендарный «домик вожатых», о котором ходило больше всего слухов.
Когда мы пришли, уже начало темнеть. Внутри царила мёртвая тишина, только где-то вдалеке хлопнуло окно. Мы обошли корпус за корпусом, снимали на камеры, шутили, делали друг другу жуткие фотографии на фоне облезлых стен.
Под конец мы решили заглянуть в домик вожатых. Он стоял отдельно, за старой спортивной площадкой. Дверь была приоткрыта — я вошёл первым. Внутри пахло сыростью и чем-то ещё, будто старой детской пижамой. На столе валялись пожелтевшие тетради, в углу — ржавая кровать. Мы осматривали комнаты, когда мой друг вдруг сказал:
— Слушай, ты слышишь?
Я прислушался. Сначала — ничего. А потом, в коридоре, будто бы кто-то тихо прошептал: "Не уходи…". Я решил, что это сквозняк, хотя в тот момент стало очень не по себе.
— Хватит, — сказал я, — идём уже, тут совсем темно.
На выходе я заметил, что на запотевшем стекле кто-то недавно провёл пальцем — были видны слова: "Я здесь". Я даже специально провёл пальцем рядом — след оставался, но старый, мутный, а тот был свежий, как будто только что.
Мы вышли из домика и тут же услышали, как внутри что-то упало. Сразу подумали — ветер, но оба побежали прочь, не оглядываясь. Уже на дороге мы остановились перевести дух. Друг сказал, что, когда я смотрел на окно, он видел в коридоре чью-то белую тень, которая стояла и смотрела на нас. Я не поверил — подумал, что разыгрывает.
Но вот что странно. На следующий день я пересматривал фотографии. На одном снимке, сделанном в домике, в самом углу коридора действительно видна размытая, почти прозрачная детская фигура. Я поклялся, что больше не пойду в этот лагерь. С тех пор меня мучают тревожные сны, где я снова брожу по этим пустым коридорам, а кто-то всё шепчет и зовёт за собой…
Я не знаю, что это было — сквозняк, игра воображения или что-то ещё. Но с того дня я уверен: в заброшенных детских лагерях не всё давно ушло и забылось. Иногда прошлое остаётся там навсегда — и ждёт, чтобы его заметили.