Мы вернулись домой из больницы. А потом случился самый тёмный месяц моей жизни.
Кризис достиг своего апогея, недопонимание, взаимные претензии, мои вопросы, ответом на которые было привычное молчание. Мы разъехались. Сестра мужа жила в том же ЖК, и он решил, так будет лучше – оставить меня одну с годовалым ребенком и собакой, а самому подумать. О чем? Понятия не имею. Но это была классика первого декретного года.
Он приходил утром перед работой, выгуливал Шелдона, вечером приходил на час поиграть с Федом, чтобы я могла выдохнуть и побегать с псом на площадке. Переключиться хоть немного. А потом он снова уходил, я укладывала Феда, и дома наступала оглушающая тишина… Даже сейчас я пишу об этом спустя время, вспоминаю себя ту, и у меня предательски щиплет в носу.
Сложнее всего оказалось отсутствие возможности просто поговорить. Согласитесь, разговоры с годовалым ребенком не слишком содержательны. Иногда ко мне забегала подруга, живущая по-соседству, вытаскивала меня из бесконечной мыслемешалки, за что ей огромное спасибо. В дни, когда она не приходила, мне казалось, я схожу с ума. В тот вечерний час, когда приходил муж, мы не разговаривали. Переброситься парой фраз по ребенку за разговор не считается.
Я хорошо помню, как в выходной день брала ребенка, коляску, слинг и шла в «Ленту». Так я совмещала и прогулку с ребенком и покупку продуктов. Шла, дышала воздухом, наслаждалась теплом, пока не проходила мимо дома, где теперь обитал муж. Его машина стояла на парковке, я понимала, что он сейчас просто проводит свой выходной, возможно общается с сестрой, просто имеет возможность не молчать. Обратно я нагружала коляску пакетом с продуктами, а Феда несла в слинге. А дома наступал очередной день сурка и эта чертова тишина, которую я ненавижу с тех пор.
Так продолжалось месяц, пока не наступило лето, и мы уехали в родной Новокузнецк. Я, наконец-то, получила поддержку и реальную помощь родных людей – мамы и сестры. Муж получил еще лишних 3 месяца, чтобы подумать, «нужно ли ему всё это». Под «всем этим» он подразумевал семью.
Самое ужасное в этом всём – быть тем, кто ничего не решает. Когда в паре один больше ничего не хочет, второму ничего не остается, как смириться. Но для меня, человека, выросшего в большой, дружной, а главное, полной семье, развод был чем-то немыслимым. У меня не разводился никто до самых прабабушек. В его – родители развелись после нашей свадьбы. Поэтому для него развод был «ну, бывает, что такого?». Жаль, это «что такого» выяснилось на 9 году супружеской жизни.
Несмотря на напряженность, лето было глотком воздуха. Мы жили за городом, Фёдор проводил время с братьями и сестрами, а я набиралась сил. Муж приезжал к нам каждые 2 недели, и в каждый его приезд я не знала, к чему готовиться. Мне было тяжело, ему, судя по виду, тоже было непросто.
Если вы верите в силу рода, то вы сейчас поймете, о чем я. У меня очень крепкий род по материнской линии. Мощнейшие корни не дают сломаться, когда жизнь преподносит сюрпризы и дают невидимую поддержку всегда. Если не вырос с такими корнями, это будет сложно понять. Человек без семьи полагается только на себя, блуждает один – ни традиций, которые передашь дальше, ни ценностей, которые впитываешь с детства. А когда есть род, ты знаешь их имена на несколько поколений назад, они вписаны в твою историю, и ты просто продолжишь вписывать новые: своё, своих детей, внуков… И не даешь Колесу Сансары остановиться. Именно семья не дала мне сломаться мне, когда все вокруг уже сломалось.