мне было страшно. Но страх перекрывался азартом, ощущением риска и нескрываемой радостью от содеянного. Несколько лет подряд мои родители отвозили меня на лето к бабушке с дедушкой. Они жили в городе, в обычной угловой хрущевке. Моя спальня была с балконом и каждый день, выйдя на него, я могла видеть, вышли уже гулять мои подружки или нет. Но об этом как-нибудь в другой раз.
У дедушки был красный запорожец. Двухдверный. Надо было отодвинуть переднее сиденье, чтобы залезть на заднее. Запорожец жутко пах бензином и постоянно ломался. Поэтому дедушка всегда шел в гараж задолго до: он мыл машину, готовил ее к поездке, латал, как мог.
Потом он подъезжал к подъезду и громко сигналил. Мы выходили и усаживались. Бабушка пропускала меня назад, а сама садилась рядом с дедушкой. Эти двое прожили вместе всю жизнь, и Саша уже давно привык к вопросам Нины: а ты взял права? А воду? А сумки поставил? Дедушка всегда мягко и односложно произносил: да, Нина. Он ее очень любил. Они очень любили друг друга.
Мы ехали в поле воровать кукурузу. Посадки эти охранялись и можно было наткнуться на сторожа, поэтому ломать кукурузу надо было в глубине, затерявшись между ее стеблей и листьев. Бабушка оставалась на шухере, ну а мы с дедом быстро отламывали початки. Дедушка всегда знал, какой из них нужно срывать. Я волновалась, но беспрекословно следовала за ним.
Не знаю, что было бы, если бы мы попались. Но чувство невероятного волнения, с примесью поцарапанных об кукурузу ног, палящего солнца и азарта — перекрывало все! Я была очень счастливой. Потом мы ехали в лесопосадку подальше от места преступления, дед разводил костер и в ВЕДРЕ варил кукурузу. Потом бабушка солила ее мне и обязательно ложила кусочек сливочного масла поверх. На желтых сладких зернышках оно таяло за секунду.
Дедушка умер от рака. Болезнь съела его быстро и мучительно. Потом через год ушла Нина. Не смогла без Саши.
Вот бы еще кукурузы с того поля. С кусочком масла.
