— Как меня это все достало! — кухонная утварь звенела в руках Ольги так, будто сама хотела присоединиться к буре, происходящей в маленькой кухне. — Ещё одно слово о том, как твоя мать готовит борщ, и я…
Сергей вскинул руки, пытаясь успокоить жену:
— Олечка, ну что ты... Мама просто хотела помочь, дать совет...
— Совет? — Ольга резко повернулась, и её глаза сверкнули так, что Сергей невольно отступил на шаг. — Она вчера перед всеми гостями заявила, что мои голубцы — это "какая-то странная субстанция непонятного происхождения"! Знаешь, сколько времени я их готовила? А она... — Ольга резко выдохнула. — Твоя мать считает, что я плохо готовлю? Так пусть найдет повара и платит зарплату!
Сергей потер переносицу. Он знал, что спор зашел слишком далеко, чтобы решить его парой ласковых слов. Его мать, Валентина Николаевна, была женщиной с характером крепким, как гранит памятника Ленину в их районном центре. С тех пор как они с Ольгой переехали в новую квартиру, она появлялась у них каждые выходные, и каждый её визит заканчивался как минимум одной ссорой.
Жизнь в небольшом городке на окраине Пермской области не баловала разнообразием. Сергей работал инженером на местном заводе, Ольга — администратором в единственном приличном торговом центре. Обычная жизнь обычных людей, мечтавших о большем, но смирившихся с реальностью. До того самого дня, когда эта реальность решила преподнести им сюрприз.
— Серёж, нам нужно поговорить, — голос Ольги звучал необычно серьезно, когда она присела рядом с мужем на диван. Телевизор показывал какой-то футбольный матч, но Сергей тут же нажал на паузу.
— Что-то случилось? — он отложил пульт и развернулся к жене.
— Помнишь дядю Колю? — Ольга теребила край футболки, избегая прямого взгляда.
— Твоего дядю из Москвы? Который на похоронах бабушки был?
— Да. Он... — она сделала глубокий вдох. — Он умер три недели назад.
— Соболезную, — растерянно произнес Сергей. Он видел этого дядю всего раз в жизни и совершенно его не помнил. — А почему ты только сейчас говоришь?
— Потому что сегодня приезжал его адвокат, — Ольга подняла на мужа глаза. — Дядя Коля оставил мне квартиру. В Москве. На Фрунзенской набережной.
Сергей уставился на жену, пытаясь осознать услышанное.
— Ты шутишь?
— Нет. Три комнаты, сталинка. И ещё... — она нервно сглотнула. — Ещё сорок тысяч долларов на счету. Он не был женат, детей не имел. А я, оказывается, его единственная племянница.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только приглушенными возгласами комментатора из поставленного на паузу телевизора.
— И что ты хочешь делать? — наконец спросил Сергей.
— А ты как думаешь? — в глазах Ольги появился блеск, которого Сергей не видел уже много лет. — Мы переезжаем в Москву.
Валентина Николаевна восприняла новость о переезде сына как личное предательство.
— В Москву? — она отложила вязание и сняла очки. В её маленькой квартирке с выцветшими обоями и мебелью из советского прошлого разговор о столице звучал почти кощунственно. — И что вы там забыли?
— Мама, это шанс, который выпадает раз в жизни, — Сергей сидел напротив, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — Квартира в центре Москвы стоит таких денег, что мы даже представить не можем.
— Деньги, деньги... — покачала головой Валентина Николаевна. — А как же я? Я здесь одна останусь?
— Ты можешь переехать с нами, — предложил Сергей, хотя знал, что Ольга придет в ужас от такой перспективы.
— Чтобы жить с твоей женой под одной крышей? — усмехнулась мать. — Нет уж, спасибо. Я здесь родилась, здесь и умру.
— Ну, тогда мы будем приезжать, — Сергей пожал плечами, чувствуя одновременно и вину, и раздражение.
— Конечно, — горько произнесла Валентина Николаевна. — Раз в год, на часок. Если ваша московская жизнь позволит.
Сергей вздохнул. Он знал, что спорить бесполезно. Его мать умела заставить его чувствовать себя виноватым за любое решение, которое не вписывалось в её представление о правильной жизни.
Москва встретила их июльской жарой и гулом, от которого первое время кружилась голова. Квартира дяди Коли оказалась именно такой, как они представляли — просторной, с высокими потолками и окнами, выходящими на набережную. Но состояние её оставляло желать лучшего: облупившаяся краска, древняя сантехника, проводка, помнящая Брежнева.
— Нам нужен ремонт, — заявила Ольга, обходя комнаты и прикидывая масштаб работ. — Капитальный.
— Но у нас только сорок тысяч, — напомнил Сергей. — Хороший ремонт в Москве стоит денег.
— Значит, будем экономить, — пожала плечами Ольга. — И тебе нужно искать работу. Хорошую работу.
Сергей кивнул, но внутри у него все сжалось. Он был неплохим инженером на заводе в их городке, но что значил его опыт здесь, в столице? У него не было связей, знакомств, престижного образования. Только уверенность Ольги, что всё получится.
Прошло три месяца. Ремонт продвигался медленнее, чем они рассчитывали, деньги таяли быстрее, чем хотелось. Сергей устроился в небольшую инженерную компанию с зарплатой, которая по меркам Москвы была скромной, но для них казалась спасением. Ольга нашла работу администратором в салоне красоты — временно, как она говорила, пока они не встанут на ноги.
Каждый вечер в квартире с наполовину содранными обоями и строительной пылью они обсуждали, что делать дальше, как растянуть оставшиеся деньги, где найти дополнительный заработок.
— Может, пригласим маму? — предложил однажды Сергей. — Она могла бы помочь с ремонтом.
Ольга замерла с ложкой супа на полпути ко рту.
— Твою маму? Сюда?
— Ну да, — пожал плечами Сергей. — Она могла бы заниматься готовкой, уборкой, пока мы на работе. А мы бы сэкономили на услугах рабочих.
— Серёж, — медленно произнесла Ольга, аккуратно положив ложку на стол. — Ты понимаешь, что предлагаешь? Твоя мать и я под одной крышей, без возможности разойтись по разным углам?
— Она всё-таки моя мать, — нахмурился Сергей.
— И прекрасная женщина, — быстро добавила Ольга. — Но мы только начали новую жизнь. Только-только почувствовали себя... свободными. Понимаешь?
Сергей понимал. И даже где-то в глубине души был благодарен жене за отказ. Но чувство долга перед матерью не отпускало.
— Я обещал ей, что мы не забудем её, — сказал он. — Что она не останется одна.
— И она не останется, — Ольга накрыла его руку своей. — Мы будем ездить к ней. Будем звонить. Но сейчас нам нужно сосредоточиться на себе. На нашем будущем.
Сергей кивнул, но внутренний голос продолжал нашептывать, что он предает самого близкого человека.
— Серёженька! Я так рада тебя видеть! — Валентина Николаевна обнимала сына в аэропорту Пермь-Большое Савино, крепко прижимая к себе, будто боялась, что он снова исчезнет. — Совсем похудел! Эта твоя Москва тебя не кормит, что ли?
— Всё хорошо, мам, — улыбнулся Сергей, забирая у неё сумку. — Как ты?
— Да что я? Живу помаленьку, — она махнула рукой. — Соседка Клавдия померла месяц назад, представляешь? А ведь моложе меня была.
Всю дорогу до дома Валентина Николаевна рассказывала местные новости — кто женился, кто развелся, кого повысили, кого уволили. Сергей слушал вполуха, кивая и поддакивая в нужных местах. Он впервые приехал один, без Ольги, которая не смогла взять отпуск. Или не захотела — он не стал уточнять.
— А где твоя половина? — спросила мать, когда они подъехали к дому.
— Работает, — коротко ответил Сергей. — У неё новая должность, отпуск пока не дают.
— Ишь ты, карьеристка, — хмыкнула Валентина Николаевна. — Ну и как вам живется в столице? Всем довольны?
В её тоне слышалось что-то такое, что заставило Сергея напрячься.
— Нормально живем, мам. Обустраиваемся потихоньку.
— Потихоньку? — она покачала головой. — А я тут одна спешить никуда не могу. Года не те.
Сергей вздохнул. Начинается.
— Мам, мы же обсуждали это. Я предлагал тебе переехать к нам.
— Куда? В вашу недоделанную квартиру? — она фыркнула. — Нет уж, спасибо. Я лучше здесь, среди своих.
В маленькой квартире всё осталось по-прежнему — тот же запах, те же фотографии на стенах, тот же скрип паркета под ногами. Сергей вдруг почувствовал странную тоску по прошлой жизни, по её простоте и понятности.
— Ты надолго? — спросила мать, ставя чайник.
— На неделю, — ответил Сергей. — Потом нужно возвращаться, у нас там...
— Дела, конечно, — закончила за него Валентина Николаевна. — Московские дела. Важные.
Сергей решил не отвечать. Он знал, что любой ответ будет использован против него.
К середине недели напряжение стало невыносимым. Валентина Николаевна то упрекала сына в том, что он её бросил, то демонстративно показывала, как хорошо ей одной, без него и его жены. Каждый разговор так или иначе сводился к тому, что Ольга — виновница всех бед, что она забрала сына, увезла в Москву, разрушила семью.
— Мам, ну сколько можно? — не выдержал Сергей после очередного замечания. — Ты же знаешь, что это не так. Это был мой выбор тоже.
— Конечно, — кивнула Валентина Николаевна. — Твой выбор. Только почему-то совпал с её желаниями.
— А ты не думала, что это могло совпасть и с моими желаниями? — спросил Сергей. — Что я тоже хотел чего-то большего, чем работа на заводе и жизнь от зарплаты до зарплаты?
Мать посмотрела на него с искренним удивлением.
— А что плохого в такой жизни? Твой отец так жил, я так живу. Все нормальные люди так живут.
— Нормальные люди живут по-разному, мам, — вздохнул Сергей. — И у каждого свое понимание счастья.
— И твое счастье — это Москва? — прищурилась она. — Или Ольга?
Сергей не ответил. Он сам не знал, что считать счастьем. Прошлая жизнь казалась теперь такой далекой, а новая ещё не стала по-настоящему своей.
Вернувшись в Москву, Сергей обнаружил, что в квартире многое изменилось. Появилась новая мебель, стены в гостиной были покрашены в светло-серый цвет, на кухне стояла современная техника.
— Откуда всё это? — удивленно спросил он, обводя взглядом преобразившееся пространство.
Ольга улыбнулась, явно довольная произведенным эффектом.
— Я нашла подработку. Веду странички в соцсетях для пары магазинов. И ещё... — она сделала драматическую паузу. — Меня повысили! Теперь я управляющая салоном.
— Ого! — искренне обрадовался Сергей. — Поздравляю! Но... когда ты всё успеваешь?
— Когда есть цель, время находится, — пожала плечами Ольга. — Кстати, как твоя мама?
Сергей помрачнел.
— Всё так же. Считает, что мы её бросили, что ты меня украла, что в Москве ничего хорошего нет и быть не может.
— Я так и думала, — вздохнула Ольга. — Слушай, а может... — она запнулась, подбирая слова. — Может, все-таки пригласим её сюда? Хотя бы на время? Пусть увидит, как мы живем, что мы не пропадаем.
Сергей удивленно посмотрел на жену.
— Ты серьезно? Я думал, ты против.
— Была против, — кивнула Ольга. — Но, знаешь, мне кажется, так будет правильно. Она твоя мама, Серёж. Единственная.
Валентина Николаевна приехала через две недели. Встречая её на Казанском вокзале, Сергей нервничал больше, чем когда впервые шел на собеседование в московскую компанию.
— Ну и толкучка у вас тут, — были первые слова матери, когда она вышла из вагона. — Как вы только живете в этом муравейнике?
— Привыкли, — улыбнулся Сергей, забирая её чемодан. — Ольга очень ждет тебя. Она столько всего приготовила...
— Надо же, — хмыкнула Валентина Николаевна. — Научилась готовить в столице?
Сергей проглотил комментарий. Нужно было сохранять мир, по крайней мере, до дома.
Ольга действительно постаралась. Квартира сияла чистотой, на столе стояли любимые блюда свекрови — салат «Оливье», сельдь под шубой, пирог с капустой. Она встретила Валентину Николаевну с улыбкой и даже попыталась обнять, но та ограничилась сдержанным кивком.
— Проходите, Валентина Николаевна, — Ольга жестом пригласила её в гостиную. — Мы так рады, что вы приехали.
— Ну-ну, — пробормотала свекровь, осматриваясь. — Неплохо устроились, ничего не скажешь.
— Это всё благодаря Ольге, — с гордостью сказал Сергей. — Она столько всего сделала для дома.
— Вижу, — кивнула Валентина Николаевна. — А ты что же? Только деньги зарабатываешь?
— Мама...
— Сергей очень много работает, — вмешалась Ольга. — Его повысили месяц назад, теперь он ведущий инженер проекта.
Это была маленькая ложь — повышение только обещали, но Ольга не могла устоять перед искушением немного приукрасить их успехи перед свекровью.
— Надо же, — снова хмыкнула Валентина Николаевна. — И сколько же платят ведущему инженеру в Москве?
— Достаточно, чтобы жить достойно, — уклончиво ответил Сергей. — Давай не будем о работе? Ты устала с дороги, отдохни, поешь...
— Конечно, конечно, — она села за стол. — Посмотрим, чему научилась твоя жена в столице.
Первые дни прошли относительно мирно. Валентина Николаевна осматривала квартиру, выходила гулять во двор, изучала окрестности. Ольга старалась быть приветливой и внимательной, но избегала оставаться с ней наедине надолго. Сергей балансировал между двумя женщинами, пытаясь угодить обеим и чувствуя, что это невозможно.
На четвертый день грянула буря.
Ольга готовила ужин — запеченную курицу с картофелем, блюдо, которое обычно удавалось ей хорошо. Валентина Николаевна крутилась рядом, давая непрошеные советы и комментируя каждое действие невестки.
— Соли мало кладешь, — заметила она, когда Ольга приправляла курицу. — И чеснока не жалей, Серёжа любит поострее.
— Я знаю, что любит мой муж, — сквозь зубы ответила Ольга.
— Ну конечно, — усмехнулась свекровь. — Пять лет вместе, как не знать. А я всего-то тридцать лет его растила.
Ольга молча продолжила готовить, стараясь не реагировать на провокации.
— И картошку надо было мельче нарезать, — не унималась Валентина Николаевна. — Так она не пропечется как следует.
— У меня всегда пропекается, — отрезала Ольга.
— Ну-ну, — свекровь покачала головой. — Серёжа просто из вежливости не говорит тебе, что твоя еда...
— Моя еда — что? — Ольга резко повернулась к ней, нож в руке придавал ей грозный вид.
— Оставляет желать лучшего, — закончила Валентина Николаевна с явным удовольствием. — Но ничего, я могу тебя научить. Не все же рождаются с талантом к готовке.
В этот момент вернулся Сергей. Он сразу почувствовал напряжение, висящее в воздухе.
— Что у нас на ужин? — спросил он, пытаясь разрядить обстановку.
— Недожаренная курица с недопеченной картошкой, — ответила Валентина Николаевна.
— Мама!
— А что такого? Я просто сказала правду. Ольга не умеет готовить, это не секрет.
— Прекрати! — повысил голос Сергей, чего почти никогда не делал в разговорах с матерью.
— Не смей на меня кричать! — воскликнула Валентина Николаевна. — Я тебе мать, а не...
— А не кто? — теперь уже Ольга повысила голос. — Договаривайте, Валентина Николаевна!
— А не какая-то выскочка из провинции, решившая, что она московская штучка!
— Мама!
— Нет, Серёж, пусть говорит, — Ольга положила нож и скрестила руки на груди. — Мне очень интересно, что ещё думает о нас твоя мать.
— Я думаю, что вы оба совершили ошибку, — отчеканила Валентина Николаевна. — Переехав сюда, влезв в долги, оторвавшись от корней. Ради чего? Ради понтов? Чтобы говорить всем, что вы теперь москвичи?
— Мы не в долгах, — возразил Сергей. — У нас хорошая работа, стабильный доход...
— А счастья нет, — перебила мать. — Я же вижу. Ты осунулся, нервничаешь постоянно. Ольга крутится как белка в колесе. Это разве жизнь?
— А что жизнь? — спросила Ольга. — Сидеть в четырех стенах в маленьком городке и ждать пенсии? Извините, но это не для нас.
— Твоя мать считает, что я плохо готовлю? — голос Ольги дрожал от ярости. — Так пусть найдет повара и платит зарплату! А лучше — пусть сама готовит, если такая мастерица!
— Ольга! — попытался остановить её Сергей.
— Нет, Серёж, я больше не буду молчать! Три дня я терплю выпады, намеки, колкости. Хватит! Это мой дом, и я не позволю...
— Ваш дом? — усмехнулась Валентина Николаевна. — Это дом какого-то дяди, которого вы и не знали толком. Не вы его заработали, не вы за него платили.
— Мама, перестань, — взмолился Сергей.
— А что я такого сказала? Правду! Вы живете в чужом доме, изображаете из себя успешных москвичей, а сами...
— А сами что? — Ольга подошла ближе к свекрови. — Договаривайте, Валентина Николаевна!
— А сами — никто! — выпалила та. — Понаехали тут...
Повисла тяжелая тишина. Сергей переводил взгляд с матери на жену, не зная, что сказать, как исправить ситуацию. Наконец, Ольга тихо произнесла:
— Знаете, Валентина Николаевна, вы можете думать обо мне что угодно. Но не смейте говорить так о своем сыне. Он заслуживает уважения и поддержки, а не... этого, — она обвела рукой кухню, как будто указывая на произошедшую сцену. — И если вы не можете дать ему это, то... может быть, вам лучше вернуться домой.
— Ты меня выгоняешь? — Валентина Николаевна задохнулась от возмущения. — Серёжа, ты слышишь? Твоя жена выгоняет твою мать!
Сергей стоял, опустив голову. Внутри у него бушевала буря противоречивых чувств — любовь к матери, преданность жене, стыд за происходящее, усталость от бесконечных конфликтов.
— Сереж, — тихо позвала Ольга. — Скажи что-нибудь.
Он поднял глаза и посмотрел сначала на жену, потом на мать.
— Я думаю... — начал он медленно. — Я думаю, нам всем нужно успокоиться.
— Вот именно! — тут же подхватила Валентина Николаевна. — Твоя жена слишком нервная, ей бы травки попить...
— Мама, — Сергей поднял руку, останавливая её. — Я не закончил. Нам нужно успокоиться и понять одну простую вещь: мы семья. Все мы. И если мы не научимся уважать друг друга, то потеряем самое главное.
— Я уважаю твою мать, — возразила Ольга. — Но и она должна уважать меня.
— Я тебя уважаю! — воскликнула Валентина Николаевна. — Но когда ты готовишь невкусно, я должна сказать об этом! Это забота!
— Это не забота, мама, — покачал головой Сергей. — Это желание контролировать. И мне кажется... — он сделал глубокий вдох. — Мне кажется, тебе действительно лучше вернуться домой. Пока мы все не наговорили друг другу того, о чем потом будем жалеть.
Валентина Николаевна смотрела на сына широко раскрытыми глазами, не веря тому, что слышит.
— Ты... ты выбираешь её? — прошептала она.
— Я не выбираю между вами, — устало ответил Сергей. — Я выбираю мир в семье. И если для этого нам нужно побыть порознь...
— Порознь? — Валентина Николаевна резко встала. — Ясно всё с тобой. Предатель!
Она вышла из кухни, громко хлопнув дверью. Через десять минут послышались звуки открываемого чемодана и шаги в коридоре.
Сергей сидел за столом, обхватив голову руками. Ольга молча собирала разбросанные продукты.
— Куда ты собралась? — Сергей вышел в коридор, где мать уже застегивала чемодан.
— Домой, куда ещё, — отрезала Валентина Николаевна. — Раз уж родной сын меня выгоняет.
— Я тебя не выгоняю...
— Да неважно, — она выпрямилась. — Сейчас вызову такси и уеду на вокзал. Надеюсь, хоть на билет денег дашь матери?
Сергей молча достал кошелёк и протянул несколько тысячных купюр. Валентина Николаевна демонстративно пересчитала деньги и сунула в карман.
— Ну, прощай, — сказала она с драматическим вздохом. — Не знаю, увидимся ли ещё.
Сергей не ответил. Он знал, что любая его фраза будет использована против него.
Прошёл год. Квартира на Фрунзенской преобразилась до неузнаваемости — современный ремонт, стильная мебель, техника последнего поколения. Сергей получил долгожданное повышение, Ольга открыла собственную студию красоты неподалёку от дома.
С Валентиной Николаевной отношения так и не наладились. Сергей звонил раз в неделю, отправлял деньги ежемесячно, но разговоры оставались напряжёнными и короткими. Мать отказывалась приезжать в Москву, а Сергей не мог выбраться в родной город из-за плотного рабочего графика.
— Может, всё-таки съездишь к ней? — предложила как-то Ольга за ужином. — Целый год прошёл.
— А смысл? — пожал плечами Сергей. — Будет то же самое — упрёки, слёзы, манипуляции.
— Она стареет, — заметила Ольга. — И она одна.
— Я предлагал ей переехать. Она отказалась.
— Знаешь, — Ольга отложила вилку, — иногда я думаю, что мы с тобой тоже не правы.
— В чём? — удивился Сергей.
— Мы получили эту квартиру, деньги... просто так. Нам повезло. А твоя мать всю жизнь работала и что получила? Маленькую пенсию и одиночество.
Сергей задумался. Он никогда не смотрел на ситуацию с этой стороны.
— И что ты предлагаешь?
— Не знаю, — честно ответила Ольга. — Но, может, стоит попробовать ещё раз? Без ожиданий, без давления. Просто... быть семьёй.
Валентина Николаевна приехала в Москву в конце ноября. На этот раз без лишних слов и драм. Она привезла варенье, соленья, вязаный свитер для сына — простые, понятные подарки.
— Неплохо тут у вас, — сказала она, оглядывая квартиру. — Чисто, аккуратно.
— Спасибо, — Ольга забрала у неё пальто. — Мы старались.
Они сидели за ужином, разговаривая о погоде, здоровье, работе — нейтральные темы, безопасная территория. Никто не лез с советами, никто не делал замечаний.
— Как твои соседи? — спросил Сергей. — Клавдия Петровна которая умерла... Кто теперь в её квартире?
— Молодая пара въехала, — ответила Валентина Николаевна. — Шумные, музыку громко включают. Но ничего, жить можно.
— Слушай, мам, — Сергей откашлялся. — Мы тут с Ольгой подумали... У нас есть предложение.
Валентина Николаевна напряглась.
— Какое ещё предложение?
— Мы купили тебе квартиру, — просто сказал Сергей. — Здесь, в Москве. В двух остановках метро от нас.
— Что? — Валентина Николаевна замерла с вилкой в руке.
— Однокомнатная, но хорошая, — добавила Ольга. — Свежий ремонт, вся техника есть.
— Зачем? — свекровь переводила взгляд с сына на невестку. — Я не просила...
— Мы знаем, — кивнул Сергей. — Но мы хотим, чтобы ты была рядом. Не с нами под одной крышей — это, как мы выяснили, не работает. Но рядом.
— И что я буду делать в вашей Москве? — нахмурилась Валентина Николаевна. — Сидеть в четырёх стенах?
— Мы нашли для тебя работу, — сказала Ольга. — В детском саду недалеко от той квартиры. Им нужна няня на полставки. Если захочешь, конечно.
Валентина Николаевна молчала, переваривая информацию.
— А мой дом? Моя квартира?
— Останется твоей, — ответил Сергей. — Сможешь приезжать туда, когда захочешь. Или сдавать. Или продать — решать тебе.
— С чего вдруг такая щедрость? — прищурилась Валентина Николаевна.
— Не щедрость, мама, — покачал головой Сергей. — Это называется "семья". Мы заботимся друг о друге. Не потому что должны, а потому что хотим.
Валентина Николаевна опустила глаза. Впервые за всё время их знакомства Ольга увидела на её лице не раздражение или недовольство, а растерянность.
— И ты согласна с этим? — спросила свекровь, глядя на Ольгу.
— Это была моя идея, — просто ответила та.
Валентина Николаевна хмыкнула.
— Хитро придумано. Держать меня рядом, но на расстоянии.
— Не хитро, а разумно, — возразил Сергей. — Мы все взрослые люди. У каждого своя жизнь, свои привычки. Но мы семья, и должны поддерживать друг друга.
— А если я откажусь?
— Тогда откажешься, — пожал плечами Сергей. — Это твой выбор, мама. Мы никого ни к чему не принуждаем.
Валентина Николаевна задумчиво постукивала пальцами по столу.
— А когда мне нужно решить?
— Квартира уже оформлена на тебя, — сказал Сергей. — Ключи в конверте на тумбочке в прихожей. Детский сад ждёт тебя с января, если согласишься. Но ты можешь думать сколько угодно.
— Вот как, — протянула Валентина Николаевна. — Всё уже решили за меня.
— Не за тебя, а для тебя, — мягко поправила Ольга. — Это разные вещи.
Валентина Николаевна внимательно посмотрела на невестку, словно впервые её видела.
— А ты не так проста, как кажешься.
— Никто не прост, Валентина Николаевна, — улыбнулась Ольга. — Даже вы.
Свекровь неожиданно усмехнулась.
— Туше. Ладно, покажете мне эту квартиру завтра?
— Конечно, — кивнул Сергей. — Когда скажешь.
— И работу эту... с детьми... тоже покажете?
— Если хочешь.
Валентина Николаевна вздохнула.
— Не думала, что на старости лет начну новую жизнь.
— Шестьдесят два — не старость, — заметила Ольга. — Моя бабушка в семьдесят пять начала на компьютере работать и английский учить.
— Ну, я не твоя бабушка, — проворчала свекровь, но уже без прежней язвительности.
— К счастью, — легко согласилась Ольга. — Вы — моя свекровь. И, возможно, когда-нибудь — бабушка моих детей.
Валентина Николаевна вскинула глаза.
— Ты... вы...
— Нет-нет, — поспешно сказала Ольга. — Пока нет. Но когда-нибудь — да. И было бы здорово, если бы к тому времени мы научились ладить друг с другом.
— Хм, — Валентина Николаевна отрезала кусочек мяса. — А ты, оказывается, неплохо готовишь. Для городской-то...
Ольга переглянулась с Сергеем и улыбнулась. Это был не мир, ещё нет. Но уже перемирие. Начало новой главы — без иллюзий, без розовых очков, но и без войны. Жизнь продолжалась, непредсказуемая и сложная, как и всегда.