Сегодня Андрею Мананникову исполнилось 60 лет.
Он родился в Душанбе, прошел все юношеские сборные СССР, но в союзном чемпионате почти вся его карьера связана с «Памиром» (один матч в 1986-м за ЦСКА, где отслужил год, — не в счет).
После развала страны Мананников переехал в Россию и пытался спасти от вылета в первый дивизион «Зенит», потом выигрывал серебряные медали с «Ротором», поработал в «Анжи» с Эдуардом Малофеевым, а в липецком «Металлурге» — с Владимиром Григорьевичем Федотовым.
Закончив карьеру, вернулся с семьей в Петербург, где и живет по сей день. Тренировал вратарей в разных клубах, затем на несколько лет уходил из футбола, служил на асфальтобетонном заводе начальником транспортного цеха. А с 2019-го снова работает тренером — уже с детьми, в одной из футбольных школ Северной столицы.
— Из «Памира» в 1992-м вы перешли в «Зенит». Что помнится? — спросили Мананникова обозреватели «СЭ» Юрий Голышак и Александр Кружков, когда известный вратарь стал героем «Разговора по пятницам».
— Это был ужас! Год бесплатно играли!
— Как?
— А вот так. Подъемные — 25 тысяч рублей. Хватило на торт-мороженое. Бирюкова продали в Финляндию, там же матч организовали. Игрокам раздали суточные, так начальники в Питере скандал устроили. Чуть ли не заставили возвращать.
После «Памира», казалось, попал в голодный край. Магазины пустые, талоны без ленинградской прописки никто не дает. Жена на последние покупала муку, яйца, творог. Пекла блины — и продавала на Московском вокзале. Мы командой идем к поезду, она лицо прикрывает. Чтобы не заметили.
— Невероятно. Команду хоть кормили?
— На первое — бульон, на второе — вынутое из бульона мясо. Я сам ездил на рынок, покупал зелень на всю команду. Чтобы чем-то бульон посыпать.
Но даже при этом я готов был остаться в «Зените», если бы квартиру дали: «Варфоломеев получил, Левин тоже. Чем я хуже?» — «Не можем...»
— Кто был тренером?
— Вячеслав Мельников. Бесхарактерный. Тряпка просто.
— В какой момент поняли?
— С самого начала! Когда на его глазах бутылку водки пронес в номер — а он слова не сказал.
— Обыграй «Зенит» камышинский «Текстильщик» в последнем туре, остались бы в высшей лиге. Неужели не нашли денег на такой-то вопрос?
— Нашли. Предложили Наталушко — тот отказался. Хотя «Текстильщику» ничего не надо было. Сыграли 0:0.
— Говорили, вы однажды какому-то защитнику в «Зените» дали по башке.
— Я по башке не бил. Бутсой кидал. Кому-то укажешь на ошибку — он выслушает и примет. А кто-то спорит. Ну и получает бутсой.
— В ответ кто-нибудь швырял?
— Попробовали бы...
— Как деньги выглядят, вспомнили в «Роторе»?
— Митрич (Владимир Горюнов. — Прим. «СЭ») дал мне квартиру, машину, родителям дом...
— Когда-то он вас в чем только ни обвинял.
— Да. Большую роль сыграл Рохус Шох. 1993-й, играем с «Локомотивом» в Москве. Кто ж у них бил штрафные-то с левой ноги, светленький...
— Смирнов?
— Он через стенку мне забросил. А Рохус на трибуне произнес: «Да Манан такие мячи ловит!» Вот эта фраза Шоха стала роковой. Всех собак повесили — будто я сдал игру «Локомотиву».
— Еще говорили про Нижний Новгород.
— Там другой момент. При счете 2:2 человек метров с тридцати пробил. Я сел на колено — мяч завалился мне за спину. Если бы сдавал — да в жизни не пропустил бы такой гол. Нелепый! Как у Акинфеева в Бразилии! Но Горюнов уперся, решил — сдаю, и все. Так воспринял слова Рохуса.
— Шох-то почему был уверен?
— Материальная заинтересованность.
— ???
— Убрал меня, поставил в ворота «Ротора» Саморукова.
— Так в чем заинтересованность?
— В деньгах. Волгоград давал солидные подъемные. Дербанили пополам, наверное. А мне сказали: «Выставляем на трансфер». Вскоре пригласили в «Торпедо». Но, как услышали сумму, вопрос снялся. 300 тысяч долларов!
Горюнов хотел меня наказать, чтобы никто не купил. Год потерял. Пока не приехали из Махачкалы ребята с поломанными ушами. Заперлись с Митричем, о чем-то потрещали — и увезли меня.
— Не за 300 тысяч?
— За вагон нефти. Или керосина.
— Вот что значит — чудо человеческого общения. Вы не пытались с Горюновым поговорить?
— Бесполезно. Не понимал! Дошло до крайности. Сейчас можно рассказать. Звонок домой: вызывает Горюнов. Приезжаю, секретарша бледная. «Что случилось?» — «Увидишь».
Захожу в кабинет, круглый стол. Вдоль стенки сидят все браконьеры и бандиты города. Страшные люди. Начинают предъявлять: «Ты сдаешь игры...» Пусть, отвечаю, кто-то докажет. Или придет человек, который давал мне деньги. Я сам пойду и утоплюсь.
— Что ответили браконьеры?
— Замолчали. Потом махнули рукой: «Ладно, иди».
— Эти люди могли сделать что угодно?
— Легко. Никто бы меня не нашел. Я, конечно, обосрался. Сел в машину, достал из бардачка «чебурашку». Из горла выпил.
— Игроки верили, что вы продали матч?
— Да никто не верил. Жена на волгоградском рынке торговала, а тогда рэкетиры ходили и собирали доллары со всех. Кроме нее. Такое уважение.
— Когда Горюнова простили?
— Уже был в липецком «Металлурге», 1997 год. На сборах идем с Менщиковым, Полстяновым, Жабко, Стоговым. Все поиграли в «Роторе». Навстречу — Митрич. Каждого обнял: «Вот они, настоящие реальные пацаны!» Собственная команда его не устраивала. Как только обнялись — в ту же секунду простил.
— На самый верх вы так и не вернулись.
— Мне уже репутацию создали — многие тренеры опасались связываться. Зато Малофеев не побоялся пригласить в «Анжи», а Федотов — в липецкий «Металлург».
— Владимир Григорьевич каким в памяти остался?
— Классный мужик, отличный тренер. Из тех, кому без разницы, что ты делал вчера. Главное — как покажешь себя на поле. Когда после матча на базе жарили шашлыки под пивко, Григорьич ворчал: «Чем литрами дуть эту дрянь, лучше выпейте водки. Грамм сто...» При нем «Металлург» в первой лиге лидировал с отрывом. Ушел, когда летом кончились деньги. Разбежались многие. Тем, кто остался, вместо зарплаты всучили мешки с сахаром.
— Куда дели?
— Продали оптовикам. Стали зарабатывать на других командах. Нам уже ничего не надо. А кому-то — надо...
Андрей Мананников: «Первак махал пистолетом: «Всех положу!»
Егор Сергеев, «Спорт-Экспресс»