Несколько неповторимых мгновений в типично-подвальном воздухе одного из самых мрачных подземелий села Расстрелялкино висела интрига. Кто где находится и что при этом делает - из-за кромешной тьмы, естественно, не было видно. Я как инициатор данного «кипиша» испытывал непередаваемое никакими словами удовольствие. «О, мгновение, ты прекрасно!» - возникла жизнеутверждающая мысль. Но вскоре всплеску моего эгоизма суждено было угаснуть. «Как бы возбуждённый и шальной Ёжиков мою Пашулю ненароком не подстрелил!» - спохватился мой переживающий внутренний голос.
Между тем, «ГМР» продолжала паникёрствовать. Истерика стояла такой мощности, что даже сам Министр, которого мы оставили «за главного» на втором этаже, мог бы услышать визг и стрЕльбы и примчаться на всех парах на подмогу. Правда, неизвестно, кому... и непонятно, зачем... ну, да неважно...
Во избежание риска не боевых ранений я лёг на очень холодный пол и решил отползти назад на безопасное расстояние. Теплилась надежда, что Василий Иваныч взял собой не очень много резиновых пулек, и они когда-нибудь - да закончатся, желательно - поскорее... А то у «агента Чешизебренко» на дичайше холодном полу не очень целебный источник открылся... из носа. Жаловаться на происходящее было бы неправильно, ибо сам виноват! На ум пришла крылатая фраза Карлсона - «Спокойствие! Только спокойствие!». Её я и решил взять за основу.
Порядком надоело слышать, как прапорщик (он же - как бы, мой инструктор) стреляет в никуда, попутно обзывая своего невидимого противника на чём свет стоит. Повторять за ним его сельские говоры я бы не решился; я банально таких слов не знаю. Но прилежно их все запоминал, вдруг пригодятся, мало ли, что...
Тут, наконец, на горизонте что-то заискрило. Видимо, «снайпер» Ёжиков куда-то попал, не иначе. Очередной порцией визга от Пашули Зайкиной накрыло всё помещение.
- Да хватит уже визжать-то! Я сейчас с ума сойду тут с вами! Не спец группа, а детский сад какой-то, ясельки сопливые! - попробовал я заглушить стрельбу и вопли, шмыгая носом.
- Агент Чешизебренко, враг в темноте! Ловите его, редиску такую, мать его тыдыть-растудыть! - эмоционально орал Василий Иванович Ёжиков (лексику, конечно же, я сделал поскромнее).
- Свет, вообще, будет, или нам зрачки ломать?! - поинтересовалась Прасковья Фоминична полуистерическим образом.
- А он вам и не нужен! У вас и в темноте глотку драть хорошо получается! - в достаточно резких тональностях отреагировал я.
- Видите, вон искрит что-то?.. Надо бы сходить, проверить. Там хоть какой-то намёк на свет, который кое-кто прекратил излучать. - агент Зайкина была полна авантюризма после своих исконно женских выходок.
- Вижу!.. Но меня волнует другое... Куда подевался Петька Тыгд... Тыбндг... ?! Айй, короче, Петруха наш где? Вась, ты замочил его что ли? Отвечай! Под трибунал пойдёшь ведь с формулировкой «убил соратника, с испугу приняв за врага»! - старался я пробудить в себе спящие лидерские качества. И тут же нарвался на возражения прапорщика:
- Однозначно, я в этого «ботана» не целился! По правилам, не надо на линии огня стоять, учил же его, дурака! Где же он теперь, действительно?.. Надо бы организовать поиски...
И трое из четырёх участников «ГМР» стали искать четвёртого, шаря руками по всё ещё холодному, ни капельки не нагретому, полу подвала, надеясь отыскать Петрушу, в лучшем случае, в состоянии потерянного сознания. Однако единственным нашим достижением в поисках было то, что я и моя Пашуля нашли друг друга, стукнувшись лбами пока шарили руками по всей площади дьявольски холодного помещения.
- Оптимисты рады любому результату - бубнил я практически беспрерывно. Так вот оригинально встретившись с мисс Зайкиной, почувствовал себя «оптимистом в квадрате», а может, и «в кубе», чего уж мелочиться и скромничать...
Агент Зайкина подобных чувств, видимо, всё ещё не испытывала. Хотя пёс его знает, этот женский характер, какой-то невероятной логике подчиняющийся! Девушка может любить без памяти, но при этом молчать всю жизнь. Или бубнить что-то вредное, например.
- Ну надо же, а!.. Ёжиков, весь боекомплект потратили, или нет?.. Семь пуль уже резиновых нашла ваших!.. Эх и мужики пошли!.. Положиться не на кого! Я при марафете таком прекрасном тут вынуждена в темноте наугад своим маникюром возить и грязь под ногти себе собирать!.. А если колготки порву, что будет?.. Кто будет грязь из-под ногтей мне пилочкой выковыривать?.. Молчите, да? А я знаю, кто... Мыкуля Агапыч, собственной персоной!..
«Паша» решил за агента Чешизебренко, что позволять отвечать Василию Иванычу вперёд себя ни в коем случае нельзя.
- Спокойно, Пашуль! Всё наладится, увидишь!.. На меня можешь положиться во всех смыслах. Мы и пилочку возьмём, и пилу обычную разыщем, если пожелаешь, и другие инструменты, и колготки тебе новые купим, если потребуется! Что ты как маленькая, развизжалась, разбухтелась здесь?.. У нас, между прочим, «апирацыя» проходит, а не в подвале «День открытых дверей»! Профессиональнее как-то веди себя, а то совсем, смотрю, расклеилась.
- А я отвечу тем, что есть ещё в запасе пара обойм на случай обострения обстановки - отрапортовал наш «стрелок в пустоту».
- Не устраивает меня это всё! Света дайте, я хотя бы видеть что-то буду! А так мы все сами себя только изувечим, пока ползаем! - выкрикивала Пашуля с эффектом эха.
- Так, слушай мою команду! Прекратить стреляться резиной, прекратить вопить и причитать, выставлять счета и претензии!.. Нам надо Петьку нашего найти, в конце концов!
- Я, конечно, могу ошибаться, но Петрухи вообще нет рядом с нами в одном помещении. - сообразил прапорщик Ёжиков уже гораздо спокойней, осознав, что угрозы для жизни и здоровья всех, находящихся рядом с ним «соратников», сильно стремятся к нулю.
- В таком случае как командир группы и ответственный за «апирацию», предлагаю взять паузу и дождаться этого... как его?.. На Луну который летал, мать его!..
- Аполлона что ли?.. - задала мне наводящий вопрос Прасковьюшка-заюшка.
- Да, вот его! Именно его! Хотя, стой-ка!.. Нет, не его!.. Тот был - космический корабль, а это - человек. Не совсем трезвый, как мне показалось, но человек!
- Побаиваюсь представлять, что нам этот «король электроэнергетики» в таком увеселительном состоянии сделает, когда приедет - сделал замечание по ситуации военинструктор Ёжиков.
- Ну, иди ты слазай вон туда, где искрит! - я даже показал рукой в направлении электрощитка, но толку от моих движений не было, прапорщик их всё равно не увидел.
- Не-не-не, пожить ещё хочется, семью завести, на пенсию выйти!.. - послышался поспешный ответ от нашего «стрелка».
- Значит, стоим и ждём! Кто хочет сидеть - сидит, а лежать вряд ли кто захочет, по моим ощущениям, но возможность такая есть!.. - команды сыпались из моей головы, как из «рога изобилия».
- Пожалуй, мы её упустим, возможность эту!.. - подытожил Ёжиков.
- А ты что молчишь, агент Прасковья Фоминична Зайкина?.. - поинтересовался я между делом, глядя во тьму, где по моим расчётам должна была находиться Пашуля.
- Я головой киваю, вообще-то!.. - послышался преинтереснейший ответ в духе «женской логики».
- Ааа, ну понятно. Мы видим!.. - со вздохом и сарказмом протянул я, понимая, что сказал неправду. - Есть у кого предложения, чем можно занять внезапно освободившееся время?..
- Так точно! - отчеканил Василий Иванович, - Предлагаю поднапрячься и собрать с пола резиновые пули.
- Ага, щассс! - сказала, как отрезала, Пашуля с обратным для понимания смыслом фразы, - Издеваются ещё... Придурки...
- А вот вам и мотивация! - не унимался я, - Если найдёте больше, чем я, за каждую пулю сверх - получаете тысячу рублей премиальных!..
- Так это же другой разговор!.. Три-Четыре!.. Начали!.. - услышали мы с прапорщиком от Пашули и бросились её догонять в плане сбора пуль.
И, как уже стало понятно, у нас с Зайкиной и Ёжиковым началась некая «олимпиада». Если на таких чудиков со стороны посмотреть - то стабильный смех был бы обеспечен. Но нам смеяться было некогда; мы воспринимали это как доведение «апирацыи» до стадии «Я», либо близкой к ней. Стали шарить в темноте с удвоенной, а то и утроенной энергией, естественно, находя пули на полу, и сталкиваясь друг с другом боками, ногами, руками, головами. Соревновательный дух - он объединяет, и все дела делаются намного быстрее, а время летит незаметнее.
За данной соревновательной деятельностью, воспользовавшись тем, что мы, скажем так, увлеклись сбором резины от «Макарыча», нас и застал яркий свет фонаря и добродушный отеческий голос.
- Вставайте, родные мои, поднимайтесь с колен! Электрик Филиппыч рядом с вами, он вас в обиду не даст... Сейчас мы как подадим свет в здание, и будет всё у нас хорошо, бедные мои, несчастные!.. Дождались... Дождались!..
- Всё, «Геймовер», специалисты! - отдал я команду своим двум оппонентам по сбору «урожая», который настрелял нам прапорщик Ёжиков.
- Ну когда-то это должно было закончиться?.. - отозвалась Пашуля полувопросом, прекрасно отдавая себе отчёт, что на него никто не будет отвечать.
Необходимо было изучить впервые прибывшего в наши ряды, так сказать, «рекрута». Перед нами стоял и освещал всех по очереди фонарём широкий мужик, по всем параметрам напоминающий водителя-дальнобойщика, но в спецкостюме электрика. Филиппыч был в годах: - лет под шестьдесят. Растительности на его лице не было. «Уйдёт в запой - обязательно зарастёт», - пробудился мой внутренний голос. Других деталей Аполлона Филипповича в тяжёлых условиях рассмотреть не удалось.
- «Мистер Пропер» в старости, - выдал я вслух для нейтрализации тишины.
- Мистер Пропер, веселей!.. Дай нам света... и побыстрей!.. - поддержала шутливую волну моя Пашуля, чему я был крайне обрадован.
И, как луч лазера в темноте, грянул довольный голос Петюни Тындгберга.
- Если вы меня искали, друзья, то я принял радикальное решение - временно отступить и обратиться за подмогой к уважаемому Аполлону Филиппычу. И вот, мы здесь, а значит, «апирацыя» будет продолжена, да?..
- Петя! Ёкарный активист! Я ж тебя сейчас пулями резиновыми закидаю!.. Предупредить меня и группу нельзя было разве?.. Мы тебя целый час ползали, искали по холодному и мокрому подвалу, не щадя животов своих! - у меня подскочили адреналин, давление, пульс и, возможно, ещё несколько характеристик, которые нечем было измерять.
- Вот здесь - виноват, агент Чешизебренко! Оплошал! Загеройствовался, забыл обо всём на свете. Но всё уже наладилось, сами видите. - опустив голову, оправдывался Петруша. - Прасковья Фоминична, Василь Иваныч, простите молодого негодяя!..
- С тобой мы позже разберёмся, а сейчас нам надо свет запустить в здание, а то там Министр же у нас наверху. Он же, скорее всего, аутистом стал там... Ну, я так думаю... «Мистер Пропер», может, вы уже соблаговолите восстановить нам электроснабжение?.. У нас «апирацыя» затягивается по вашей милости!.. - я начал отбивать правой ногой чечётку, и выставил руки в боки.
- Какая же интересная у вас терминология, ребята... и поведение - тоже! Хотя, я в молодые годы аналогично себя вёл - на пафосе откликнулся Филиппыч, которого нельзя было уже назвать абонентом, ситуация была уже не та.
Новоявленный «Мистер Пропер» стремительно пошёл в направлении искрящегося «энергоблока», каким-то невероятным образом надел фонарь себе на лоб, открыл свой спецчемоданчик с различной электроутварью, несколько маленьких рубильничков приподнял и опустил, кусачками провод отрезал, прикрутил, изолентой замотал... И... о, счастье, ты существуешь! Стало светло!
Аплодировала вся «ГМР», стоя (присесть было категорически не на что). В новых, светлых условиях я, агент Зайкина, и конечно, прапорщик Ёжиков заметили, как очень сильно запылились, играя в свою «олимпиаду». Значительное время мы потратили, стряхивая с себя пыль и элементы цемента, пока Петруша хвалил Апполона Филипповича и пожимал ему сразу обе руки.
- Вы такой профессионал! - рассыпался в комплиментах юный Тындгберг, - какой восторг, что мы вас позвали!..
- Не мы позвали, а я позвал!.. - раздражённо выпалил я. - Так бы и блуждали сейчас, как ёжики в кромешном тумане, если б агент Чешизебренко не распорядился позвонить! Не в обиду прапорщику Ёжикову было сказано.
- Синий туманнн, синий туманнн, так похож на обманнн!.. - процитировал Василий Иваныч малоизвестную мне песню, но мотив я где-то такой уже слышал. - Свет есть, тьмы нет!.. Пойдёмте к Министру докладывать о завершении «апирацыи от «А» до «Я»!
Все заторопились к выходу, а я бросил последний, прощальный взгляд на электрощиток. Внимание моё привлекла странная бумажонка, торчащая оттуда, и которая осталась незамеченной даже нашим «Мистером Пропером».
- Стоп, бригада! Смотрите-ка, чего я нам тут надыбал, какой «вещдок»! - наикрутейшим образом проговорил «Паша» в образе агента Чешизебренко, предчувствуя, что обнаружилось что-то реально важное.
- Что там тебе перепало, Мыкуля-везунчик?.. - поинтересовалась Прасковьюшка-заюшка, пребывавшая в оптимистичном состоянии ввиду того, что «апирацыя» близится к логическому завершению.
- В деле открываются новые подробности, - сообщил я остальным, развернув клочок бумаги. - Сообщение, оставленное рукой... Пардон, леди и джентльмены... карандашом неизвестного злоумышленника. Оно гласит: «Не пытайтесь искать Атлантиду! Вам её никогда не найти, она в надёжных руках. О ней позаботятся, забудьте её!»
И агент Чешизебренко не был бы таковым, если бы тут же, по горячим следам, всё это не прокомментировал.
- Ну надо же, как сказочно получается, кнопу мне в попу!.. Мы с вами ищем Атлантиду! - я всплеснул руками и схватился за голову. Сил даже засмеяться не было, шок напрочь затмил остальные эмоции. - Мы-то думали, всё просто, а вот и нет!.. Ещё разгребать и разгребать, коллеги, эти «авгиевы конюшни»! - отрадно было, что я хотя бы где-то применил данное образное выражение.
- А может, не всё так уж печально, и зря ты депрессию нагнал на себя?.. - попыталась меня поддержать Пашуля Зайкина.
- И то верно! - вдруг опомнился я. - Есть и стратегический позитив! Сейчас к Министру дойдём, доложим ему, что нашлась зацепка по исчезновению Атлантиды его, кровиночки родной, как там он раньше говорил... Будем дальше прорабатывать и копать, глядишь, найдётся чего другое... ниточка за ниточкой,.. и потом - бах! - и свяжем чего-нибудь!
- Я отродясь не вязал, и не планирую! - пробурчал прапорщик Ёжиков, не уловив смысла моих аллегорий.
- Ну и молодец! А мы вот интеллектуально поработать собираемся, правда, Пётр Адамович?.. - поинтересовался «агент Чешизебренко» у Петруши, легонько толкнув того в бок.
- Я с вами и Прасковьей Фоминичной - хоть на край света, хоть к берегам Луны...
- Ой, всё!.. Ладно, Петя, ладно!.. Угомонись, умник!.. - поспешила прервать Петюню Прасковьюшка-заюшка. - Шагу давайте прибавим все, нам к Министру надо с докладом о проделанной работе.
Наша героическая команда с чувством частично выполненного долга, покинула «цокольный этаж» (дверью Петька также традиционно прогремел), и со скоростью, многократно превосходящей скорость на пути в подвал, «ГМР» двигалась обратно к символическому кабинету № 13. По пути «Мистер Пропер», которого мы захватили с собой как одного из героев «апирацыи», пытался рассказывать нам анекдоты. Мы, естественно, делали вид, что они все очень смешные. За 10 метров до кабинета я подал знак сделать серьёзные и ответственные лица, а клоунаду убрать. Предстояла задача тоже непростая - отчитаться перед главой МЧС по поводу всего, что с нами приключилось. И кстати, собранные резиновые пульки тоже предстояло подсчитать и, тем самым, определить, должен я своим коллегам денег, или нет.
Рядом с кабинетом № 13 наша толпа агентов и их помощников сделала контрольную остановку, приосанилась, поправила причёски, смахнула c себя остатки пыли. Я как руководитель «апирацыи от «А» до «Я» посчитал своим долгом спросить:
- Готовы?.. - «Паша» по привычке плюнул на пол, но встретившись с укоряющим взглядом агента Зайкиной, быстренько подтёр всё ногой.
Получив от каждого по утвердительному ответу, или кивку, или знаку, я набрался смелости и пять раз, по уже сложившейся традиции, постучал в дверь...
Продолжение следует...))