✦ Когда тишина становится гуще после смерти
Когда умирает муж, не умирает тишина. Она становится гуще. Даже чайник свистит с упрёком.
Через месяц после похорон я уехала на дачу. Не отдохнуть. Жить.
Этот дом мы строили вместе. Здесь земля пахла не только дождём — она пахла прошлым.
Здесь были его следы: в каждой скрипучей доске, в тени яблони, в треснутом кранчике, который он так и не починил.
Я решила: здесь буду дышать. Здесь я буду стоять на ногах.
✦ Но у этой земли — свои правила. И соседи, которым они не нужны
Слева — Пётр. Старый знакомый моего покойного Володи. С тех пор, как я осталась одна, Пётр будто решил, что наш участок — это наполовину его.
Он “проходил” по грядкам, “брал” воду из колодца, “заходил на минутку”.
— Лид, мы ж свои, — говорил он с улыбкой, в которой не было ни капли вопроса.
Я кивала. Потому что так легче.
Справа — молодая пара с детьми. Новенькие. Весёлые. Шумные.
Барбекю, смех, музыка.
И квадроцикл, который "случайно" заезжал на мою сторону.
— Забор потом поставим! — кричал он.
— Да всё нормально, мы мирные, — добавляла она.
А я стояла в огороде и чувствовала, что моя земля — как коврик в прихожей: на него все наступают, не разуваясь.
✦ "Мам, не обращай внимания. Главное — ты в порядке"
Сын приезжал редко. Говорил по делу, без эмоций.
— Мам, не накручивай. Это дача, а не Кремль.
— Не обращай внимания. Ты ж у нас мудрая.
Я кивала. Потому что иначе пришлось бы признать: меня нет. Я — только контур.
Контур вдовы. Контур хозяйки. Контур фона.
✦ "Злая стали, Лидия Николаевна?"
Молодая соседка однажды оставила мусор у калитки.
— Мы вынесем, просто пока поставили.
Я сделала замечание. Вежливо.
— А чего вы такая злая-то стали?
И всё.
Сломало не мусор, не проходы, не квадроцикл.
Сломала эта фраза. Потому что она была зеркалом.
Я действительно стала злой.
Не на них.
На себя.
✦ Я завела тетрадь. Чтобы не сойти с ума
Я начала записывать всё, что происходило.
Не для суда. Для себя.
Дата. Факт. Реакция. Эмоции.
"5 июля — Пётр поставил теплицу у моего забора, не спросив"
"10 июля — молодые снова заехали колесом на грядку"
"13 июля — я захотела уехать и не вернуться. Или вернуться с кувалдой"
Чем больше я писала, тем яснее становилось:
Всю жизнь я была “удобной”. И это не защита — это способ исчезнуть, чтобы не мешать другим.
✦ "Ща, Лидочка, пять минут…"
Среда. 10:10. Я собралась в поликлинику.
Подхожу к воротам — выезд перекрыт машиной Петра.
Прямо. Посреди. Как будто я — не человек, а прозрачное пятно.
— Петя, убери, пожалуйста. Мне ехать.
— Ща, Лидочка, пять минут. Жёнку довезу.
Я повернулась. Без слов.
Зашла в дом. Взяла телефон. Набрала 112.
✦ "Я не обязана быть мягкой, чтобы вам было удобно"
Когда приехала полиция, собрался мини-сход: Пётр, его жена, молодая пара.
Говорили хором:
— Мы ж по-соседски…
— Раньше нормально было…
— Ваш муж бы такого не допустил…
Я стояла на крыльце. И впервые не пряталась за улыбку.
— Я живу здесь. Это моя земля.
Не мужа. Не сына.
Моя.
Я не обязана терпеть.
Не обязана быть мягкой, чтобы вам было удобно.
Тишина. Даже птицы затихли.
Кто-то фыркнул. Кто-то ушёл. Но никто больше не перешёл мою границу.
✦ "Ты что, мам, бойцовский клуб открыла?"
Через неделю забор был новым. Ровным. Без "временно".
Соседи — на своей стороне.
Пётр теперь здоровается, но не заглядывает.
Молодая пара — тише воды. Даже колёса не сворачивают.
Сын приехал:
— Мам... ты что, бойцовский клуб открыла?
Я засмеялась:
— Нет. Просто перестала быть фоном. Стала домом. Для себя.