Под проливным дождем, превращающим улицы в мутные реки, Лера шла к дому, которого не видела три месяца. Каждый шаг отзывался болью в раненом
боку, но это была приятная боль — напоминание, что она еще жива. Фасад
материнской квартиры казался чужим: новые шторы, чужой цветок на
подоконнике, следы ремонта под окнами. Дверь открылась до того, как она успела поднести ключ.
"Я знала, что ты придешь," — мать стояла на пороге в поношенном домашнем
халате, но Лера сразу заметила дорогие часы на ее тонком запястье. Те
самые, что Карпов любил дарить своим "партнерам".
Квартира пахла лекарствами и чужим парфюмом. Лера машинально проверила углы — камер не было. Но в розетке у телевизора слабо мигал огонек. Жучок.
"Они предложили сделку," — мать говорила тихо, наливая чай дрожащими руками. Чайник свистел неестественно громко. — "Я знала, что ты вернешься
именно сюда."
Лера сжала кружку так, что пальцы побелели. Она видела, как мать украдкой смотрит на полку с фотографиями — там стояла новая рамка. Скрытая камера.
"Какая сделка?" — голос Леры звучал чужим даже для нее самой.
Мать вдруг улыбнулась той самой улыбкой, которой провожала ее в первый
класс. "Они сказали, ты стала убийцей. Что взорвала здание с людьми."
Она провела пальцем по краю кружки. "Но я знала, моя девочка не
могла..."
"Что они предложили?" — Лера перебила ее, чувствуя, как стены начинают сжиматься.
"Жизнь. Твою жизнь." Мать достала из кармана халата маленький пистолет — точную копию того, что был у Леры в кобуре. "Если я тебя остановлю, они
отпустят нас обеих."
Дождь стучал в окно, как назойливый гость. Лера смотрела на руки матери — те самые руки, что когда-то зашивали ей платье на школьный бал, теперь сжимали
оружие с непривычной уверенностью.
"Ты веришь, что они отпустят нас?" — Лера медленно подняла глаза.
Взгляд матери ответил раньше слов. Они обе знали правду. Пистолет на столе лежал ровно посередине между ними. Лера представила, как берет
его, выходит в дождь и продолжает охоту. Или как оставляет оружие,
обнимает мать и ведет ее к выходу — прямо в руки снайперов, наверняка
занявших позиции напротив. Часы на стене громко тикали. Те самые часы, что подарил Карпов. Лера вдруг поняла, что выбор уже сделан. И не ей. Она медленно потянулась к пистолету, глядя в глаза единственному человеку, который верил в нее до конца.
"Прости," — прошептала Лера. Но было уже поздно — для обеих.