Все части повести здесь
– Мы друг друга поняли – отрезала Лиля – я молчу, а вы не приближаетесь к нашей семье.
Он усмехнулся недобро:
– А есть ли она, семья-то эта? Мать не сильно вас жалует, как я посмотрю.
Конечно, он знал, как ударить побольнее. Лиля ничего ему не ответила, только посмотрела уничтожающим взглядом и ушла.
А через несколько дней смеющаяся Рая Величкина поведала Лиле историю.
– У меня подруга в Подлопатках живет, ну, не подруга, так, знакомая... Так вот, она мне тут рассказала – я полдня от смеха валялась. Она знает о том, что раньше Анатолий с Анфисой жил, а теперь с этой Клавкой сошелся, а она на той же улице живет. Так вот, говорит, иду я и вижу, как бежит Анатолий, а следом – Клавка с половником в одной руке и сковородкой в другой. Он ее пытается успокоить, на ходу чего-то там лепечет, а она только и успевает, что втянуть ему то по мягкому месту, то еще куда-нибудь.
Часть тридцать вторая
Услышав имя и фамилию отчима, Лиля даже опешила.
– Что с тобой, девочка? Ты побледнела.
– А вы ничего не путаете? – спросила Лиля у Евдокии Платоновны.
– Ну, милая моя! Ты не смотри, что мне лет уже... Память-то моя всегда при мне. А что тебя так испугало?
– Просто Анатолий Косыгин и есть тот самый отчим, сожитель моей мамы.
Мудрая женщина головой покачала.
– Не будет ей добра от него – бежать ей надо без оглядки от такого мужика. Сын его еще ничего, правда, по матери тосковал сильно, как она умерла, да только с Анатолием не затоскуешь – ремень в руки и вперед. Вся тоска быстро слетает. Тимофей мальчишка в общем-то был неплохой, но с таким отцом если рядом будет – тоже нелюдем станет.
– Евдокия Платоновна, а как так получилось, что его жена... умерла? Я не из праздного любопытства спрашиваю.
– Да я понимаю, девочка. Ты послушай-ка – он сначала нормальным был, Толька-то, а Екатерина – жена его, хорошая женщина, добрая.
– Он говорил маме, что она ушла от него к богатому любовнику...
– Ох, да кого ж твоя мама слушала-то! Ерунда все это! Тольку вряд ли кто-то долго вытерпит – это он попервоначалу такой, ну, вроде как нормальный. А потом... Потом он Катерину бить начал, и даже Тимофея один раз ударил, что тот в прихожую вылетел... Поколачивал он ее знатно, Катьку-то... Бьет, а на следующий день прощения просит, мол, прости дурака, люблю тебя сильно, не хотел, и так далее... Катерина, добрая душа, прощала, не заявляла никуда. А он присмиреет, месяц – два нормальный, а потом снова здорово...
– Что же она – в милицию не заявляла?
– Да какая милиция? Толька умел уговаривать... Ты пей, чай-то, пей, деточка...
– Спасибо. Вкусный, горячий... И что же? Как получилось, что она умерла?
– Она с мужчиной познакомилась, никакой он не богач, обычный, но любил ее, Катерину-то. Развелась с Анатолием она и переехала к родителям вместе с Тимофеем. Толька все ходил, выслеживал ее, в глаза заглядывал, прощения просил, но она сказала ему, что надоело ей его побои терпеть, она теперь другое отношение узнала, другую любовь. Я немного родителей Катерины знаю, это мне мать ее рассказала. Потом вроде как этот мужчина предложение ей сделал... Да вот не дожила она до свадьбы своей – обнаружили ее как-то раз утром на лестничной клетке. Лежала она в обмороке, то ли в коме уже, в синяках. Милиция приехала, посмотрела, сказали, что вроде с лестницы упала – все признаки, а в больнице выяснили, что у нее разрывы внутренних органов, мол, знатно кто-то попинал ее, да причем, очень грамотно – никаких следов снаружи не осталось. Конечно, родители сразу на Анатолия подумали, и милиции про него рассказали, да только на то время у него якобы алиби было – он у друга был, и там были еще пара мужиков – они подтвердили, что пили всю ночь и утро, и он вроде как всегда перед глазами у них был. А тут еще Катерина в себя пришла, и когда милиционер ее допрашивал – она сказала, что с лестницы упала, сама, никто ее не толкал, и не бил, и не пинал. Мол, сама я... А разрывы внутри – ну, от падения тоже...
Лиля головой покачала:
– Неужели она настолько его любила, что вот так защищала?
– Я думаю, дело тут в другом. Мягкая она была, добрая и скорее всего, чувствовала, что недолго ей осталось и думала о том, что лучше Тимка пусть с отцом будет, чем в детдом его заберут, если Анатолия посадят. Милиция-то только и рады – ничего расследовать не надо, дело можно закрыть. Катерина недолго в больнице пролежала – умерла вскорости. Тимке, однако, лет двенадцать было – самый такой возраст, когда без мамки нельзя...
– Кошмар какой – сказала Лиля – получается, преступник безнаказанным остался... А соседи?
– Да никто ничего не видел и не слышал – это ведь ночью случилось. В общем, спустили дело на тормозах, как у нас любят делать. Анатолий этот – страшный человек, если его никто не остановит, он, думаю, многим еще жизнь испортит. Если у Тимки есть шанс, то у него – нет...
– И у Тимки нет – тихо сказала Лиля, вспоминая холодные глаза парня, когда он в последнюю их встречу смотрел на нее. Но Евдокия Платоновна ее слов не услышала.
Немного посидев у женщины, Лиля отправилась в поселок. Она не стала рассказывать бабушке и сестре, а также Свете, о том, что узнала от женщины, но с матерью решила поговорить в самые ближайшие выходные, когда они будут на ферме.
Так и вышло – встретила ее в теплицах, подошла сама:
– Мы можем поговорить? Это очень серьезно!
Мать посмотрела на нее с удивлением, и Лиля вдруг увидела, что взгляд ее – пустой и потерянный, словно она как-то закрутилась в водовороте жизни и выбраться из него не может.
– Пойдем в удобрения, там нас хоть не услышит никто, я одна сегодня.
Они ушли в каморку, и там Лиля рассказала матери все, что она узнала от Евдокии Платоновны.
Услышав эту историю, Анфиса глаза закатила:
– Лиля, а ты уверена, что это Анатолий? Мало ли Косыгиных в городе?!
– Мам, да не бывает таких совпадений! Анатолий и сын его, Тимофей! Мама, ты понимаешь, что он опасен и что ты можешь быть следующей, если вы вдруг сойдетесь?
– Ох, Лиля, не верю я в то, что он мог так поступить! Ну и потом – ты же сама сказала, что по рассказу у Анатолия алиби...
– Мама, да такое «алиби» ничего не стоит на коленке состряпать! Милиция дальше разбираться просто не стала, потому что Екатерина покрывала его!
Анфиса встала с деревянного ящика, на котором сидела, и заявила дочери:
– Ну вот что, Лиля! Спасибо тебе за заботу, конечно... Но я сама взрослая и знаю, что делаю. И не верю, что Анатолий мог так с женой поступить...
– Мам, да он врал тебе! Сказал, что развелся, но при этом умолчал, что его жена умерла!
– И в чем же он соврал? Вот видишь, сама же говоришь – «умолчал». Умолчать – это не соврать. А то, что он разведен был – так это правда.
– Мам, он говорил о жене своей, как о живой! Сказал, что она ушла к богатому мужику – а разве это правда?! Почему он смолчал, что она умерла? Наверное, потому что чуял свою вину!
– Какие глупости! Лиля, ты всего себе навыдумывала, а теперь переварить не можешь. Все, дочка, хватит, не наговаривай на него! Я сама знаю, что делаю!
Впоследствии Лиля сильно пожалела, что разговорилась об этом с матерью, и все ей рассказала. Анфиса, видимо, поговорила об этом случае не только с Анатолием, но и с его пассией, потому что как-то раз, когда Лиля по неосторожности отправилась одна в уборную, Анатолий перехватил ее за руку и крепко сжал, а потом затащил за угол и прошипел:
– Я от твоей мамки отвязался? Отвязался! Ты этого хотела? Этого! Чего тебе еще от меня надо, что ты сплетни таскаешь про меня?! Закрой свой рот и помалкивай, а не то...
– Что «не то»? – спросила Лиля – побьете меня, как Екатерину, и может быть даже, до смерти?!
Он выпустил ее.
– Дура! Что вы, бабы, за неумный народ! Сказал тебе – заткнись, так нет, ты на рожон лезешь! Зачем тебе это, зачем тебе лишние проблемы?!
– Да отстаньте! – Лиля нашла в себе силы оттолкнуть его – и лучше не приближайтесь к нашей семье больше! Понятно? А то я по всему поселку раззвоню о том, как вы над женой издевались, и что умерла она потом!
– Тебе никто не поверит, и доказательств нет! По хорошему прошу – замолчи и оставь при себе свои умозаключения!
– Мы друг друга поняли – отрезала Лиля – я молчу, а вы не приближаетесь к нашей семье.
Он усмехнулся недобро:
– А есть ли она, семья-то эта? Мать не сильно вас жалует, как я посмотрю.
Конечно, он знал, как ударить побольнее. Лиля ничего ему не ответила, только посмотрела уничтожающим взглядом и ушла.
А через несколько дней смеющаяся Рая Величкина поведала Лиле историю.
– У меня подруга в Подлопатках живет, ну, не подруга, так, знакомая... Так вот, она мне тут рассказала – я полдня от смеха валялась. Она знает о том, что раньше Анатолий с Анфисой жил, а теперь с этой Клавкой сошелся, а она на той же улице живет. Так вот, говорит, иду я и вижу, как бежит Анатолий, а следом – Клавка с половником в одной руке и сковородкой в другой. Он ее пытается успокоить, на ходу чего-то там лепечет, а она только и успевает, что втянуть ему то по мягкому месту, то еще куда-нибудь. Так вот эта знакомая мне рассказала, что позже узнала – повздорили они с Клавдией, да крепко. Анатолий было за ремень да с кулаками на нее, но не тут-то было: Клавдия – женщина горячая, как начала его охаживать, да во вкус вошла со своим половником и сковородкой. И еще кричала – мол, я тебе не Катерина твоя, терпеть не буду. Жахну раз кулаком – рассыплешься. Да так оно и есть – Клавка неробкого десятка и по габаритам больше Анатолия.
От этого рассказа Лиле тоже стало смешно. Может быть действительно Анатолий останется с этой Клавкой и отстанет от их семьи.
Незаметно пролетела зима – в этом году она была вьюжная и холодная, с редким снегом и морозными днями, иногда температура доходила до минус тридцати восьми. Но в выходные Лиля все равно шла в теплицы, хотя бабушка и уговаривала ее больше отдыхать. Но отдыхать было некогда – нужно было платить за квартиру Вики, покупать одежду, питаться, снова приобрести что-то Олежке. Мать вроде успокоилась, уже не ходила за Анатолием, не заглядывала просительно в глаза. Лиля надеялась, что мать все же выправится, может быть, еще и встретит более достойного человека.
После Нового Года началась практика, и тут им со Светой повезло – Бакланов снова взял их без всяких разговоров. Бухгалтеров на производстве не хватало, дело было новое, боялись лишний раз в чем-то ошибиться, а Свету с Лилей можно было уже назвать опытными, они-то уж разбирались в тонкостях этой бухгалтерии.
– Лиля, ты же заканчиваешь нынче? – поинтересовался Бакланов как-то раз.
– Да, последний год.
– А чем планируешь дальше заниматься? В город поедешь или тут останешься?
– Да какой мне город, Борис Григорьевич. Тут же бабушка – как я ее оставлю?
– Ну, тогда, если желаешь – приходи ко мне уже в качестве бухгалтера. Также поставлю тебя на производство – пока никто лучше тебя не разбирается в тонкостях производственной бухгалтерии.
Лиля отблагодарила его – она уже думала о том, что попросит его о рабочем месте по окончанию учебы.
Вика теперь домой приезжала нечасто – чаще и выходные проводила в городе, ссылаясь на то, что то от колледжа в театр идут, то в салон красоты – смотреть, как мастера работают. В общем, заметила Лиля, что у нее стали довольно часто появляться какие-то отговорки, лишь бы в поселок не приезжать. Она иногда наведывалась к сестре без предупреждения, но видела, что ничего особого или из ряда вон выходящего в жизни Вики нет. Она усердно занималась, квартиру содержала в чистоте, занятия посещала – это Лиля знала от куратора, которой звонила время от времени.
Правда, Тамара, та самая соседка Вики, с которой Лиля тоже была в хороших отношениях, сказала ей как-то раз, когда Лиля заскочила к ней передать для ее малыша небольшие гостинцы – овощное пюре в баночках:
– Слушай, Лиль, мне кажется, у твоей сестры появился парень. Ну... или это просто был знакомый ее.
– Почему ты так решила?
– Ну, во-первых, это неудивительно – Вика девчонка красивая, у нее отбоя от кавалеров, скорее всего, нет. А во-вторых – я их видела на улице, возле нового торгового центра. Они так мило за руки держались.
– А сюда она его не приводила? Ты не видела?
– Нет. Вряд ли она станет это делать – она Евдокию Платоновну побаивается. А парень ничего так, симпатичный и конечно, ее постарше. Думаю, она влюблена, она такая в последнее время окрыленная ходит.
Лиля решила прозондировать почву и спросить об этом у самой Вики. Осторожно задала вопрос – встречается ли с кем-то сестра, на что та ответила, что нет, а если ей, Лиле, кто-то что-то и сказал, то это, скорее всего, видели ее с одним из тех, кто учился с ней в колледже, но они друзья и не более того.
К своему девятнадцатилетию Лиля успешно защитила диплом – у них со Светой все получилось, как они и задумали – обеим достались красные дипломы.
– Это все твой труд, детка! – говорила бабушка – я очень тобой горжусь! В институт бы тебе надо...
– Конечно, ба, но сначала я немного поработаю.
Она сразу, не желая отдыхать после диплома, устроилась на производство к Бакланову бухгалтером и принялась за работу.
Вика успешно перешла на второй курс, и Лиля тоже гордилась сестрой. На лето та приехала в поселок и устроилась в теплицы на упаковку.
Евдокия Платоновна, уже привыкшая и к своей квартиросъемщице, и к Лиле, сказала, что квартиру придержит до сентября – ей не деньги важны, а чтобы снимал человек уже знакомый ей и положительный.
Лето девчонки провели вчетвером – иногда к Светке наведывался Владимир, и они всей дружной компанией ходили на Юру купаться, а иногда поднимались на холм, Вика брала с собой гитару, и там они читали или пели песни. Жизнь протекала спокойно и равномерно, Лиля даже стала ходить с подругой и сестрой в поселковый клуб на дискотеку. Пока однажды равномерный ход их жизни не нарушило одно событие.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.