– Мой муж мозгами работает, не то, что твой, – ответила подруга в ответ на мою просьбу

Я стояла не в силах поверить в услышанное. На экране еще мерцало имя «Ира», но, кажется, в последний раз.

— Мой Олег мозгами работает, — только что сказала мне подруга. — У него очередь клиентов. Бесплатно возиться он не станет.

Ее голос звучал так… деловито-равнодушно. Будто плюнули в лицо. Лучше бы накричала. Я сглотнула комок горечи. Сказать что-то? Сорвусь. Промолчать? Не могу.

— Поняла, — выдавила я, прервала звонок и аккуратно положила телефон на стол. Сдержала желание швырнуть его.

За окном соседка поливала герань. В детской дочка напевала, строя башню из кубиков. Не зная, что маму только что предали.

...Два года назад Ира, сияя, получила ключи от своей «развалюхи».

— Больше никакой аренды! — щебетала она. — Стены облупленные, проводка жуткая, но зато своя!

Мой Максим, электрик, скривился, но согласился помочь. Я впряглась тоже. Мы сдирали обои, дышали пылью. Макс ковырялся в проводке, ставил розетки — не «на отвали», а на совесть. Ира суетилась с чаем и тряпкой. Когда я отказалась от денег, она плакала:

— Лиз, я вечно благодарна! Вы для меня больше, чем семья!

Мы даже в минус вышли на мелких расходниках. Я молчала.

А теперь мой рабочий ноут умер. Ира отказала так:

— Олег возьмет по прайсу. Это его заработок, не хобби.

— У нас сейчас туго, — попыталась я. — Иначе отдала бы в сервис...

— Лиз, я бы рада! Но это от него зависит.

— А ремонт? — не удержалась. — Там же куча работы!

— Это другое! — отрезала Ира. — После вашего ремонта стыки на обоях видны. А Олег — профессионал. Интеллектуальный труд!

После «интеллектуального труда» звук для меня выключился. Моего мужа, его золотые руки, только что унизили.

Вечером Макс, усталый, спросил про ноут.

— Пока ничего, — отвернулась я, стыдясь за чужую подлость. — Ира сказала, Олег «за спасибо» не работает.

Макс поднял брови. Не стал лезть.

Я вспомнила Бориса, однокурсника. Редко общались, но в студенчестве он чинил компы за конфеты. Написала. Не грузя историей.

— Привози, — ответил он просто.

Через час я была в его мастерской-квартире. Болтики, платы, паяльники. Он копался в ноуте, я пила чай.

— Повезло, экран, — сказал через полчаса. — Есть донор. Час — и оживет.

Я смотрела, как он быстро орудует отверткой. Было неловко. От того, какой простой бывает помощь, когда ее не взвешивают на весах корысти.

Оживший экран — глоток воздуха. Сунула Борису деньги. Он отмахнулся:

— Лиз, да ну! Помнишь, как ты мне перед госэкзаменом шпоры рисовала? Без тебя б диплома не видать. Я его давно окупил.

Дома открыла соцсети. Сообщение от общей знакомой: «Ира теперь в другом кругу. Статусная. Говорит, с нами не о чем говорить...»

Слова не задели. Будто цепи спали. Вымели мусор из души.

...Прошел месяц. Мы с Максом клеили обои в детской. Пахло краской, клеем. «Работа руками», — усмехнулась я про себя. Но как же она лечит!

Макс вытер пот.

— Завтра бортик и шторы. Нормально?

— Идеально. Спасибо, что терпишь мои вечерние ремонты, — улыбнулась я.

На телефоне — новое сообщение. От Иры.

— Привет! Максим не глянет кондиционер? Горит. Все мастера заняты, помираем от жары!

Я уставилась на экран. Дикость. После всего.

Ответила не сразу. Потом четко:

— Максим работает только по прайсу. Это труд. Не каждый умеет так руками махать.

Не месть. Справедливость.

Сообщение Иры исчезло. Она подчистила чат. Больше не писала.

Мы с Максом пили чай в обновленной детской. Усталые, но довольные.

— Красиво? — спросила я.

— Лучше, чем у Иры, — важно кивнул он. — Для дочки старался.

Я улыбнулась. Боль ушла. Я не потеряла подругу. Я отпустила человека, который измерял дружбу сантиметрами обоев и стоимостью пайки. Теперь помощь за спасибо — только взаимная. Без условий.