Не вода – поверхность переливалась сиреневым и серебряным, словно жидкий металл. Внутри мерцали прожилки темного кварца, как звездные скопления. В слабом свете фонаря она еле двигалась, обвитая холодным паром. Капля не испарялась, не растекалась. Она просто была – чужая и прекрасная. Первое свидетельство. Сердце космонавта колотилось. Он осторожно протянул руку в перчатке экзоскелета, пытаясь почувствовать вибрацию, излучение. Рука ощущала лишь холодное одиночество. Капля качнулась, отплыла и замерла, переливаясь, словно наблюдая. Он был один на один с чудом. Еще капли материализовались рядом, вися в темноте как часовые. Шлемной фонарь выхватил блеск кварцевого ядра. Ответ.
Не вода – поверхность переливалась сиреневым и серебряным, словно жидкий металл. Внутри мерцали прожилки темного кварца, как звездные скопления. В слабом свете фонаря она еле двигалась, обвитая холодным паром. Капля не испарялась, не растекалась. Она просто была – чужая и прекрасная. Первое свидетельство. Сердце космонавта колотилось. Он осторожно протянул руку в перчатке экзоскелета, пытаясь почувствовать вибрацию, излучение. Рука ощущала лишь холодное одиночество. Капля качнулась, отплыла и замерла, переливаясь, словно наблюдая. Он был один на один с чудом. Еще капли материализовались рядом, вися в темноте как часовые. Шлемной фонарь выхватил блеск кварцевого ядра. Ответ.
