Когда у тебя много времени, или по крайней мере, когда ты так считаешь, занять его очень трудно. При недоступности определенных занятий и дел, ты не можешь найти себе занятие не то, чтобы по душе, а просто найти. Именно по этой причине люди иногда сходят с ума, находясь в одиночестве. Паша не был в одиночестве и уже почти трое суток слушал как трекает языком этот Петро. Правда, если быть честным, последние сутки тот только ругался на всех и вся и умолял Пашу порешить его. У Петро начались сильные боли, он все больше стонал и скулил, прося помочь. Сам Паша чувствовал себя тоже не важно. На рану старался не смотреть, но ногу дергало и ломило. С раной было явно что-то не так. Ему не хотелось даже и думать, что может произойти дальше. Он старательно отгонял мысли о возможных последствиях своего ранения, но те, проявляя свою искусную коварность, не уставая продолжали лезть ему в голову. Паша осознавал, что нужна эвакуация.
Он обратил внимание на то, что птичка начала появляется с завидной периодичностью и, если выползти после ее отлета, у него будет примерно тридцать – сорок минут для того, чтобы попробовать отползти подальше в сторону своих.
Небо было свинцово – серое и начал накрапывать дождик. Паша несколько раз выглядывал наружу, силясь определить сколько тот еще будет идти и наконец решившись повернулся к Петро и спросил:
- Ну че бедолага, живы будем, не помрем? – он промолчал, дождавшись взгляда Петро и продолжил, - Ты терпи. Я сейчас доползу до своих и пришлю за тобой эвакуацию.
- Та нужна она мне, как мертвому припарка, твоя эвакуация. Ты лучше это, вызови мне подмогу, сориентируй на эту ямку моих братушек, вдруг заберут?
Паша кивнул в ответ и отвернулся. Подышал, подготовившись к движению и пополз. Первые мгновения дались очень тяжело, Пашу затрясло от боли. Он стонал, шипел, но продолжал ползти. Следующая серьезная проблема заключалась в необходимости выползти из окопа. Для здорового человека это не составило бы никакого труда, но в состоянии Паши эта задача превратилась в практически не преодолимый забор. Он трижды пробовал залезть и трижды падал. Потом притянул валяющееся метрах в пяти бревно и потихоньку, боясь соскользнуть вниз, выполз на край окопа. Полежал немного, успокаивая боль и ловя капли усилившегося дождя ртом, потом перевернулся на живот, осмотрелся. Примерно определив направление, в котором нужно двигаться, паша пополз. С каждым движением нога напоминала о себе. Паша старался не издавать никаких громких звуков, но хотелось орать и ругать все вокруг. Казалось, прошло уже много времени и было сделано большое расстояние. Паша увидел впереди край воронки, подтянулся и сполз туда, перевернувшись. Нога дарилась о лежащий внизу корень и Паша, от боли и накопившейся усталости, потерял сознание.
Ясный вместе с напарником, парнем с позывным «Топаз» уже израсходовали отведенное на поиски время. Дождь помогал им с птичками, но Лешего нигде видно не было. Сегодня они дошли почти до позиций противника, обнаружили свежие мины и решили дальше не соваться. Потом вернулись на край серой и решили сделать короткий привал. Надежды у Ясного больше не было. Скорее всего Леший лежал, где – ни будь засыпанный землей или того хуже – попал к хохлам. Ясный сплюнул, посмотрел на моросящее, темнеющее небо и сказал:
- Все Топаз, выходим. Опять пусто.
Напарник молча поднялся и пошел по видимой только ему тропе. Они шли молча, внимательно смотря себе под ноги. Вдруг Топаз вскинул руку и присел на колено. Ясный мгновенно среагировал и приготовился к самому трудному, начал наблюдать свой сектор.
- Неужели засада, когда эти твари успели? – успел подумать Ясный и внимательно осматривал то направление, куда обратил свое внимание Топаз.
Топаз сделал два шага назад и подошел к Ясному.
- Брат, там я вроде слышал какой-то звук. – Он указал в сторону располагающейся метрах в десяти воронки.
- Мы же осматривали ее, когда шли туда? – задал вопрос Ясный.
- Было. – Ответил Топаз и замолчал.
Ясный показал Топазу, чтобы тот смотрел по сторонам и пригибаясь выдвинулся к краю воронки. Подойдя к ней, замер, посмотрел сначала вокруг, ничего не обнаружив, потом перевел взгляд вниз и увидел Лешего. Тот лежал на спине и по его бледному лицу барабанили мелкие капли дождя. Ясный дал знак Топазу и спрыгнул в воронку, подскочив к командиру. Тот, почувствовав прикосновения к себе застонал и открыл наполненные болью и непониманием глаза.
- Ясный, - одними губами проговорил Леший, - Дополз.
- Ну почти, - улыбаясь как пацан шепотом проговорил Ясный.
Подскочил Топаз, они осмотрели командира, сделали обезболивающий укол и положив на тактически носилки, начали вытаскивать его к своим. Через некоторое время, пришедший в себя Леший, когда понял по довольной, уже расслабившейся физиономии Ясного, что они почти дома, сказал:
- Стойте парни, подождите.
Они остановились и Топаз, посмотрев по сторонам, закурил.
- Че там командир? - Спросил Ясный, глядя в лицо Лешему.
- Где радиостанция, что у меня была?
— Вот, - Ясный протянул намокшую рацию Лешему.
Леший включил радиостанцию, нажал на тангетку и произнес:
- Эй, кто живой, отзовись!
Та ожила в его руках и через некоторое время послышался ответ:
- Кто на связи – представься!
- Тебе без разницы, - чуть погодя ответил Паша, - Боец с позывным Щуп, находится в полу развалившемся блиндаже на серой, заберите.
Через некоторое время из радиостанции попросили координаты и Паша дав необходимые отметки, отключился.
- Ну там бог поможет, - отметил он и откинулся навзничь, расслабившись.
- Так, погнали, а то дождь заканчивается. – Поднял Топаза Ясный и они, подхватив носилки побрели в сторону своего расположения.
Ацтек от радости не мог найти себе место. Только что он жевал губы, потому что Ясный и Топаз опаздывали уже больше, чем на пол часа и готов был разорвать любого нарушителя какого-нибудь правила, появившегося рядом. И тут ему сообщили о прибытии разведчиков, да не одних, а с раненым Лешим. На улице уже закончился дождь, Ацтек дал необходимые указания дежурному, проверил работоспособность своей рации и направился к выходу. Когда он открыл дверь на улицу, услышал далекий разрыв, Ацтек замер, постояв так с минуту, он услышал еще один разрыв. Били из сто двадцатого. Он нахмурился и вернулся к дежурному, тот принимал доклад. Когда связь закончилась, он повернулся в сторону озадаченного командира и сказал:
- Странная тема, хохлы на серой какой-то блиндаж разворотили.
Ацтек постоял немного и произнес:
- Ладно, наблюдайте, если что я на связи. – после чего он вышел из блиндажа и побежал в сторону санчасти.