Ольга и Дима познакомились случайно — как это часто бывает. Он тогда устроился в новую фирму, она уже там работала офис-менеджером. Сначала общались по рабочим вопросам, потом он стал задерживаться у её стола дольше, чем нужно, и однажды пригласил на кофе. Всё как в кино: легкий флирт, неловкие паузы, короткие сообщения с глупыми смайликами, а через месяц они уже не представляли жизни друг без друга.
Дима не был романтиком до мозга костей, но Оля словно вытянула из него всё хорошее — и терпение, и заботу, и желание строить что-то настоящее. Он радовался её звонкам, скупал любимые багеты из ближайшей пекарни и слушал бесконечные истории про подружек, хотя раньше терпеть не мог «эти женские разговоры». Она была мягкой, женственной, немного рассеянной, но именно это его подкупало.
Через год он сделал предложение. Она плакала, он тоже чуть не расплакался — так, чуть-чуть, внутри. Родители с обеих сторон обрадовались, началась свадебная подготовка. Всё шло к логичному, светлому финалу: пригласительные, банкет, платье, кольца. Он работал допоздна, она выбирала торт и музыку. Пара, как с картинки.
Но за пару недель до свадьбы Оля изменилась. Сначала Дима это списывал на стресс. Она стала отстранённой, улыбалась больше, но как-то не ему. Уходила на йогу, возвращалась поздно, говорила, что было медитативно и «очень ресурсно».
Её стало как будто слишком много — этой лёгкости, воздушности, какой-то эйфоричной отрешённости. И ещё — они почти перестали заниматься любовью. Каждый раз находились причины — усталость, женские дни, «давай дождёмся свадьбы, это будет особенный момент».
А потом был вечер, когда Диме пришло сообщение от Артёма. Обычный WhatsApp. На экране — фотография.
— Димон, это ж вроде твоя будущая жена? Посмотри, может, обознался…
Дима сразу узнал Олю. На фото она сидела у барной стойки, прижавшись к какому-то мужику. Не просто сидела — улыбалась, как улыбаются, когда уже плевать на последствия. Мужик — крепкий, загорелый, с хвостиком — оказался тем самым «гуру йоги», про которого она так много болтала в последнее время.
— Ты чего, братан, завис? — позвонил Артём.
— Тём, это стопудово она… А где ты вообще это взял?
— Да в группе какой-то, я гуглил её фамилию... Ты, братан, не кипятись только пока. Может, подстава или фотошоп?
Но Дима уже не слышал. Сердце грохотало в груди, в голове крутился один и тот же кадр: Оля, бар, чужие руки. И сразу всплыли эти её странные разговоры, попытки отстраниться, воздушная чушь про «потоки и энергию».
Вечер тянулся как резина, и Дима всё ждал, когда Оля вернётся с занятий. Он сидел на кухне с чашкой холодного чая, уставившись в одну точку. Мысли путались, но решение уже созрело. Когда щёлкнул замок, он встал, встретил её в коридоре и, не говоря ни слова, положил телефон на тумбу перед ней.
— Оль, расскажи-ка мне, пожалуйста, что за фигня здесь происходит? — голос был ровный, почти чужой.
Оля машинально взяла телефон, взглянула на экран… и словно побледнела за пару секунд.
— Дим, я… это… понимаешь…
— Что, фотошоп? — перебил он, не повышая голоса.
Она опустилась на табуретку и вдруг заплакала. Не тихо, а как-то сразу — навзрыд, истерично.
— Это случайность… эмоции… Я почувствовала себя лёгкой, как будто в потоке… — пробормотала сквозь слёзы.
— И ты решила отдаться этому потоку? — отрезал он.
Она замолчала, взгляд вперилась в пол, губы дрожали. Дима медленно подошёл ближе.
— Говори прямо. Ты с ним спала?
Оля подняла на него глаза — глаза полные слёз, страха, вины — и едва слышно кивнула:
— Один раз… только один. И я потом так жалела… Я люблю тебя, Дима. Прости меня, пожалуйста...
Внутри всё горело. В груди мешалась злость с отвращением, руки тряслись, но он по-прежнему держался — будто внутри что-то выключилось.
— Свадьбы не будет, Оль. Завтра всё отменяю, — сказал он тихо, но твёрдо.
Она упала на колени, вцепилась в его джинсы, как утопающий в спасательный круг.
— Нет, пожалуйста, не делай этого… умоляю, Димочка! Всё готово… Все приглашены… Я исправлюсь, я умоляю тебя…
— Исправишься? Это как? — он смотрел на неё сверху вниз. — Ещё один поток эмоций поймаешь?
Оля рыдала уже вслух.
— Прости, я была глупой…
— Нет. Ты не была глупой. Ты была доступной, — сказал он с ледяной отстранённостью, отдёрнул ногу и пошёл к себе в комнату.
Оля осталась лежать на полу в коридоре, в скомканном платье, среди разбросанных пакетов. Она продолжала всхлипывать, но Диму уже не трогало. Он прошёл мимо неё, будто мимо незнакомки. В голове крутилась одна мысль: Как хорошо, что всё вскрылось до, а не после свадьбы.
Всю ночь Дима крутился в кровати, так и не сомкнув глаз. Мысли толпились в голове, как школьники перед контрольной — сумбурные, злые, обиженные. Перед глазами снова и снова вставала сцена: Оля, опустившая глаза, слёзы, признание, мольбы. Всё это уже не вызывало жалости — только усталость.
На рассвете он встал, заварил себе крепкий чай и молча начал собирать её вещи. Чемодан заполнился быстро — пару платьев, косметичка, её йога-коврик, любимый халат, который он сам когда-то ей подарил. Он поставил всё это аккуратно у двери, как будто прощался с каким-то этапом жизни.
Оля проснулась от щелчка замка. Села на диване, закуталась в плед, снова заплакала. Но теперь молча. Дима слышал, как она шепчет кому-то в трубку:
— Мама, он меня выставил… Да, прямо за дверь… Не знаю, куда теперь…
Он не вмешивался. Пусть говорит что хочет. Для него всё было кончено.
Утром, когда он только сел с чашкой кофе на балконе, зашёл Артём.
— Ну что, братан, как ты?
— Как? Отлично. Сэкономил кучу денег и нервов, — ответил Дима, отпивая из кружки.
Артём уселся рядом, усмехнулся:
— Ну ты и кремень, Диман! — хлопнул его по плечу. — А Олька что?
— Уехала к родителям, я думаю. Надеюсь, йога своего с собой не потащит, — хмыкнул он. — А то батя у неё не таких не любит.
Они оба рассмеялись. Смех вышел натянутым, но хоть немного отпустило.
Прошло пару недель. Всё вроде бы стало спокойнее. Но однажды вечером телефон тихо пикнул — пришло длинное сообщение. От Оли.
«Лёш, прости за всё, я реально всё поняла и потеряла самое дорогое в жизни. Ты был прав. Но если ты сможешь простить меня хоть когда-нибудь — дай знать. Я всегда буду любить тебя.»
Он долго смотрел на экран. Ни злости, ни жалости уже не было. Просто — пустота.
Не Лёш, а Дима, — подумал он. Видимо, рассылка у неё, или все это время ещё и Лёша какой то был? А может этого тренера йоги так зовут?
Он спокойно удалил сообщение и заблокировал номер. Возвращаться туда, где уже всё прогнило, он не собирался. В одну реку дважды не входят. Особенно если в ней уже побывал какой-то тренер по йоге.