Тиканье часов в тишине комнаты было как биение сердца отца – далекое, но упорное. Оно напоминало Алисе не только о потере, но и о странной встрече с Николаем Ивановичем. Его слова, родное не по фамилии, а по теплу, эхом отзывались в ее душе, противостоя ледяной тишине особняка.
На следующий день началась настоящая война. Ирина, прикрываясь заботой и необходимостью разобрать дела, методично вычищала дом от всего, что напоминало об Алисе и ее матери. Книги, завещанные отцом, оказались свалены в коробки в подсобке, будто ненужный хлам. Картину матери Ирина велела перенести на чердак, чтобы не портить новый интерьер.
Алиса, милая, тебе пора подумать о своем будущем, заявила мачеха за завтраком, едва глядя на нее. Особняк – это теперь наш семейный очаг с Дмитрием. Ты же взрослая девушка, пора обзаводиться своим углом. Мы, конечно, поможем с арендой первое время.
Дмитрий лишь кивал, поглощая омлет. Его интересовали только акции отцовской компании, которые он уже активно скупал на свои новые, щедрые карманные деньги.
Алиса молчала. Гнев, который раньше сжимал ее в комок, сменился холодной, почти расчетливой ясностью. Она видела их насквозь жадных, мелких, боящихся, что она предъявит права на что-то еще. Часы в ее кармане казались тяжелее.
Почему отец так настаивал, чтобы они были именно у нее? Не только из сентиментальности, чувствовала она. Он был слишком умным и предусмотрительным человеком.
Вечером, когда особняк погрузился в показное спокойствие, Алиса достала часы. Она изучала их при свете настольной лампы, старинный корпус, эмалевая крышка с едва заметной гравировкой.
Что-то щелкнуло у нее в памяти. Отец как-то обмолвился, что эти часы ключ. Она всегда думала, что это метафора. Но теперь…
Она нажала на боковую кнопочку. Ничего. Повернула заводную головку. Тиканье продолжилось. Тогда она осторожно надавила на часы, раздался тихий, едва слышный щелчок. Задняя крышка часов слегка приподнялась.
Под ней оказалось не механизм, а… тонкий флеш-накопитель, искусно вмонтированный в углубление.
Сердце Алисы заколотилось. Она вставила флешку в ноутбук. Папка с названием (для Алисы , только в случае крайней необходимости).
Внутри оказались сканы документов, аудиозаписи, фрагменты переписки Ирины и Дмитрия. Их разговоры с отцом, записанные скрытой камерой в кабинете. Их попытки манипулировать им, выведать пароли, намеки на подтасовки в отчетах еще при его жизни. А самое главное – документы, доказывающие, что значительная часть унаследованного состояния была выведена Ириной через офшоры год назад, по сути, украдена у компании и у отца.
Было и завещание отца. Если Алиса столкнется с несправедливостью со стороны Ирины и Дмитрия после моей смерти, эти документы передать нашему семейному адвокату, Петру Сергеевичу Гордееву.
Отец знал. Знал о их алчности и предательстве. И оставил ей не просто память, а оружие. Истинный ключ к ее свободе и справедливости.
Он не мог открыто противостоять Ирине при жизни – слишком сильны были ее сети манипуляций и, возможно, его собственная усталость или слепота.
Алиса не стала медлить. На следующее утро, пока Ирина и Дмитрий наслаждались иллюзией победы, она встретилась с Петром Сергеевичем Гордеевым. Старый адвокат, верный друг отца, выслушал ее, изучил документы. Его лицо стало суровым.
Алиса, твой отец был мудрым человеком. Он предвидел это. Дай мне три дня.
Эти три дня в особняке были адом тихого напряжения. Ирина чувствовала, что что-то не так, но не могла понять что. Она пыталась давить на Алису, но та была непроницаема.
На четвертый день в особняк явились не только Петр Сергеевич, но и юристы компании. Разговор был коротким и ледяным.
Ирина вначале пыталась возмущаться, кричать о клевете, но перед неопровержимыми доказательствами аудиозаписями ее же голоса, сканами ее же подписей, ее бравада рухнула. Дмитрий побледнел и забился в угол.
Последствия были стремительными и необратимыми.
Заморозка счетов, арест имущества, приобретенного на украденные средства. Контроль над компанией перешел под временное управление доверенных лиц адвоката, с последующей передачей Алисе, как истинной наследнице.
Ирина и Дмитрий были вынуждены немедленно покинуть особняк, который юридически никогда не был полностью их. Они остались практически ни с чем, погрязнув в судебных тяжбах и с разрушенной репутацией.
Алисе вернули не только книги и картину, но и законное место. Она стала владелицей того, что по праву принадлежало ей и ее отцу.
Алиса продала особняк. Слишком много холода и предательства было впитано его стенами. На вырученные средства она основала небольшой благотворительный фонд имени отца, поддерживающий одиноких пожилых людей – тех, для кого чужие часто становятся единственной опорой.
Она смотрела в окно своей уютной квартиры, которую купила. На улице шел дождь. Но теперь он не казался похоронным маршем. Он был просто дождем, частью жизни. А внутри нее было тихое, глубокое тепло.
