В заголовке не просто так стоит знак вопроса. В нашей культуре представление, которое ребёнок получает о смерти, носит дискуссионный характер. Взрослые не знают, как себя вести, когда с близкими случается трагедия. Редко понимают, чем поддержать человека, понёсшего утрату. И передают этот опыт детям.
Подход привязанности
Первая фрустрация по поводу смерти близкого связана с первой сепарацией дошкольника с мамой. У детей этот момент наступает в разное время. Моя дочь начала задавать вопрос, о том умру ли я, где-то в 3,5 года.
Важно понимать, что малыш в таком возрасте ещё не способен принять правду. Для его ещё несформированного сознания она неподъёмна. Поэтому в Институте Ньюфелда рекомендуют уворачиваться от такого вопроса, фокусируя на главном:
Хороший (-ая) мой (-я), я навсегда останусь твоей мамой.
Этого ответа будет достаточно, чтобы унять сепарационную тревогу.
Личный опыт, как ребёнка
Впервые потери близкого я коснулась в 8 лет. Умерла бабушка. Помню, как на кухне зазвонил телефон, мама ответила, а через несколько секунд зарыдала в голос. Ей сообщили о случившемся. Бабушке было 78 лет. Для меня такой исход стал естественным процессом жизни.
Когда мне было 12, погиб двоюродный брат, племянник отца. Ему было 18. Я видела переживания папы и переживала сама. Этот конец не казался естественным: он был молод. Понимала, что в этом случае нарушилось течение жизни и природы вещей.
Мама считала, что прощание с умершим не для меня. Ни в каком возрасте не брала меня на похороны. Я не представляла, как выглядит труп, как реагируют на потерю другие люди и какие ритуалы есть для прощания с человеком.
В 27 лет умер отец. Он ушёл быстро: за три месяца. Это время я была с ним. А когда всё случилось, занималась процессом похорон. Событие сильно ударило по моему здоровью. Я нарушила все традиции, не понимая их смысла. Не знала, что делать и как справляться с болью. Пыталась от неё бежать. Через 4 года у меня случился нервный срыв.
В итоге состояние горя длилось 10 лет. Позднее узнала, что горе может продолжаться от 1 года до 20 лет. Потом тело отпускает и смиряется. Это когда воспоминания об усопшем вызывают не слёзы тщетности, а улыбку на лице и благодарность за то, что человек был в жизни.
Субъективный взгляд, как родителя
Дочку родила в 35. Уже осознавала, что мне придётся адаптировать её к моменту потери близких. Для себя сделала вывод, что нельзя прятать детей, как это делала моя мама. Важно в течение всей жизни постепенно выстраивать ниточки, которые помогут пережить потерю.
Для себя вывела иерархию «всему своё время». Делюсь рассуждениями:
Возраст 3–7 лет. Родителю важно налаживать прочную связь с ребёнком. Эта связь поможет устоять в будущем. При этом не надо говорить напрямую: «Конечно, все мы смертны, и я умру». Лучше воспользоваться подходом Ньюфелда.
Возраст 8–12 лет. Брать школьника на поминки, минуя часть религиозного ритуала и церемонии прощания с телом. Ему важно увидеть, что кончина близкого – это горе, которое окружающие оплакивают.
Возраст 13–17 лет. Брать подростка на каждый этап церемонии прощания: религиозный ритуал, погребение и поминки. В этом периоде сознание уже готово к осознанию момента смертности тела. Процесс прощания помогает увидеть трансформацию утраты и проживания горя утратившего. Важно вовлекать подростка в поминовение усопшего по религиозной традиции.