Марина сидела за кухонным столом и смотрела на заварочный чайник. Вода остыла, пакетик чая плавал на поверхности, как чужой.
День прошёл, как в дымке. Она вернулась с похорон, переоделась, убрала пальто, вымыла руки — и всё.
Телевизор молчал. Телефон лежал экраном вниз.
На обед не было аппетита. На жизнь — тоже.
Она не плакала. Даже когда сняла с полки коробку, где хранила свидетельство о браке — жёлтый лист, аккуратно заламинированный:
Руднева Марина Сергеевна, Руднев Артём Игоревич. Брак заключён в 2001 году.
Никаких других записей. Никаких разводов.
Марина гладила пальцем буквы. Как будто всё ещё можно было их стереть.
2001 год. Воспоминание.
— Ну что, Марин, согласна быть моей женой?
— А если нет?
— Тогда заберу тебя силой. И увезу на край света, — усмехнулся Артём и ткнул носом в её плечо.
Они тогда жили в общаге: на одной кухне — с пятью соседями, в комнате — с её сестрой.
У Артёма был пейджер, джинсы с рынка и мечта — стать богатым и «своим боссом». Он говорил с жаром, как в кино.
Она слушала и верила.
Она работала медсестрой, он подрабатывал то на стройке, то на рынке.
Жили бедно, но вместе.
На завтрак — яичница, на обед — суп из куриных шеек.
И счастье, которое казалось вечным.
Потом родилась Алина.
Марина ушла в декрет. Артём занялся «делами» — какими-то поставками, сделками.
Говорил, всё честно. Только не вникай. Главное — скоро заживём.
Настоящее.
Марина помнила, как он впервые купил ей серьги — дешёвенькие, но золотые.
А потом — начались поездки. Совещания. Телефонные звонки, которые он не принимал при ней.
И однажды он сказал:
— Мне нужно пространство. Ты слишком много требуешь. Я устал. Я хочу быть… свободным.
Он ушёл без скандала. Без обвинений. Просто собрал чемодан и исчез.
Марина не удерживала. Гордая. Униженная.
А теперь оказалось — ушёл к другой. И, возможно, не тогда, а гораздо раньше.
Телефон пискнул. СМС от подруги — коротко:
«Марин, держись. Говорят, у него с этой Ириной давно было. У неё сеть салонов красоты, они вместе открыли.»
Сеть салонов.
Марина посмотрела на руки. Сухие, с короткими ногтями, натруженные.
Каждый день — перевязки, уколы, больные, крики.
С 2001 года — медсестра.
Он разбогател. Она осталась там, где и была.
Почему?
Потому что любила. Потому что рожала, готовила, стирала.
Потому что доверяла. Потому что не полезла в «его дела».
Потому что не умела жить по-другому.
А он… он построил бизнес с другой.
Может быть, даже на деньги, которые изначально она отдавала на «развитие».
Ирина. Хозяйка салонов. Элегантная, уверенная. Вдова.
Женщина, которая будет претендовать на всё — дом, счета, даже воспоминания.
Марина встала. Прошла по комнате. Остановилась у старого серванта.
Открыла ящик. Там лежали фото:
— свадьба,
— выписка из роддома,
— Артём с дочкой на качелях,
— и последнее фото — на кухне, за столом, когда он ещё жил с ней.
Она взяла ножницы и медленно разрезала фото пополам.
Пусть каждый останется на своей половине.
Вечер.
Зазвонил телефон. Номер — неизвестный.
— Марина Сергеевна? Это Алексей Воронцов.
— Да, слушаю.
— Завтра подойдите в отделение, пожалуйста. Появились документы.
— Что за документы?
— Завещание. И письмо. Адресовано вам. От Артёма.
Марина села.
— Я приду.
В ту ночь она не спала.
В голове крутились только два слова:
Я — жена. Или нет?
