Середина октября выдалась на редкость морозной. Ночами подмораживало так, что даже заячьи уши стыли. Кузьмич, умудренный опытом охотник, решил попытать счастья на лося. У ходового солонца, что устроен в распадке, он устроил засидку на скалке, делая все необходимые поправки на ветер.
Полная луна светила так ярко, что приборы ночного видения были ни к чему — можно было читать газету (если бы, конечно, Кузьмич взял её с собой, но кто же на охоту с газетой ходит?).
К полуночи вышел главный герой — красавец-лось с рогами-лопатами. Зверь проигнорировал солонец и начал медленно продвигаться в сторону засидки, жуя молодые осиновые ветки с таким видом, будто делал всем огромное одолжение.
Всё шло по плану. Сохатый приближался к охотнику, и когда до идеального выстрела оставалось всего пять метров, он вдруг замер. Кузьмич затаил дыхание, но лось, словно издеваясь, не торопился выходить из кустарника.
Охотник терпеливо ждал, как вдруг откуда-то сбоку раздался квакающий звук.
«Вот те на! — подумал Кузьмич. — Гон-то уже давно прошёл, кто это там квакает?»
Сохатый отреагировал мгновенно. Он так взревел, что у Кузьмича не только волосы встали дыбом — даже зубы зашевелились. Ломая кустарник, зверь ринулся на зов таинственного соперника.
«Ну вот, — вздохнул Кузьмич, — опять не судьба».
Он начал собираться домой, усмехаясь над ситуацией. «А ведь если бы шёл по тёмной дороге и услышал такой рёв, — подумал он, — точно бы в штаны навалил со страху».
От этой мысли Кузьмич припустил домой так резво, что даже зайцы, увидев его в свете луны, решили: «Лучше переждём в норе, пока этот сумасшедший мимо пронесётся».
А где-то в лесной чаще неугомонный лось всё продолжал квакать, словно в надежде, что его романтическое настроение, накрывшее его как волна, не исчезнет так быстро и неожиданно.