Валентине Петровне казалось, что воздух в этой деревне пахнет предательством. Сын с невесткой заманили ее сюда, в эту глушь, а сами теперь копошатся в огороде, как будто нашли сокровище. Веками тут ничего не менялось – те же серые избы, те же облупленные заборы, та же пыль столбом от редких машин.
– И охота вам в земле ковыряться? – скривилась Валентина Петровна, поправляя на голове шелковый платок. – Чего хорошего в этой даче?
Сын даже не обернулся – только спина, обтянутая выцветшей футболкой, дрогнула. Зато невестка, Наташа, выпрямилась, отряхнула землю с ладоней и посмотрела прямо на свекровь. В этом взгляде что-то промелькнуло – не злость, а какая-то тихая решимость, от которой Валентине Петровне стало не по себе.
– Мы же объяснили, мама, – сказала Наташа, и это обращение, как всегда, резануло слух Валентины Петровны. – Это наш выбор. И вам тут будет хорошо, свежий воздух...
– Ха! – фыркнула Валентина Петровна. – В моем возрасте не воздухом дышать нужно, а жить по-человечески! А тут... – она обвела рукой пространство вокруг, – тут и сортир на улице, и вода из колодца. Это в двадцать первом веке! И ради чего? Ради этих помидоров, которые в магазине купить можно?
Сергей наконец обернулся. Лицо его было спокойным, но глаза – точная копия глаз Валентины Петровны – смотрели устало и как-то отстраненно.
– Мам, давай не начинать, а? Ты же знаешь, что у нас нет выбора. Квартиру пришлось продать.
– Потому что ты попался на удочку этим мошенникам! – всплеснула руками Валентина Петровна. – Я тебе говорила – не связывайся! А ты все "бизнес, бизнес"... И вот, пожалуйста – прогорел, остался без копейки, еще и меня за собой в эту дыру утащил!...
Три месяца назад жизнь семьи Коваленко перевернулась с ног на голову. Сергей, владелец небольшой, но стабильной фирмы по установке пластиковых окон, решил расширить бизнес и взял крупный кредит. Партнер, с которым он собирался открывать новый филиал, исчез вместе с деньгами. Оставшись с огромным долгом, Сергей был вынужден продать квартиру в центре города – трехкомнатную, с видом на парк, гордость Валентины Петровны.
А теперь вот эта дача – старенький домик, доставшийся от бабушки Наташи. Раньше сюда приезжали только на выходные, но теперь это был их единственный дом. Валентина Петровна, привыкшая к комфорту городской жизни, никак не могла смириться с новой реальностью.
– Знаете что, – сказала она, поджав губы, – я, пожалуй, к Зинаиде перееду. Она давно звала. У нее хоть квартира нормальная, с горячей водой.
Наташа и Сергей переглянулись. Зинаида – бывшая коллега Валентины Петровны, с которой та регулярно созванивалась, обсуждая сериалы и жалуясь на детей.
– Мам, – осторожно начал Сергей, – но ведь... Зинаида вроде в однушке живет? Куда она тебя поселит?
– Найдем как устроиться, – отрезала Валентина Петровна. – Лучше у нее на раскладушке, чем тут с вами в этом... – она снова обвела рукой пространство, не находя подходящего слова.
– Ну как знаешь, – пожал плечами Сергей. – Только учти, что денег у нас сейчас нет. Ни на поездки в город, ни на... другое.
Валентина Петровна хмыкнула и ушла в дом. Когда за ней закрылась дверь, Наташа подошла к мужу и положила руку ему на плечо.
– Опять двадцать пять, – вздохнула она. – Может, и правда пусть к Зинаиде едет? Хоть отдохнем от этого брюзжания.
– Не поедет она никуда, – покачал головой Сергей. – Просто давит на жалость, думает, мы начнем уговаривать. А мне, честно говоря, уже все равно. Устал я от этого всего...
Наташа крепче сжала его плечо.
– Мы справимся, – сказала она. – Смотри, у нас уже морковка всходит. И редиска. А еще я сегодня на почту ходила – там объявление повесили, что на консервный завод рабочие нужны. Временно, но все же...
Сергей невесело усмехнулся:
– Консервный завод... Я окончил экономический, десять лет свой бизнес строил, а теперь – на завод, банки закатывать?
– Временно, – повторила Наташа. – Все временно. Главное – не сдаваться.
Ночью Валентина Петровна не могла уснуть. В городской квартире она привыкла к шуму – гудению машин за окном, шагам соседей сверху, гулу лифта. А здесь была пронзительная тишина, прерываемая лишь уханьем совы где-то в лесу да поскрипыванием старых половиц. В комнате пахло чем-то травяным – Наташа развесила под потолком пучки мяты и чабреца.
"И зачем мне эти травки? – раздраженно думала Валентина Петровна. – Таблетки давно изобрели".
Она поворочалась, пытаясь устроиться поудобнее на старой кровати. Матрас был слишком мягким, подушка – слишком жесткой. В голову лезли непрошеные мысли.
Вспомнилось, как Сергей, еще совсем мальчишкой, прибежал домой с разбитой коленкой. Как он плакал, уткнувшись ей в плечо, а она гладила его по голове и шептала: "Все пройдет, сыночек, все пройдет". Тогда она еще была замужем за его отцом, и жили они в маленькой квартирке на окраине. Потом был развод, и она осталась одна с десятилетним сыном. Надрывалась на двух работах, но вытянула, поставила на ноги, выучила. И вот теперь...
"Неблагодарный, – с горечью подумала она. – Я ему всю жизнь отдала, а он... Променял меня на эту... на свою Наташу".
Но где-то в глубине души шевельнулось сомнение. Действительно ли Сергей был неблагодарным? Разве он не ухаживал за ней, когда она сломала ногу три года назад? Разве не звонил каждый день, не приезжал с гостинцами? А когда она наотрез отказалась переезжать к ним, настоял, чтобы она жила рядом, и нашел ей квартиру в соседнем доме.
"Ну и что, – упрямо думала Валентина Петровна. – Это его долг. Я мать, я имею право...".
Но фраза звучала фальшиво даже в ее собственной голове.
Утро началось с крика петуха и стука в дверь. Валентина Петровна, с трудом разлепив глаза, увидела на пороге своей комнаты Наташу с чашкой чая.
– Доброе утро, – улыбнулась невестка. – Я вам чай принесла. С мятой. И булочки испекла.
Валентина Петровна посмотрела на чашку, на улыбающееся лицо Наташи, и внезапно ей стало стыдно за вчерашнюю сцену. Но признать это вслух она не могла.
– Спасибо, – сухо ответила она, принимая чашку. – А Сергей где?
– Уже на консервном заводе. Его взяли, представляете? Правда, не технологом, как он хотел, а грузчиком, но это пока. Он говорит, что будет присматриваться, может, потом на другую должность переведут.
Валентина Петровна хмыкнула, но промолчала. Она помнила Сергея студентом экономического – как он гордился своей будущей профессией, как мечтал о собственном деле. И вот теперь – грузчик на консервном заводе...
– А вы что сегодня планируете делать? – спросила Наташа, прерывая невеселые мысли свекрови.
– А что тут можно делать? – пожала плечами Валентина Петровна. – Разве что с Зинаидой созвониться, узнать, как там в городе дела.
– Можно в огороде помочь, – предложила Наташа. – Или в доме. Я сегодня хочу полы перекрасить, а то они совсем облезли.
– Ну уж нет, – отрезала Валентина Петровна. – В моем возрасте по полам ползать... Увольте.
Наташа кивнула, словно другого ответа и не ожидала, и вышла из комнаты. А Валентина Петровна осталась сидеть на кровати с чашкой чая, который уже начал остывать.
День тянулся медленно. Валентина Петровна пыталась дозвониться Зинаиде, но та не брала трубку. По телевизору показывали какое-то дурацкое ток-шоу, а книг в доме, кроме старых потрепанных детективов, не было. От нечего делать она вышла на крыльцо.
Наташа, как и обещала, красила полы – в кухне и в прихожей. Окна были распахнуты настежь, и запах краски смешивался с ароматом цветущей сирени.
– Присядьте на лавочку, – предложила Наташа, заметив свекровь. – Там хорошо, в тени. И сирень пахнет.
Валентина Петровна хотела было отказаться, но вдруг поймала себя на мысли, что ей действительно хочется посидеть в тени, послушать птиц, вдохнуть аромат сирени. В городе такой возможности не было – сирень там быстро отцветала, а птицы не пели так звонко.
Она устроилась на старой скамейке под раскидистой яблоней. Отсюда открывался вид на огород, где ровными рядами зеленели всходы. Валентине Петровне вдруг вспомнилось детство – деревня под Воронежем, бабушкин дом, грядки с морковкой и горохом. Как она любила рвать прямо с грядки молодой горошек и есть его, сладкий, хрустящий!
"Надо же, – подумала она с удивлением, – а ведь я почти забыла об этом".
– Наташ, – окликнула она невестку, – а горох вы посадили?
Наташа выглянула в окно, удивленная неожиданным вопросом.
– Посадили, конечно. Вон там, у забора. Уже всходит. А что?
– Да так, – пожала плечами Валентина Петровна. – Вспомнилось просто...
Наташа улыбнулась и снова скрылась в доме. А Валентина Петровна продолжала сидеть на скамейке, глядя на зеленые ростки и вспоминая давно забытые картины из детства.
Вечером вернулся Сергей – усталый, пропахший чем-то кислым, но с какой-то новой искоркой в глазах.
– Представляете, – сказал он, умываясь прямо во дворе из ведра, – я сегодня с директором завода познакомился. Оказывается, он тоже когда-то свой бизнес имел, потом прогорел, а теперь вот – поднялся снова. Говорит, что нужен человек с экономическим образованием в бухгалтерию. Предложил попробовать!
Наташа просияла, а Валентина Петровна неожиданно для себя почувствовала укол ревности. Сын радовался какой-то мизерной должности в бухгалтерии, как будто ему предложили место министра!
– И сколько там платят? – спросила она. – На новую квартиру хватит?
Улыбка Сергея померкла.
– Мам, ну зачем ты так? Ты же знаешь, что мы сейчас не можем позволить себе квартиру. Но это начало. Надо же с чего-то начинать.
– В твоем возрасте пора бы уже не начинать, а иметь что-то стабильное, – проворчала Валентина Петровна. – Мне вот скоро семьдесят, а я до сих пор не знаю, где зиму проведу.
– Здесь и проведешь, – сказал Сергей. – Где же еще? Мы дом утеплим, печку починим. Будет тепло, не переживай.
– Ага, и воду из колодца таскать по морозу, – съязвила Валентина Петровна. – Прекрасные перспективы.
Сергей вздохнул и пошел в дом переодеваться. А Наташа, проводив его взглядом, неожиданно села рядом с Валентиной Петровной на скамейку.
– Валентина Петровна, – сказала она тихо, – знаете, я ведь понимаю, как вам тяжело. Вы привыкли к другой жизни. Но поймите и нас – мы сейчас просто пытаемся выжить, встать на ноги. И Сереже очень нужна ваша поддержка. Он ведь держится изо всех сил, но я же вижу, как ему тяжело.
Валентина Петровна хотела ответить что-то колкое, но вдруг увидела, что в глазах невестки стоят слезы. И эти слезы были не показные, не "давящие на жалость", а настоящие – от усталости, от безысходности, от постоянного напряжения.
– Я... – начала Валентина Петровна и запнулась. – Я просто не знаю, как жить дальше. Мне страшно, понимаешь? Я привыкла все контролировать, все планировать. А тут...
– Никто из нас не знает, – покачала головой Наташа. – Но вместе легче. Правда.
Она протянула руку и осторожно коснулась руки свекрови. И Валентина Петровна, к своему удивлению, не отдернула руку.
Прошел месяц. Валентина Петровна сама не заметила, как втянулась в новую жизнь. Сначала она просто сидела на скамейке, наблюдая, как Наташа возится в огороде. Потом начала давать советы – как правильно окучивать картошку, когда лучше поливать помидоры. Наташа слушала внимательно, благодарила. А потом как-то незаметно Валентина Петровна и сама взялась за лейку.
Оказалось, что руки еще помнили движения, а тело – несмотря на возраст и нажитые болячки – все еще было способно и наклониться, и потянуться. После работы в огороде спалось лучше, а таблетки от давления приходилось пить реже.
Сергей действительно перешел в бухгалтерию консервного завода. Платили там немного, но на самое необходимое хватало. А главное – к нему снова вернулась уверенность в себе, блеск в глазах, желание двигаться дальше.
Однажды вечером, когда они сидели на крыльце – Сергей, Наташа и Валентина Петровна – и пили чай с медом, Сергей вдруг сказал:
– А знаете, я тут подумал... Может, нам не надо возвращаться в город?
Наташа удивленно посмотрела на мужа:
– В каком смысле?
– Ну, смотри, – начал Сергей, и в его голосе появились знакомые нотки азарта, которые Валентина Петровна не слышала уже давно, – здесь у нас свой дом, свой огород. Воздух чистый, люди нормальные. В городе что? Съемная квартира, пробки, суета. А тут можно свое дело начать. Например, теплицы поставить и выращивать... ну, не знаю, помидоры черри. Или зелень – петрушку, укроп. В городе на рынке это хорошо берут.
– Ты серьезно? – Наташа смотрела на мужа с недоверием. – А как же твои планы вернуться в бизнес?
– А кто сказал, что это не бизнес? – пожал плечами Сергей. – Бизнес – это когда ты создаешь что-то ценное и получаешь за это деньги. Помидоры – это ценно. Особенно хорошие, выращенные без химии.
Валентина Петровна слушала сына и не верила своим ушам. Ее Сережа, который всегда мечтал о большом городе, о своей фирме с сотней сотрудников, теперь говорил о помидорах черри с таким же энтузиазмом!
– А что думаешь, мам? – вдруг спросил Сергей, поворачиваясь к ней.
Валентина Петровна растерялась. Еще месяц назад она бы высмеяла эту идею, назвала бы глупостью, блажью. Но сейчас...
– Я думаю... – медленно начала она, – я думаю, что в этом что-то есть. Мой отец, твой дед, всегда говорил: земля не обманет, земля всегда прокормит.
Сергей улыбнулся – широко, открыто, как в детстве.
– Вот и я о том же! А еще я тут узнал, что можно грант получить на развитие фермерского хозяйства. Не такие уж большие деньги, но на старт хватит.
– А дом? – спросила Наташа. – Он же старый совсем, зимой холодно будет.
– Отремонтируем, – уверенно сказал Сергей. – Я уже прикинул – если продать мою машину, хватит на утепление и новую печь. А потом, когда дело пойдет, и газ проведем, и водопровод сделаем.
Они еще долго сидели на крыльце, обсуждая планы, споря, мечтая. А когда стемнело и в небе высыпали звезды – яркие, крупные, каких в городе не увидишь, – Валентина Петровна вдруг поймала себя на мысли, что ей спокойно и хорошо. Впервые за долгое время.
Зинаида все-таки позвонила – через полтора месяца после переезда Валентины Петровны в деревню.
– Валя, ты где пропала? – затараторила она в трубку. – Я тебе звоню-звоню, а ты не берешь! Уже думала, не случилось ли чего!
– Все в порядке, Зина, – ответила Валентина Петровна, прижимая телефон к уху и одновременно перебирая крыжовник, собранный утром. – Просто тут связь плохая, не всегда ловит.
– Так ты все еще в деревне? – изумилась Зинаида. – Господи, Валя, как ты там выживаешь? Помню, как ты ругала свою дачу – комары, говорила, грязь, неудобства...
Валентина Петровна улыбнулась. Действительно, когда-то она именно так и думала. Но теперь...
– Знаешь, Зин, тут не так уж плохо, – сказала она. – Привыкаешь постепенно. Зато воздух какой! И тишина... А еще мы тут дело начинаем – семейный бизнес, можно сказать.
– Какой еще бизнес? – не поняла Зинаида.
– Сельскохозяйственный, – с гордостью ответила Валентина Петровна. – Сергей теплицы ставит, будем помидоры выращивать. И не простые, а особенные – черри называются, маленькие такие, но очень вкусные.
В трубке повисло молчание. Потом Зинаида осторожно спросила:
– Валя, ты это серьезно? Какие помидоры? Ты же всегда говорила, что земля – это грязь, что огород – это каторга...
– Ну, мало ли что я говорила, – отмахнулась Валентина Петровна. – Человек меняется. И потом, знаешь, есть в этом какой-то смысл – вырастить что-то своими руками. Посадить, полить, увидеть, как оно растет, а потом собрать урожай. Это же... – она искала слово, – это же как жизнь создавать.
Зинаида помолчала, а потом сказала:
– Ты изменилась, Валя. Я тебя таких слов отродясь не слышала.
– Может, и изменилась, – согласилась Валентина Петровна. – А может, просто вспомнила то, что давно забыла.
Осень пришла неожиданно – вроде бы еще вчера было тепло, а сегодня утром трава покрылась инеем, и дыхание вырывалось изо рта белым паром.
Они сидели в кухне – Валентина Петровна, Сергей и Наташа – и пили чай с яблочным пирогом. За окном падали желтые листья, стучал по крыше дождь. В печке потрескивали дрова, распространяя по дому уютное тепло.
– Знаете, – сказала вдруг Валентина Петровна, – я тут подумала... Может, мне все-таки к Зинаиде переехать на зиму? Все-таки в городе удобнее – магазины рядом, поликлиника...
Сергей и Наташа переглянулись.
– Мам, – осторожно начал Сергей, – но ты же... ты же вроде уже привыкла тут. И с теплицами помогаешь, и...
– Да я не насовсем, – перебила его Валентина Петровна. – Просто на зиму. А весной вернусь, когда сажать начнете. Без меня же вы тут пропадете, – она усмехнулась, но в усмешке не было обычной желчи, только мягкая ирония.
– А как же дом? – спросила Наташа. – Мы ведь печку новую поставили, газовую колонку купили. Теперь и горячая вода есть, и тепло.
– Это все хорошо, – кивнула Валентина Петровна. – Но дело не в этом. Просто... – она замялась, подбирая слова, – просто вам, наверное, тоже нужно побыть вдвоем. Без меня. А то я все время рядом, под ногами путаюсь...
– Мама! – воскликнул Сергей. – Ты что такое говоришь? Мы же семья! Какое "под ногами"?
– Семья – это хорошо, – улыбнулась Валентина Петровна. – Но и личное пространство тоже нужно. Я вот только сейчас это поняла. Раньше думала – чем ближе, тем лучше. А теперь вижу – иногда нужно и расстояние держать. Чтобы... чтобы не задушить любовью.
Наташа встала из-за стола, подошла к свекрови и обняла ее за плечи.
– Валентина Петровна, – сказала она тихо, – вы не представляете, как много для нас значите. И дело не только в помощи с теплицами или огородом. Просто... просто с вами лучше, понимаете? Полнее как-то. И Сережа спокойнее, когда вы рядом.
Валентина Петровна почувствовала, как к горлу подступает ком. Она не привыкла к таким словам, не умела отвечать на них. Поэтому просто похлопала Наташу по руке и сказала:
– Ладно, уговорили. Остаюсь. Но учтите – теплицу с восточной стороны ставить не будем! Там тень от яблони, помидоры не вызреют.
Сергей рассмеялся, и напряжение момента рассеялось.
– Договорились, мам. Будет по-твоему.
Снег выпал в середине ноября – неожиданно много для этого времени года. За ночь намело сугробы выше колена, и утром пришлось расчищать дорожки.
Валентина Петровна стояла у окна, глядя, как Сергей орудует лопатой. Телефон в ее руке завибрировал – пришло сообщение от Зинаиды: "Ну что, Валя, когда приезжаешь? Комнату приготовила, ждем!"
Валентина Петровна перечитала сообщение дважды, потом отложила телефон и вышла на крыльцо. Мороз ударил в лицо, но она даже не поежилась.
– Сереж, документы на грант когда подавать будешь?
Сын выпрямился, опершись на лопату:
– В понедельник поеду. А что?
– Я с тобой, – отрезала Валентина Петровна. – Вчера вечером смотрела, как правильно бизнес-план составить. У тебя там в расчетах нестыковка.
Сергей усмехнулся:
– Мам, ты же экономист, а не агроном.
– Зато я умею считать, – парировала Валентина Петровна. – И потом, я тут кое с кем познакомилась в деревне. Клавдия Игнатьевна, она раньше главным агрономом в совхозе работала. Она мне рассказала, как правильно расчеты делать – сколько удобрений, сколько рассады, какой объем продукции на выходе. У тебя там цифры нереальные.
Сергей воткнул лопату в снег и подошел к матери:
– Что, прямо так нереальные?
– Прямо так, – кивнула Валентина Петровна. – В два раза завысил урожайность. Такой бизнес-план любая комиссия забракует. Давай-ка сегодня вечером сядем, все пересчитаем.
Из дома выглянула Наташа:
– Чаю горячего?
Валентина Петровна покачала головой:
– Некогда чаи гонять. Дел полно. Вон, теплица под снегом может не выдержать. Надо подпорки ставить. И еще я подумала – может, не только помидоры? Клавдия говорит, что зелень зимой выгоднее. Меньше света нужно, быстрее оборот.
Сергей и Наташа переглянулись, и Сергей рассмеялся:
– Мам, а помнишь, как ты три месяца назад кричала: "И охота вам в земле ковыряться? Чего хорошего в этой даче?"
Валентина Петровна фыркнула:
– Ну, сказала и сказала. Мало ли что я говорю. Человек имеет право менять мнение.
Она спустилась с крыльца, проваливаясь в снег почти по колено, и направилась к теплице.
– Не стой столбом! – бросила она через плечо сыну. – Лопату бери, надо дорожку к теплице расчистить. А то как я туда добираться буду?
Сергей покачал головой, но послушно взялся за лопату. А Валентина Петровна, увязая в снегу, упрямо шла вперед. Она точно знала, что делать дальше.