— Лен, тебе всё равно тяжело дались эти две недели, — выдохнула Галина Петровна, доставая свои фамильные Наполеоны из морозилки. — Вот отдыхай, а с Максом и Толиком мы на дачу, свежий воздух, солнце!
Лена закусила губу. Бабушка хвалилась своими планами слишком бодро. Максим прыгал вокруг с рюкзаком: — Мааам, а у бабули будет этот батут? — Ага. И ещё… она промолчала, потому что в списке у бабушки были — гости из Мурманска, какие-то важные для неё люди, про которых всегда говорили шёпотом. Это даже не родственники ― это клан. Им и так на даче не повернуться. Лена знала: места для неё нет ни физически, ни морально.
— Лен, может правда… ты дома выспишься? — Толя произнёс это с облегчением во взгляде, и Лена чуть не бросила ему в спину: “Выспишься ты когда один останешься”.
— Так рыбу-то ловить мы всей толпой будем? — Макс затащил в разговор, как будто если мама не поедет, рыбы не будет.
Лена разглядывала мужа. Он пытался не встречаться с её глазами. Свекровь хлопотала. — Да, Леночка, мне бы приятно… Я тебя понимаю, столько дел пыльных, ты ж устала… Только вот у нас… юбилей мой, и родня с Севера все приезжают, представляешь, сколько хлопот, а дача — ну совершенно не резиновая…
— Галина Петровна, скажите прямо, вы бы и не хотели, чтобы я там была? — выпалила Лена, и Толя сжался в кресле.
Молчание.
— Леночка, — свекровь натянуто улыбнулась, — родня редко приезжает, в этом году… все, так сказать, друг друга давно не видели, тесно будет, неудобно… тебе ж лучше дома!
— И неловко перед ними, да? Вас волнует что они увидят, какая невестка досталась?
— Ну что ты начинаешь! — подал голос Толя. — Мама просто…
— Просто? Да тут всё не просто! Папин юбилей вместе отмечать было норм, а тут меня — за порог?
Свекровь оправдывалась: — Лен, ну пойми, много людей, детям и мужчинам места надо, ты ведь всегда жаловалась, что сырость и комары… А я не хочу, чтобы ты мучилась.
Лена махнула рукой: — Всё, не надо. Я всё поняла.
Толя потупился. Позволил матери вышвырнуть жену из семейного круга ради собственного комфорта. Внутри Лены что-то оборвалось.
— Я Макса провожу, — решила она, — а потом домой, у меня отпуск два дня как начался. Спасибо, что дали знать, что меня не ждут.
— Лен, перестань, — промямлил Толя, — две недели пролетят, зато потом…
— Зато потом — что? Ты вернёшься, и всё будет как раньше? Сомневаюсь.
Максим возился с машинками и не слышал взрослого разговора. Лена смотрела на мужа: — Ты хочешь, чтобы я всегда была “где надо”, и не мешалась, когда тебе так удобно?
— Я… я не это… Просто там тесно, родня…
— Иди собирайся. Вон, ваши места на даче заранее расписаны.
Она даже не заставила себя хлопнуть дверью, просто пошла в кухню. Разговоры звучали глухо, будто из-под воды. “Не нужна им я, и ладно”.
Вечером Максим прижался к её руке:
— Мам, ты меня встретишь с пирогом?
— Конечно, сынок, я же твоя мама.
Она сама не поняла, что это значит, но Макс уснул с улыбкой.
***
Дни тянулись в пустой квартире, но Лена впервые позволила себе не убираться. Не мыла полы из принципа. Ела купленную пиццу и смотрела бестолковые сериалы. Несколько раз хотела позвонить Максиму, но даже не добралась до телефона. Звонил Толя, докладывал: “У Макса всё хорошо, сегодня на батуте, завтра тётя с Севера яйца расписные привезёт”. Через день Лена поняла: ему просто спокойно без неё.
В какой-то момент почувствовала — раздражение сменяется освобождением. Без их одобрения, без этого бесконечного “надо”, наконец-то можно быть собой. Никто не оценивает, что на Лене надето, не корит за усталость, не намекает, что “семейное — мужское дело”.
Через неделю позвонил Толя:
— Лен, мы там собрались остаться ещё на пару дней — родня хотела увидеть Макса до отъезда…
— Останься. Квартиру ключом откроешь. Я решила на это лето пожить на даче у своей мамы. Мне надо подумать, что я хочу вообще. О тебе, о семье, о сыне.
— Ты что, обиделась?
— Нет, Толь — подумала. Если в семье так легко отказаться от одного члена, значит, она уже трещит по швам. Ты свою семью выбрал, я свою выберу сама.
Он молчал долго, потом, сипло:
— Лена, я… не хочу рушить семью. Может, мы попробуем по-другому? Я объясню всё маме, приезжай, погостим на даче вместе, заберём Макса и уедем, если ты хочешь…
— Я хочу, чтобы меня ценили. Если надо выбирать: мама с роднёй или жена — выбирай сейчас, честно.
— Я… Я с тобой.
Сказал почти шёпотом.
— Вот теперь и решай, мужчина ты или нет.
Она только тогда почувствовала: да, это её решение, а не чьё-то одолжение.
***
На завтра они с Толей и Максом вернулись — домой и поехали на дачу к тёще, а не чужую дачу. Без “дядей с Севера”, без свекровиных указаний. Впервые Лена знала — она не пустое место. А если надо, второй раз выберет себя, не дрогнув.