В Петербурге зимой небо словно тяжкий свод, нависший над головою.
Оно давит, сжимает грудь, как бы не оставляя просвета для дыхания.
В такие дни кажется, что сам воздух становится густым и вязким, словно тягучий бетон.
И даже свет — редкий и холодный, — не способен разогнать эту серую, безжизненную пелену.
Бывают, конечно, редкие минуты, когда солнце - робкий гость - заглядывает в окна, но его лучи быстро теряются в бескрайней, безрадостной пустоте.
Под этим небом человек не птица и не жучок, что может расправить крылья и взмыть ввысь.
Нет, человек — червяк, вынужденный ползти, искать укрытие, прятаться в холодной и сырой земле, чтобы пережить эту тяжесть, этот безжалостный пресс сверху.
Страшно даже представить: а вдруг небо — живое существо?
Оно словно дышит над городом, медленно и неотвратимо сжимая свои объятия, заставляя каждого чувствовать себя ничтожным и уязвимым.
И в этом давлении — какая-то безысходность, тихая, но неотвратимая.
Совсем иное небо — над озером в Карелии.
Там сосны тянутся к небу острыми вершинами, словно пытаясь дотронуться до самого края мира.
Здесь воздух прозрачен и свеж.
Он наполнен запахом хвои и влажной земли.
Между ветвями порхают стрекозы — легкие, блестящие, как капельки утренней росы, а выше, в лазурной выси, кружат птицы, свободные и непринуждённые.
Облака плывут лениво, словно белые паруса на бескрайнем море.
А ночью, когда мир погружается в тишину, звёзды мерцают очень близко. Кажется — можно протянуть руку и коснуться их холодного света.
Иногда в эту безмятежность врывается тихий шорох хранителей древних тайн — летучих мышей. Это их крылья бесшумно скользт в ночи.
В карельском небе — свобода и покой.
Оно не давит, а обнимает, приглашая забыть о суете и тревогах, раствориться в бесконечности и стать частью чего-то большего, чем ты сам.
Здесь жизнь течёт иначе — легко, плавно, без лишних усилий, и даже время кажется мягче, словно замедляя бег, чтобы дать насладиться каждым мгновением.
Давайте наслаждаться, пока дают!