«Армянский язык, словно глиняный сосуд, несёт в себе не только собственную форму, но и отпечатки чужих рук. Он впитывал следы империй, отражал ритм улиц городов, голоса базаров и молитвы в храмах. Особенно ясно это чувствуется в западноармянской речи — в словах, что пришли из арабского языка. Эти заимствования неслучайны: за каждым — история соседства, принуждения, обмена и памяти», — пишет Анна Галстян в материале «Следы империй в словах: арабский язык в армянской языковой памяти».
«Армянский язык, словно глиняный сосуд, несёт в себе не только собственную форму, но и отпечатки чужих рук. Он впитывал следы империй, отражал ритм улиц городов, голоса базаров и молитвы в храмах.
Особенно ясно это чувствуется в западноармянской речи — в словах, что пришли из арабского языка. Эти заимствования неслучайны: за каждым — история соседства, принуждения, обмена и памяти», — пишет Анна Галстян в материале «Следы империй в словах: арабский язык в армянской языковой памяти».
