Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Где мои дети

Мама была школьницей, когда меня родила. Я так и не смогла это принять

Моя мама была в 10-м классе, когда забеременела. В 11-м — уже держала меня на руках. Мне сейчас почти 40, и я всё ещё не знаю, как с этим жить. Это не история про осуждение. И не про то, что всё плохо кончилось — кончилось по-разному. Это история про то, каково быть ребёнком ребёнка. Изнутри. Более 1,5 миллиона родителей в России уже используют семейный локатор Где мои дети. Сервис помогает: Наука давно это выяснила: в 16 лет «взрослый» вид снаружи совершенно не совпадает с тем, что происходит внутри. Мозг дозревает до 25. Эмоциональная зрелость — ещё позже. А значит, человек, которому ещё хочется мороженого, новых джинсов и чтобы никто не видел его прыщи, внезапно несёт ответственность за другого человека. Этот другой человек — я. И вот что я знаю точно: ощущения, что за тобой стоит взрослый, который понимает, что делает, у меня никогда не было. Не потому что мои родители плохие. А потому что они сами были детьми. Испуганными, застыжёнными, неготовыми. Я чувствую к ним любовь. Но это
Оглавление

Моя мама была в 10-м классе, когда забеременела. В 11-м — уже держала меня на руках. Мне сейчас почти 40, и я всё ещё не знаю, как с этим жить.

Это не история про осуждение. И не про то, что всё плохо кончилось — кончилось по-разному. Это история про то, каково быть ребёнком ребёнка. Изнутри.

Более 1,5 миллиона родителей в России уже используют семейный локатор Где мои дети.

Сервис помогает:

  • знать, где находится ребёнок в любой момент;
  • получать уведомления о передвижениях;
  • устанавливать родительский контроль на телефоне;
  • получить сигнал SOS в экстренной ситуации.

Когда родитель сам ещё ребёнок

Наука давно это выяснила: в 16 лет «взрослый» вид снаружи совершенно не совпадает с тем, что происходит внутри. Мозг дозревает до 25. Эмоциональная зрелость — ещё позже. А значит, человек, которому ещё хочется мороженого, новых джинсов и чтобы никто не видел его прыщи, внезапно несёт ответственность за другого человека.

Этот другой человек — я.

И вот что я знаю точно: ощущения, что за тобой стоит взрослый, который понимает, что делает, у меня никогда не было. Не потому что мои родители плохие. А потому что они сами были детьми. Испуганными, застыжёнными, неготовыми.

Я чувствую к ним любовь. Но это сложная любовь — всегда с оговоркой.

Цифры, которые неудобно игнорировать

В 2023 году в России почти 9 тысяч девочек от 12 до 17 лет стали мамами. У 580 из них это была уже вторая беременность. У 36 — третья.

С 2025 года Росстат перестал публиковать эту статистику. «Технические трудности», говорят.

Но дети продолжают рожать детей. И эти дети — такие, как я — вырастают и живут с тем, что никуда не девается.

Внимательный читатель заметит: мы не боимся триггерных тем и часто их затрагиваем
Где мои дети18 июня 2025

Когда не можешь переиграть

Есть такая утешительная фраза: «В жизни бывает по-разному». Она примиряет нас со многим. Но когда это «по-разному» — твоё собственное рождение, магия смирения не работает. Ты не можешь изменить то, что твоё появление на свет — это категория «случилось».

Каждый день я учусь быть мамой сама себе. И одновременно — быть обычной мамой своему ребёнку. Это очень трудно. Потому что где-то на задворках сознания всегда живёт мысль: мои первые годы лишили маму её юности. Каждая её ошибка, сделанная в растерянности и неготовности, отразилась на мне.

«Юность дана, чтобы рожать»?

Иногда слышу такое рассуждение: молодость — лучшее время для детей, здоровье и силы есть. Интересно: те, кто так говорит, представляют в этот момент свою 16-летнюю дочь беременной?

Я — против нормализации этого.

Не потому что хочу осудить свою маму или кого-то ещё. А потому что подростки должны узнавать сами себя, делать ошибки без последствий для другого человека, формировать себя как личность — прежде чем брать ответственность за чужую жизнь.

Долг по алиментам в России превышает 156 миллиардов рублей. Это взрослые люди, которые не справляются с ответственностью. Что уж говорить о детях.

Я рада, что я есть. Но я бы не хотела, чтобы кто-то ещё прожил то, что прожила я. Это честно.