Раиса Степановна долго не решалась, но когда Михаил в очередной раз заговорил о том, что пора бы ему свою семью создавать, а съёмные квартиры дорогие, сердце материнское дрогнуло.
— Мишенька, — сказала она сыну за ужином, — а что если я тебе квартиру подарю?
— Какую квартиру, мам? — удивился он, отрываясь от тарелки с борщом.
— Эту, нашу. Оформлю на тебя. Ты молодой, жениться собираешься, а я одна что с ней буду делать?
— Мам, да ты что! Это же твоя квартира! Ты в ней всю жизнь прожила!
— И прожила. А теперь пусть тебе служит.
Михаил отложил ложку, посмотрел на мать серьёзно.
— А ты куда денешься?
— Никуда не денусь. Буду тут же жить. Только хозяином будешь ты.
— Зачем это нужно?
— А затем, что так правильно. Ты мужчина, глава семьи будущей. Пусть квартира на тебя будет оформлена.
Михаил помолчал, обдумывая предложение матери.
— Мам, а ты точно не передумаешь?
— Не передумаю. Решение окончательное.
— Тогда спасибо. Это очень поможет мне с Леной.
Лена — это девушка, с которой Михаил встречался уже полгода. Симпатичная, работящая, Раисе Степановне нравилась. Правда, иногда показывалась чересчур самостоятельной, но это не беда. Замуж выйдет — образумится.
Оформление документов заняло месяц. Раиса Степановна ездила в МФЦ, носила справки, стояла в очередях. Михаил помогал, но не очень активно — работа, дела.
— Всё, сынок, — сказала она, протягивая ему свидетельство о собственности. — Теперь ты хозяин.
— Спасибо, мам. Я тебе благодарен.
— Да ладно, что там. Всё равно всё тебе должно было достаться.
Лена, узнав про подарок, очень обрадовалась.
— Михаил, какая у тебя замечательная мама! Так переживает за наше будущее!
— Да, мама у меня золотая, — согласился он.
— А когда свадьбу играть будем?
— Давай весной. К тому времени и деньги накопим, и всё организуем как следует.
Раиса Степановна слушала их разговоры и радовалась. Правильно сделала, что квартиру подарила. Теперь сын может смело жениться, не переживая за жильё.
Свадьбу сыграли в мае. Пышную, красивую. Раиса Степановна не жалела денег — всё-таки единственный сын женится. Лена была прекрасна в белом платье, Михаил счастлив и горд.
— Теперь мы одна семья, — сказала Раиса Степановна невестке, обнимая её после росписи.
— Конечно, мамочка, — отвечала Лена. — Будем дружно жить.
Первые месяцы так и жили. Лена помогала по хозяйству, готовила, убиралась. Михаил работал, зарабатывал. Раиса Степановна была довольна — в доме появилась женская рука, стало уютнее.
Но постепенно что-то стало меняться. Лена всё чаще высказывала своё мнение по поводу обстановки в квартире.
— Раиса Степановна, а не кажется ли вам, что пора бы обои поменять? Эти уже совсем старые.
— Да какие старые? Я их позапрошлый год клеила!
— Ну не знаю. По-моему, они выглядят не очень современно.
— А что в этом плохого? Зато качественные, добротные.
— Конечно-конечно, — соглашалась Лена, но взгляд у неё был недовольный.
Потом начались разговоры про мебель.
— Михаил, — говорила она мужу вечерами, — может, купим новый диван? Этот уже продавлен весь.
— А что, нормальный диван. Удобный.
— Для твоей мамы, может, и удобный. А нам нужно что-то более современное.
Раиса Степановна слышала эти разговоры и обижалась. Мебель в квартире хорошая, добротная. Диван дорогой покупала, кожаный. А им всё не так.
Однажды Лена зашла к ней на кухню, когда та готовила обед.
— Раиса Степановна, можно с вами поговорить?
— Конечно, дочка. Садись.
— Понимаете, мы с Михаилом хотим ремонт сделать. Квартиру обновить.
— А зачем? Тут и так всё хорошо.
— Хорошо-то хорошо, но хочется что-то своё создать. Понимаете?
— Не очень понимаю. Это же не чужая квартира.
— Ну как же не чужая? — удивилась Лена. — Мы тут живём временно, пока своё жильё не купим.
— Как временно? — не поняла Раиса Степановна. — Это же теперь Мишина квартира. Значит, и ваша.
— Мишина, да. Но вы тут тоже живёте.
— Ну и что? Места всем хватает.
— Раиса Степановна, — Лена понизила голос, — вы не думали о том, чтобы отдельно пожить? Ну, чтобы мы с Михаилом освоились как семья?
Раиса Степановна опустила половник в кастрюлю. Сердце сжалось от неожиданности.
— А куда я пойду?
— Ну, не знаю. Можете комнату снять. Или к сестре съездить на время.
— К сестре? В деревню? Да у неё самой места нет!
— Ну тогда что-нибудь другое придумаем.
— Лена, я не понимаю. Это же мой дом. Я тут сорок лет живу.
— Понимаю, конечно. Но теперь ведь хозяин Михаил. А мы молодая семья, нам нужно своё пространство.
Вечером Раиса Степановна попыталась поговорить с сыном.
— Мишенька, Лена сегодня со мной разговаривала. Говорит, хочет, чтобы я отдельно жила.
— Мам, она такого не говорила, — ответил сын, не отрываясь от телевизора.
— Говорила. Спроси у неё.
— Мам, ну какие глупости. Никто тебя не выгоняет.
— А ремонт делать будете?
— Планируем. А что тут плохого?
— Ничего плохого. Только меня никто не спрашивает.
— Мам, это же моя квартира теперь. Ты сама подарила.
— Подарила, но не думала, что буду лишней.
— Какая ты лишняя? Просто хотим обновить интерьер.
— А я где буду жить во время ремонта?
— Ну, что-нибудь придумаем.
Раиса Степановна поняла — сын уже не её защитник. Теперь у него жена, которая становится главнее матери.
Ремонт начали через месяц. Сначала взялись за зал, потом за спальню. Раиса Степановна ютилась на кухне, спала на раскладном кресле. Пыль, грязь, шум — жить стало невозможно.
— Мам, — сказал Михаил, — может, действительно к тёте Шуре съездишь? На месячок-другой?
— Мишенька, я не хочу никуда ехать. Это мой дом.
— Мам, ну что ты говоришь? Какой твой? Документы же на меня оформлены.
— Документы документами, а жила я тут всегда!
— Жила, но теперь другая ситуация.
— Какая другая?
— У меня жена есть. Мне нужно о ней думать.
— А обо мне думать не надо?
— Надо, конечно. Но Лена теперь главная женщина в моей жизни.
Слова сына ударили как ножом по сердцу. Раиса Степановна поняла — она действительно стала лишней в собственном доме.
— Хорошо, — сказала она. — Поеду к сестре.
Собрала чемодан и уехала в деревню к Шуре. Сестра встретила её с распростёртыми объятиями.
— Райка, что случилось? Почему такая грустная?
Раиса Степановна рассказала всю историю. Шура только головой качала.
— Да как же так? Квартиру подарила, а тебя выгнали?
— Не выгнали, а попросили временно уехать.
— Временно! А что дальше будет?
— Не знаю. Говорят, после ремонта вернусь.
— А ты веришь?
— Хочется верить.
Но время шло, а Михаил не звонил. Раиса Степановна сама набирала его номер.
— Мишенька, как у вас дела? Ремонт закончили?
— Почти, мам. Ещё чуть-чуть осталось.
— А когда я смогу вернуться?
— Скоро, мам. Потерпи ещё немного.
Но прошёл месяц, второй, третий. Ремонт всё не заканчивался. А когда наконец закончился, Лена заявила, что беременна.
— Раиса Степановна, — сказала она по телефону, — я понимаю, что вы хотите вернуться. Но понимаете, у нас будет ребёнок. Нам нужно место для детской.
— А где же я буду жить?
— Ну, пока у сестры. А там видно будет.
— Как видно будет? Лена, это же мой дом!
— Был ваш. А теперь Михаила. И он решил, что пока лучше так.
— Михаил так решил? Дайте с ним поговорить.
— Он на работе. Перезвонит вечером.
Но Михаил не перезвонил. И на следующий день тоже. Раиса Степановна сама набрала его номер.
— Мишенька, что происходит? Почему ты мне не звонишь?
— Мам, извини, работы много. Совсем времени нет.
— А когда я домой вернусь?
— Мам, понимаешь, у нас ситуация изменилась. Лена беременна, нужно детскую готовить...
— И что, мне теперь всю жизнь в деревне сидеть?
— Не всю жизнь. Просто пока так удобнее.
— Кому удобнее? Тебе или Лене?
— Мам, не создавай проблем. У нас и так голова кругом идёт.
— Мишенька, но это же моя квартира была! Я тебе её подарила, а не отдала навсегда!
— Мам, ты же сама говорила — решение окончательное.
— Я имела в виду, что не передумаю дарить! А не то, что меня выгонят!
— Никто тебя не выгоняет. Просто сейчас неподходящее время.
— А когда будет подходящее?
— После рождения ребёнка разберёмся.
Раиса Степановна поняла — сын от неё отвернулся окончательно. Квартира стала важнее матери.
Ребёнок родился — девочка, Машенька. Раиса Степановна приехала в роддом, хотела поздравить, подарки привезла. Лена приняла их холодно.
— Спасибо, конечно. Но вы понимаете, что сейчас мне нужен покой.
— Понимаю. Можно хоть внучку посмотреть?
— Посмотрите, конечно. Только недолго.
Раиса Степановна взяла на руки маленькую Машеньку и заплакала. Внучка красивая, здоровая. А она, бабушка, должна любоваться ею урывками.
— Мишенька, — сказала она сыну, — может, теперь я вернусь? Помогать буду с ребёнком.
— Мам, рано ещё. Лене нужно адаптироваться. А с ребёнком мы сами справимся.
— Но я же бабушка! Имею право внучку видеть!
— Имеешь, конечно. Приезжай в гости.
— В гости? В собственную квартиру?
— Мам, это уже не твоя квартира. Документы на меня оформлены.
— Документы! А совесть у тебя есть?
— Мам, не надо. Мы всё обсудили с Леной. Пока лучше жить раздельно.
— Пока! А что потом?
— Потом видно будет.
Раиса Степановна поняла — никакого потом не будет. Её просто выкинули из собственного дома. А квартира, которую она подарила сыну из любви, стала орудием против неё.
У сестры в деревне было тесно, но Шура не жаловалась. Принимала как родную, делилась последним. Но Раиса Степановна понимала — так не может продолжаться вечно.
— Шурочка, — говорила она сестре, — я тут надолго к тебе приехала. Может, мешаю?
— Что ты, Райка! Мне даже веселее с тобой. Одной-то скучно.
— А всё-таки. Может, мне комнату в городе снять?
— На что снимать? Пенсия-то маленькая.
— Да это верно.
Раиса Степановна начала подумывать о том, чтобы обратиться в суд. Может, удастся доказать, что её обманули? Что дарение было условным?
Но адвокат, к которому она обратилась, развеял её надежды.
— К сожалению, документы оформлены правильно. Дарение было безусловным. Формально сын имеет право распоряжаться квартирой как хочет.
— А то, что он мать выгнал?
— С юридической точки зрения он никого не выгонял. Квартира его, он решает, кто в ней живёт.
— И ничего нельзя сделать?
— Можно попробовать доказать, что дарение было притворной сделкой. Но это очень сложно и дорого.
Денег на судебные тяжбы у Раисы Степановны не было. Пенсия маленькая, накоплений нет — всё потратила на сына, на его свадьбу, на обустройство дома.
Однажды, когда она особенно тосковала по дому, решила съездить к знакомой, которая жила в соседнем с её бывшей квартирой доме. Авось что-то узнает о сыне с невесткой.
— Раиса Степановна! — обрадовалась соседка Валентина Ивановна. — Где вы пропадали? Давно не видела!
— Да вот, в деревне у сестры живу.
— А что случилось? Заболели?
— Нет, просто... молодым место освободила.
Валентина Ивановна внимательно посмотрела на неё.
— Райка, а что-то вы грустная какая-то. Что случилось на самом деле?
И Раиса Степановна рассказала всю правду. Валентина Ивановна слушала и качала головой.
— Господи, да как же так? Квартиру подарила, а тебя выставили?
— Выставили. Говорят, им место нужно.
— А совесть у них есть?
— Видимо, нет.
— Слушай, а может, к ним зайдём? Поговорим?
— Не хочу. Не буду унижаться.
— Да какое унижение? Ты мать, имеешь право!
В конце концов Валентина Ивановна уговорила подругу. Поднялись они на знакомый этаж, позвонили в дверь. Открыла Лена.
— А, Раиса Степановна. Здравствуйте.
— Здравствуй, дочка. Можно войти?
— Заходите, конечно. Только ненадолго — у Машеньки сон.
Квартиру Раиса Степановна не узнала. Новые обои, мебель, техника. Красиво, современно, но чужо. Ничего не напоминало о том, что когда-то это был её дом.
— Лена, где Мишенька?
— На работе ещё. Задерживается часто.
— А когда придёт?
— Не знаю. Может, поздно.
— Ладно, тогда с тобой поговорю. Дочка, когда я смогу домой вернуться?
Лена помолчала, потом сказала:
— Раиса Степановна, мы с Михаилом решили, что пока лучше жить отдельно.
— Пока это сколько?
— Ну, пока ребёнок маленький. Года два-три.
— А потом?
— А потом посмотрим.
— Лена, но это же был мой дом! Я всю жизнь тут прожила!
— Был ваш, а теперь наш. Михаил хозяин, он и решает.
— А меня он где видит?
— У вас есть сестра. Вот и живите пока у неё.
— А если сестра не захочет?
— Ну, тогда что-нибудь другое придумаете.
Валентина Ивановна не выдержала:
— Девочка, да как тебе не стыдно? Женщина тебе квартиру подарила, а ты её на улицу выгоняешь!
— Не выгоняю, а прошу подождать.
— А если не дождётся? Если умрёт в чужом доме?
— Не умрёт. Здоровая ещё.
Раиса Степановна встала.
— Всё понятно. Пойдём, Валя.
Выйдя на лестницу, Валентина Ивановна возмутилась:
— Да какая же она бессовестная! И сын твой тоже хорош!
— Что поделаешь. Сама виновата. Не надо было квартиру дарить.
— Не надо было такому сыну дарить.
— Другого у меня нет.
Через год Шура тяжело заболела. Раисе Степановне пришлось ухаживать за сестрой, а потом и хоронить. Дом в деревне остался ей по наследству — маленький, старый, но свой.
Михаил на похороны приехал, цветы принёс, соболезнования выразил. Но предложения вернуться домой так и не поступило.
— Мам, — сказал он, провожая до калитки, — ты тут обживайся. Место хорошее, воздух чистый.
— А внучку когда увижу?
— Приезжай в город. Будешь в гостях у нас.
В гостях. В собственной квартире, которую подарила из любви к сыну.
Раиса Степановна осталась в деревне. Дом пришлось ремонтировать на скудную пенсию, зато никто не мог её выгнать. Это был её дом, пусть и небольшой.
Иногда она думала о том, как можно было всё изменить. Наверное, не стоило дарить квартиру. Или хотя бы оставить за собой право пожизненного проживания. Но поздно было сожалеть.
Михаил звонил редко, в основном по праздникам. Спрашивал о здоровье, рассказывал новости. Про возвращение домой не заговаривал. А Раиса Степановна и не просила. Гордость не позволяла.