Алексей смотрел на жену и не мог поверить своим ушам. Марина стояла на кухне, помешивая борщ, и спокойно рассказывала о разговоре со свекровью.
— Представляешь, твоя мама говорит, что больше не может ухаживать за отцом. Устала, говорит. Нервы не выдерживают.
— Как это не может? — не понял Алексей. — А кто тогда будет?
— Мы, — просто ответила Марина. — Она сказала, что теперь твоя очередь. Ты же женился, значит, взрослый человек.
Алексей опустился на стул. Отец болел уже полгода. Инсульт случился внезапно. Левая сторона парализована, говорить толком не может. Мама ухаживала за ним, правда, постоянно жаловалась на усталость.
— Лёш, а что она конкретно предлагает? — спросила Марина.
— Не знаю. Мама ничего толком не объяснила?
— Сказала только, что завтра приедет и всё расскажет. А пока пусть мы подумаем, как организовать уход за отцом.
— Марин, но мы же работаем оба. Как мы можем ухаживать за лежачим больным?
— Не знаю, милый. Это же твоя семья.
В голосе жены слышалась усталость. Марина и так много помогала свекрови. Готовила еду, убиралась в их квартире, покупала лекарства.
Вечером Алексей позвонил матери.
— Мам, что случилось? Марина говорит, ты больше не хочешь ухаживать за папой?
— Не хочу, а не могу, — резко ответила Валентина Ивановна. — Шесть месяцев я с ним сижу. День и ночь. Памперсы меняю, кормлю с ложечки, лекарства даю. Я уже не живу, а существую.
— Мам, но папе нужен постоянный уход...
— Вот пусть ты и ухаживаешь. Ты его сын, твоя обязанность.
— Как я могу? У меня работа, семья...
— А у меня что, работы не было? Тридцать лет на заводе отпахала, а потом ещё и больным мужем заниматься? Нет уж, хватит.
— Мам, а что ты предлагаешь делать?
— Переводи отца к себе. Или забирайте к себе жить. У вас квартира большая, места хватит.
— Валентина Ивановна, — вмешалась в разговор Марина, — а вы с чего вдруг решили, что мы должны ухаживать за Александром Петровичем?
— С того, что Алёша женился. Значит, взрослый человек, может за родителей отвечать.
— Но ведь вы же его жена. По закону именно супруги должны друг за другом ухаживать.
— Марина, милая, — в голосе свекрови появилась холодная нотка, — не учи меня жизни. Я больше не девочка. Тридцать лет с этим человеком прожила, своё отдала. Теперь ваша очередь.
— А если мы откажемся?
— Тогда я сдам его в дом престарелых. И буду всем говорить, что сын от больного отца отказался.
Марина растерянно посмотрела на мужа. Алексей сидел бледный, понимая, что попал в ловушку.
— Мам, может, поговорим завтра спокойно? Всё обсудим.
— Обсуждать нечего. Решение принято. Завтра приезжаю, и мы организуем переезд.
— Как переезд?
— Отца к вам. Там и будет жить.
— Мам, но как же ты? Вы же супруги!
— Были супруги. А теперь я свободна. Хочу пожить для себя. А не сидеть с овощем.
— Не называй папу овощем! — возмутился Алексей.
— А как назвать человека, который только лежит и мычит?
На следующий день Валентина Ивановна приехала к ним с большой сумкой.
— Привет, — бросила она. — Где будем папу устраивать?
— Мам, подожди, мы ещё не решили...
— А что решать? Я же вчера всё объяснила. Отец переезжает к вам.
— Валентина Ивановна, — встряла Марина, — а может, всё-таки найдём другой выход?
— Какой ещё выход? Сиделка дорого стоит, в больнице не держат, дом престарелых — очередь на годы. Остаётся только семья.
— Но ведь вы тоже семья!
— Была семья. Пока он здоровый был. А теперь что за семья? Он даже не понимает, где находится.
— Откуда вы знаете? Может, он всё понимает, просто сказать не может.
— Марина, не говори глупостей. Я с ним полгода живу, лучше знаю.
Алексей молчал. Мать говорила об отце так, будто тот уже умер.
— Мам, а если мы организуем уход по очереди? Ты две недели, мы две недели?
— Нет. Я больше не хочу этим заниматься. Надоело.
— Надоело? Мам, это же папа!
— Папа был, когда здоровый был. А это... — она махнула рукой. — Это обуза.
— Как ты можешь так говорить?
— Легко могу. Ты попробуй полгода с лежачим больным просиди.
— Валентина Ивановна, — снова вмешалась Марина, — а что, если мы будем помогать вам больше?
— Мне не нужна твоя помощь. Мне нужно, чтобы отца забрали.
— Но почему именно к нам?
— А к кому ещё? Других детей у нас нет. Алёша единственный сын.
— Мам, — попробовал ещё раз Алексей, — может, подождём с переездом?
— Не станет лучше. Врачи сказали, что шансов мало. И я не собираюсь ждать чуда.
— А если мы не согласимся?
— Тогда завтра же звоню в социальную службу. Пусть забирают.
Алексей представил, как отца увозят в дом престарелых. Там он точно пропадёт.
— Ладно, — сдался он. — Перевозите папу к нам.
— Вот и умница, — обрадовалась Валентина Ивановна. — Я уже с врачом договорилась. Завтра его переведут к вам.
— Как завтра? — растерялась Марина. — Мы же ещё ничего не подготовили!
— А что готовить? Кровать поставите, и всё. Остальное я привезу.
На следующий день отца действительно привезли к ним. Алексей ужаснулся, увидев, как изменился отец. Худой, бледный, взгляд потухший. Только глаза живые.
— Пап, — тихо сказал Алексей. — Теперь ты у нас будешь жить.
Отец моргнул. Попытался что-то сказать, но вышло только невнятное мычание.
— Не расстраивайся. Мы о тебе позаботимся.
Валентина Ивановна быстро разложила по полкам лекарства, объяснила график приёма, показала, как кормить больного.
— Вот вам список врачей, — сказала она, собираясь уходить. — Терапевта раз в неделю вызывайте, невролога — раз в месяц.
— Мам, а ты когда придёшь?
— В воскресенье загляну. Посмотрю, как устроились.
— Только в воскресенье?
— А чаще зачем? Вы же справляетесь.
После её ухода Алексей и Марина остались наедине с больным. Отец лежал с закрытыми глазами, тяжело дышал.
— Лёш, — тихо сказала Марина, — а что если мы не справимся?
— Справимся. Другого выхода нет.
Первая неделя оказалась кошмаром. Отец требовал постоянного внимания. Памперсы нужно было менять каждые три часа, кормить — пять раз в день, давать лекарства — строго по времени. Марина взяла отпуск, Алексей работал дома.
— Я больше не могу, — плакала Марина вечером. — У меня нет ни минуты покоя.
— Потерпи немного. Привыкнем.
— К чему привыкнем? Алёш, мы не живём, а существуем!
— Марин, он же мой отец...
— Понимаю. Но я не готова была к такому. Я думала, у нас будет своя семья, дети...
— Будут дети. Потом.
— Когда потом? Когда твой отец умрёт?
— Не говори так!
— А как ещё? Алёш, мне его жалко, но я тоже хочу жить!
В воскресенье пришла Валентина Ивановна. Выглядела прекрасно — отдохнувшая, румяная.
— Ну как дела? — спросила она бодро. — Как папа?
— Да никак, — устало ответил Алексей. — Лежит.
— А что ещё ему делать? Зато вы привыкаете уже.
— Мам, это очень тяжело. Мы не успеваем ничего делать, кроме ухода за папой.
— Ничего, привыкнете. Я тоже сначала не знала, как с ним обращаться.
— А почему ты так быстро привыкла к мысли, что он больше не твоя забота?
Валентина Ивановна нахмурилась.
— Алёша, не упрекай меня. Я своё отдала. Теперь ваша очередь.
— Мам, но ведь между нами разница — ты его жена, а я сын.
— И что? Сын тоже должен о родителях заботиться.
— Должен помогать, а не полностью заменять супругу!
— Хватит спорить! Решение принято, и изменять его я не собираюсь.
Марина не выдержала.
— Валентина Ивановна, а что если бы с вами случилось такое же? Алексей тоже должен был бы меня бросить и ухаживать за вами?
— Глупости говоришь. Сын обязан матери жизнью. И должен за неё отвечать.
— А муж не обязан жене ничем?
— Обязан, пока здоровый. А больной — это уже не муж, а обуза.
Алексей слушал и чувствовал, как внутри всё кипит.
— Мам, — сказал он тихо, — а если завтра со мной что-то случится, ты тоже скажешь Марине: "Ухаживай сама, я своё отдала"?
Валентина Ивановна растерялась.
— Это другое дело...
— Чем другое?
— Ты мой сын. Я тебя родила, растила...
— А папа? Он что, чужой человек? Тридцать лет прожил с тобой...
— Алёша, хватит! Не сравнивай!
— Почему не сравнивать? Объясни мне разницу!
Мать не смогла объяснить. Встала и собралась уходить.
— Я не буду слушать упрёки. Поступила, как считаю правильным.
— Правильным? Бросить больного мужа — это правильно?
— Передать его заботам сына — правильно.
После ухода матери Алексей долго сидел рядом с отцом. Тот смотрел на него осмысленными глазами, будто всё понимал.
— Пап, — тихо сказал Алексей, — прости меня. Не знаю, правильно ли мы поступаем.
Отец слабо сжал его руку. В глазах блеснули слёзы.
— Ты всё понимаешь, да?
Отец моргнул — один раз утвердительно.
— Тебе стыдно за маму?
Снова моргнул.
— Мне тоже стыдно. Но что делать? Она не хочет тебя видеть.
Отец закрыл глаза. По щекам потекли слёзы.
Алексей понял — отец переживает не столько из-за болезни, сколько из-за того, что жена от него отказалась.
Марина стояла в дверях и смотрела на эту сцену. Сердце сжималось от жалости. Она подошла к кровати, взяла руку свёкра.
— Александр Петрович, — сказала она тихо, — мы вас не бросим. Будем ухаживать, как родного.
Отец посмотрел на неё благодарно.
— Только поправляйтесь. Боритесь. Ради нас.
В тот вечер супруги долго говорили на кухне.
— Марин, спасибо тебе, — сказал Алексей. — За то, что не бросила меня в этой ситуации.
— Куда я денусь? Ты мой муж.
— Мама говорит, что если бы я заболел, ты должна была бы сама ухаживать...
— Твоя мама говорит много глупостей. Семья должна держаться вместе в трудные времина.
— А она не держится.
— Её выбор. Но мы-то люди другие.
— Марин, а что если папе не станет лучше?
— Тогда будем ухаживать до конца. Другого выхода нет.
— А наши планы? Дети, отпуск...
— Всё будет. Может, не так быстро, как хотелось, но будет.
Алексей обнял жену. Он понимал, что ей тоже тяжело, но она не жалуется, не упрекает.
— Знаешь, — сказал он, — я понял одну вещь. Мама показала, какой не нужно быть. А ты показываешь, какой нужно.
— Не идеализируй меня. Мне тоже хочется иногда всё бросить и убежать.
— Но ты не убегаешь.
— Потому что это неправильно. Нельзя бросать близких в беде.
— Мама считает по-другому.
— Мама ошибается. И когда-нибудь пожалеет об этом.
Время шло. Алексей и Марина постепенно привыкали к новому ритму жизни. Отцу действительно стало немного лучше. Он начал произносить отдельные слова, мог самостоятельно есть жидкую пищу.
Валентина Ивановна приходила раз в неделю, но вела себя как гостья. Здоровалась с мужем сухо, интересовалась только формально.
— Как папа? — спрашивала она.
— Лучше стало, — отвечал Алексей. — Слова говорить начал.
— Ну и хорошо.
— Мам, а ты с ним не поговоришь?
— О чём говорить? Он всё равно толком не отвечает.
— Но ведь он тебя узнаёт. Радуется, когда видит.
— Радуется — и пусть радуется. Мне это ни к чему.
Алексей видел, как от этих слов страдает отец.
В один из дней отец смог произнести целую фразу:
— Валя... где... Валя?
— Мама придёт в воскресенье, — соврал Алексей.
— Не... приходит... больше...
— Приходит, пап. Просто занята.
— Бросила... меня...
Алексей не знал, что ответить. Отец был прав — мать его действительно бросила.
— Не думай об этом. Думай о том, как поправиться.
— Зачем... поправляться... если... никому... не нужен...
— Ты нам нужен! Мне и Марине!
— Обуза... я... обуза...
— Не говори так! Ты мой отец!
— Обуза, — повторил больной и заплакал.
В тот вечер Алексей позвонил матери.
— Мам, папа очень переживает. Он понимает, что ты от него отказалась.
— Ну и что?
— Как что? Ему больно! Он думает, что никому не нужен!
— А разве не так? Кому нужен больной старик?
— Мне нужен! И Марине!
— Из жалости.
— Из любви!
— Не путай любовь с жалостью, Алёша.
— Мам, ну поговори с ним по-человечески!
— Не могу. Не хочу давать ложных надежд.
— Каких ложных? Ты же его жена!
— Была жена. А теперь... не знаю кто.
— Мам, а если он умрёт от тоски?
— Не умрёт. Мужики живучие.
— А если умрёт?
— Тогда всем будет легче.
Алексей бросил трубку. Не мог больше слушать эту жестокость.
Отец действительно стал угасать. Не от болезни, а от горя. Понимал, что жена его не любит, считает обузой.
— Пап, — умолял Алексей, — не сдавайся. Поправляйся. Мы тебя любим.
— Валя... не любит... — шептал отец.
— Мама просто устала. Придёт в себя, вернётся.
— Не вернётся... знаю...
— Вернётся, обязательно вернётся.
Но отец не верил. И Алексей понимал — отец прав. Мать не вернётся.
Марина каждый день разговаривала со свёкром, читала ему книги, включала музыку.
— Александр Петрович, — говорила она, — вы должны жить. Ради Алёши. Он вас очень любит.
— Знаю... хороший... мальчик...
— Вот и боритесь за него. Не сдавайтесь.
Отец пытался улыбнуться. Марина была для него как дочь. Единственная, кто не считал его обузой.
Прошёл год. Отец окреп, стал больше говорить. Мог сидеть в коляске, самостоятельно есть. Но Валентина Ивановна так и не вернулась. Навещала редко, вела себя отстранённо.
— Мам, — однажды сказал Алексей, — папе намного лучше. Может, заберёшь его обратно?
— Нет. Мне удобно так жить. Свободно.
— А папе? Ему удобно без жены?
— Папе удобно с вами. Вы молодые, энергичные.
— Мам, но это неправильно...
— Правильно то, что удобно мне. Я своё отдала.
Алексей понял — мать не изменится. Она выбрала свободу и не собирается от неё отказываться.
— Знаешь что, — сказал он жене вечером, — пусть папа живёт с нами. Навсегда. Он нам не обуза.
— Конечно, не обуза, — согласилась Марина. — Он хороший человек. А твоя мама... она своё счастье упустила.
— Упустила?
— Конечно. Бросила мужа, который её любил. Осталась одна. Это ли счастье?
Алексей подумал и кивнул. Мать действительно осталась одна. А они с Мариной обрели второго отца, который их благословлял и любил.