Философ Павел Щелин в подкасте с Даниилом Смирновым рассуждают о природе власти, которая в сегодняшнем мире отличается сильной турбулентностью, несущей в себе тектонические сдвиги. В связи с этим Д. Смирнов, приводя цитату из ап. Павла о том, что всякая власть от Бога, спрашивает Павла Щелина, действительно ли данное утверждение работает до сих пор.
В самом начале своего ответа Павел отметил очень правильную вещь, относящуюся к сегодняшней власти (в России), сказав, что на данный момент она биполярна. В чем же, собственно, заключается эта биполярочка?
- Это, одновременное сочетание двух вещей. Первая вещь – за деньги – да, вторая – а за державу обидно. Вот сочетание этих двух вещей – это называется либерал-государственник. В принципе, такое состояние отражает российскую элиту. Честно говоря, это очень неустойчивая система, тем не менее она есть. И в этом смысле российская элита, в принципе, соответствует российскому населению, которое в массе своей, тоже разделяет подобное мироощущение.
Вот в этой связи и хочется понять природу власти, которая, наверняка, такого разделения не предусматривает.
Здесь почему-то вспоминается Евгений Андреевич Авдеенко, который в каждом своем исследовании Ветхого Завета не устает повторять, что смысл той или иной фразы в Писании нужно всегда рассматривать только в контексте исследуемого события. Так же и в данном разговоре. П. Щелин предлагает прежде всего установить общий контекст того явления, которое мы исследуем. Ведь оно имеет свой символический язык. Если человек к такому языку не привык, ему трудно будет понять, о чем идет речь.
Тем не менее, Павел говорит для всех, кто хоть немного знаком с искусством власти и онтологией политической мысли.
- Действительно, онтологически абсолютно любая власть является, по своей природе, от Бога. Повторюсь, это категория именно онтологическая, но это не означает, что любая власть... является, если угодно, Богу угодной в этом ежи языке. Это не означает и то, что любая власть намеренно преследует некие благие цели. Тем не менее, по своей природе сам феномен власти, как и все в мире, строится на любви Бога, знаниях от Бога, мудрости от Бога, то есть всего того, что реально своим бытием обязано именно Богу. То есть без Бога нет никакого бытия. И в этом смысле власть как феномен бытия, тоже является, если угодно, по своей природе неким подобием определенного божественного отношения.
Если мы будем говорить на этом языке и в контексте именно такого отношения к власти, то можем продолжить нашу беседу, – резюмирует свою мысль П. Щелин.
Однако, чтобы найти верное отношение к природе власти, будет важно заметить, что в разговоре о власти присутствует элемент воли, за счет которого можно будет увидеть разницу в основах властных сил. Никто же не будет отрицать такой известный всем феномен, как зло (грех), которое Бог не творил. Но оно есть, а собственного бытия у него нет. Зло есть вокруг нас. И вот этот парадокс добра и зла разрешается именно через проблематику воли. Соответственно, зло возникает как добровольное волевое решение того или иного субъекта, и в контексте власти мы видим то, что не можем считать справедливым и Богу угодным.
Однако, как же все это работает? – задается вопросом Смирнов.
Разговор этот не быстрый и касается он не только России, поскольку и она здесь является частным случаем, – говорит Щелин. Все, что касается власти, связано с общим представлением о структуре самого общества, которое имеет свои базовые понятия.
Первый тезис касается цельности всего, что существует.
Это и цельность семьи, и коллектива, в котором вы работаете, то же самое касается страны, народа, или языка, – все имеет свою цельность, которой органически присуща иерархия. Нет и не было не иерархической цельности. Иерархия складывается по мере того, что разные части иерархии несут разную ответственность и выполняют разную роль внутри одной и той же цельности.
Возьмите, к примеру, семью, уберите из нее всю иерархическую структуру и можно будет наблюдать, как эта семья быстро распадется. То есть любая цельность органически состоит из деления на что-то более важное и менее важное. Через это вы выстраиваете иерархию приоритетов, и вам, естественным образом необходимо то, что удерживает эту иерархию приоритетов в определенной цельности, которая будет является силой для преодоления внутренней энтропии. Без этой силы в любой момент может наступить распад.
Поэтому первая фундаментальная задача внутри власти – это преодоление внутреннего распада через механизм суда.
Вторая задача – преодоление конфликтных отношений между разными целостностями.
Это конкуренция, потому что они, это не вы. Не потому, что они злые, не потому что они плохие, а просто потому, что они не вы. Вы находитесь под покровительством иной иерархии. Даже если вы вместе живете, являетесь людьми одного языка и даже одной веры, что позволяет вам снимать многие противоречия и преобразовывать их в творческие, тем не менее, подспудно, сам факт существование различных целостностей является основанием для конфликта этих целостностей.
В этом случае, второй задачей власти является преодоление внешнего раздора и защита ваших целостностей от внешних сил, таких же целостностей.
Поняв, что есть целостности, а в целостности есть иерархия, мы понимаем, что феномен иерархии рождает феномен власти.
Далее возникает вопрос, а по какому, собственно праву, возникает именно такая иерархия, а не какая-то другая. Почему именно она проявляет себя и действует?
На этот вопрос очень бойко отвечает атеистическое сознание, которое абсолютно уверено, что любая иерархия возникает исключительно по причине насилия. И ведь что интересно, это не просто сила, посредством которой достигается та или иная цель, а именно насилие. Именно оно единственная причина, потому что вы, условно, весь свой коллектив заставили, или обманули. А если кто-то так не думает, что вы их заставили (или они еще об этом не знают), им надо про это объяснить.
Разумеется, это не тот аргумент, который объясняет феномен власти, поскольку он материалистический и атеистический. Теологический аргумент другой. Он заключается в том, что источник любой целостности находится за пределами этой самой целостности.
К примеру, вы хотите чего-то достичь, да? Какая-то идея, какой-то образ, какая-то мечта, какая-то задача, да? И вот заметьте интересное соотношение между вашей целостностью и этой самой задачей. Задача может быть и не тождественна вашей целостности. То есть то, что вы хотите достичь, не есть вы, не есть ваш коллектив. Но именно благодаря реальности того, чего вы хотите достичь, вы есть этот коллектив, потому что вы движетесь к этой целостности, к этой цели и задаче. Понятен здесь парадокс? Мы как бы задаем некий определенный образ будущего. (Щелин)
В плане поставленной задачи, получается, как будто это именно так, но, когда пытаются говорить на материалистическом языке об идеалистических феноменах, теряется сама суть задачи, и все это становится пустопорожним разговором.
Здесь есть определенный парадокс, который состоит в том, что вы существуете не сами по себе, как целостность, а благодаря чему-то, являющееся, в то же время, внешним, по отношению к вам. И вот это что-то есть образ будущего. Просто его никак нельзя сформулировать политтехнологически. Этот образ олицетворяет желание, он же цель, и – самое важное.
Власть в этом контексте есть лишь следствие реальности всех этих целей. Она по своей сути, является структурой, которая служит, помогает целостности (например, семье) воплощать те цели, к которым она стремится. Хорошо или плохо работает эта власть, можно судить именно по отношению к поставленным целям, то есть к тому образу, к которому стремится цельность.
В то же время, власть сама является определенной целостностью, которая воплощает через себя образ будущего. Когда мы это понимаем, то должны признать, что и она существует точно так же, как другие цельности. То есть бытие власти – это феномен религиозный, а не есть некий общественный договор или какая-то исключительная структура.
Поэтому на уровне цивилизаций, каждая из таких больших общностей воплощает собой представление о священном – своё представление о Боге. Другими словами, это можно назвать идеологией, которая является триггером в решении поставленных задач. Воплощение задуманного происходит именно по этой цепочке. И здесь любая оценка качества власти и самой целостности власти, происходит относительно того, насколько близко вы приближаетесь к цели этой идеологии.
Все сказанное выше о власти лежит в рамках традиционного ее понимания, но мы живем в эпоху модерна, где уже произошли качественные изменения.
Здесь Павел Щелин философски точен, поэтому нужно внимательно проследить за ходом его мысли.
Он говорит, что изменения происходят по двум принципиальным параметрам. Во-первых, модерн не верит в реальность надмирных целей, которые воспринимаются в модерне как симулякры, как виртуальные образы, как наживки в чье-то игре. Они как бы есть, но их, конечно, нет. Однако делается вид, что цели как будто есть, поэтому и управлять нужно. Здесь сам модерн скатывается до состояния жизни – «как будто».
Вместе с этим само государство и власть, как будто есть, вот только никакого властного долга, ответственности и креста нести такая власть не собирается. Для власти эпохи модерна, это совсем не интересно.
Получается, что образы будущего, идеологии – все это симулякры, которые призваны создать ситуацию, когда происходит подмена веры. Управлять нужно, но гораздо проще управлять через симулякры. Для функционирования цельности должно быть хоть какое-то управление, иначе цельность распадется. Вот только ответственности за государственную цельность такая власть не несет.
Именно здесь прорисовывается большая проблема. Ведь перед настоящей целью вы всегда несете ответственность. И индивидуальную, и целостную. И власть несет ответственность.
Переходя к сегодняшнему состоянию дел в мире, мы не видим власти, которая бы верила в цели и сакральные основания своего бытия по-настоящему.
Американские традиционалисты, да и в России, как-то резко заметили, что увлеченность постмодерном, очень уж быстро все ведет к распаду. Тем не менее верить по-настоящему в Христа не хотят. Хотят христианской морали, но только без Христа. Не хотят научные, серьезные, умные люди в Него верить. Вера для них – это фу!
Это по-настоящему самая большая базовая проблема не только на «диком Западе», но и в России. Российская власть точно так же относится к данной проблематике, как к функциональному симулякру. Мы не говорим про эту власть, что она особенно плохая, как об этом кричит российская оппозиция, но она так же верит в эти симулякры. Ценности такой власти находятся в пределах ценностей гностической секты. И это реальная проблема. …..
На данный момент в мире нет властных структур, готовых действовать, и относиться к тому, что они воплощают, как в некую предельную сакральность и предельную ценность, которой они служат. Вместо этого придумываются разные идеологии, создаются симулякры истории и проч. Но главное здесь в том, что вне зависимости от того, что такая власть думает, целостность продолжает существовать по объективным законам. И существует она ровно до тех пор, пока отражает в себе ту основную, корневую, глубинную и антологическую идею (образ, миф) в широком смысле своего слова, а не симулякр.
В основании русского мифа, русской идеи в широком смысле, лежат всего два слова – Христос Воскресе! Они есть единственная причина существования всей нашей цивилизации и культуры. Именно это и есть русская идея.
И до тех пор, пока к этому есть какое-то движение, наша целостность будет существовать. Как только придет русская власть, которая откажется (пусть даже на словах), от этой идеи, а её представители отвернутся от истинного воплощения этого смыла, тогда целостность распадется.
Тогда почему же, зная все это, наша элита не идет русским традиционным путем за этой идеей? Почему мы вновь должны искать какую-то идеологию?
В том-то и парадокс, – отвечает Павел Даниилу. Вместо того, чтобы искать веру, мы ищем идеологию. Те люди во власти, о которых мы говорим, они же воспитывались в обычной советской школе, изучали объективные материальные вещи. Откуда же они могут взять ту высокую надмирную идею, о которой идет речь?
Если попытаться описать состояние современной российской элиты, то это можно сделать буквально в двух словах. Мы уже об этом сказали: это одновременное сочетание двух вещей. Первая вещь — за деньги да, вторая — а за державу обидно. Вот сочетание этих двух вещей, это называется либерал-государственник. В принципе, отражает российскую элиту.
Здесь, российская элита, на самом деле, соответствует российскому населению, которое в своем большинстве, в принципе, имеет точно такое же мироощущение. И здесь важно понять, что преодоление подобного мироощущения начинается не с властных органов, а с себя. Народ и власть, это два сообщающихся сосуда, поэтому совершенно неуместно говорить, что, к примеру, народ безмолствует, или власть должна. Так это не работает.
Народ может влиять на власть, только это происходит не через механизм симуляции в виде демократических выборов, а через своё бытие. Хотите, чтобы у вас была добродетельная и разумная элита, воспитывайте своих собственных детей. Когда ваши дети вырастут, то они естественным путем могут войти в элиту.
Поэтому, совершенно верно замечает Павел Щелин, когда говорит о святости власти, через святость народа. Все видно из практики жизни: какой народ, такая элита. Разрушение нравственных основ началось очень давно, с Петра Великого. Вся гуманитарная наука, философия, язык (его формирование в России шло на русском языке), все формировалось, как самоколониальная система. Она так до сих пор и строится. В XIX веке Достоевский очень хорошо опишет нашу интеллигенцию в «Бесах», потом и гностические системы себя проявят. И потому не к Феофану Затворнику или Амвросию Оптинскому прислушивались, а к Гегелю, Ницше, Фихте.
Там Фейербах, вот там истина. И это воспроизводится из поколения в поколение. Откуда же возьмется другой человек? Проблема в том, что Христос Воскресе не работает как симуляция, то есть Христианские ценности не работают без Христа. Они превращаются в фарисейство, которое еще больше раздражает, создавая итерацию обмана и приводя к разрушению целостности точно так же.
Поэтому те люди, которые принимают решения или замышляют очередную идеологию, чтобы было удобнее жить, на самом деле заблуждаются, потому что придумывают все от отчаяния. Целостность распадается, что-то не работает, нужно принимать решение, чтобы работало. Примерно так и живут. А если иметь в виду, что власть и общество – это сообщающиеся сосуды, то получается, что выхода нет и не будет.
Многие задаются вопросом: что должно произойти, чтобы мы и весь мир очнулся и стал двигаться в ином направлении?
Ответ напрашивается сам собой, – мир нужно оставить миру, что очень важно, – говорит Павел. Нужно меньше переживать о мире, пока не разобрались сами с собой. Это, пожалуй, базовое положение вещей. Нужно действовать на внутреннем уровне, где опять же, имеют значение только действия. Самообразование (начинаем с себя), самообразование детей, семьи. «Уклонися от зла и сотвори благо» (Псалтирь). Нет никакого смысла уничтожать все зло в мире, а уклоняться от зла самому. Тогда и критическая масса зла начинает падать.
Возвращаясь к природе власти и думая, прежде всего о России, её правитель, по словам Щелина – это всегда в каком-то смысле царь. В этом заложен куда более глубокий смысл, чем мы иногда думаем.
Это действительно так, если не заниматься симуляцией власти. Настоящий властитель, это всегда царь. За ним последнее слово, за которое он несет ответственность. Здесь должно быть не только единство власти судебной, военной и административной, но в каком-то смысле и духовной, потому что именно царь определяет, что такое хорошо, а что такое плохо. В этом цельность власти, от которой зависит и характер движения к той цели, которую вы ставите. Именно поэтому власть, если она настоящая – это власть царская. Это как власть отца в семье, – царь является отцом для своего народа.
Здесь и ответственность более выражена, потому что царь отвечает пред Богом за ту цель, к которой стремится вся государственная целостность.
Если соотнести это с нашей сегодняшней властью, о вере в Бога говорить не приходится. У В.В. Путина, судя по его выступлениям и статьям, ярко выражена ответственность «за историческую Россию», которую он должен передать следующему поколению. Примерно так выглядит ход его мыслей. И это вновь подобие, рождающее некие семулякры.
Царская власть максимально честно описывает политический язык, максимально честно описывает суть феномена власти.
Власть по определению не может быть разделена. Это главное, что всем нам нужно понять. Если власть разделена, то ее просто нет, поскольку нет ответственности за результат. Ведь кто-то должен принимать окончательное решение.
То есть при разделении власти, государственная цельность не стремиться к достижению своей фундаментальной идеи, но при этом правитель России как бы остается царем и вынужден действовать, как будто он царь.
В этом и проявляется весь модерн власти. Вы не – есть, а как будто - есть. На самом же деле это самая настоящая имитация бытия, которая есть небытие. И здесь только два выхода: в бытие и небытие. Те, кто играет в этом спектакле небытия, могут даже не знать об этом и искренне верят, что живут в реальности бытия. Их заблуждение не является греховным, поэтому всегда есть надежда на возможность выйти из этого состояния.
Когда нас призывают молиться о власти и её воинстве (это относится к вопросу о действии), это вовсе не означает, что мы полностью одобряем все их действия и не считаем святыми. Здесь должно быть понимание, что мы и они такие же грешники. То есть в тот момент, когда идет молитва, мы уходим в другое измерение (в духовную вертикаль), где власть исчезает. И происходит это не через политтехнологии (демократию, волю, институты, право), а через любовь.
Если не говорить о каждом конкретном человеке во власти, сложившейся в настоящий момент в России, то духовное смешение здесь невероятно разнообразное и веры в Бога здесь нет никакой. Если более конкретно, есть власть постмодерновая и в этом смысле вполне нормальная для сегодняшнего положения вещей в мире. Она воспитана марксистско-ленинской школой, впоследствии (70-е и 80-е) помноженной на философию Фокуямы и какие-нибудь методички USAID. В общем, люди как люди, читавшие русскую классику, воспитанные, владеющие знаниями православной культуры, – всего понемногу намешано.
Ко всему прочему наступает время цифровой экономики и как сказал Сэм Альтман, основатель OpenAI , что те, кто творит цифровую экономику и являются ее частью, в итоге станут монархами. Если же по сути – это должно стать второй формой основной власти. Вот только возможно ли это на самом деле?
Здесь будет уместно только одно слово – нет. Цифровые монархии невозможны лишь потому, что любая власть требует воплощения себя, поэтому монархия в цифре будет все тем же симулякром власти.
Невоплощенная власть, по-настоящему властью быть не может, поскольку власть всегда воплощает собой то, во что она верит. Верой поддерживается целостность любой власти и её воплощение, которое предполагает физическое пространство.
Можно сколько угодно сидеть в своей цифровой платформе, но только до тех пор, пока к вам не придет человек со штыком и наведет порядок. Поэтому все эти новейшие цифровые технологии с ИИ, это лишь инструмент, позволяющий значительно увеличить властные возможности субъекта, который определяется своей целью.
Правильно ли будет сказать, что время демократии подходит к концу, или это ошибка, – задается вопросом Д. Смирнов.
Демократии – это время иллюзий, и оно неизбежно подходит к своему концу. Все, что нам рассказывают про демократию, является сказкой, но даже и эта сказка перестает работать. Вполне возможно, что изначальное понимание демократии (власть 10% самых богатых и обеспеченных людей в городе) кое где и останется, но время сказок про массовую демократию, вряд ли, поскольку внутреннее содержание любой демократии устроено по олигархическому принципу, – считает Щелин.
«Здесь важно заметить, – говорит Павел, – реальный выбор политических форм существования любой государственности, всегда стремится по трем направлениям».
Первое – это империя, царство. Второе больше похоже на секту – республика. Можно сказать, что это некое объединение, в котором власть принадлежит вооруженным мужчинам, по сути, фанатам той идеи, в которую они верят. И пока они могут эту идею воспроизводить, она существует. И третий вариант – это сетевая модель. Система безгосударственного существования, то, что называется хазарской моделью. Управление здесь скрытое (масонское), тоже сектантское по своей сути. Они как бы правят, но ни за что не отвечают.
Убежать от существующих политтехнологий не удастся, и реальные три модели власти они примерно такими и будут оставаться. Демократия, это лишь одна из её видов. Просвещенцы чуть-чуть расширили республиканскую модель Древней Греции, но получили чистый семулякр (по слову испанского мыслителя Хуана Доносо Кортеса), образовавшийся на фоне модернистских просвещенческих политических проектов.
Опять, и будете как. Цитата звучит примерно так. И будете как богатые, вот формула революции бедных классов против буржуазии. И будете как знатные, вот формула революции буржуазии против аристократии. И будете как короли, вот формула революции аристократии против монархии. И будете как боги, вот формула первой революции, прозвучавшей за 6 тысяч лет назад. (Щелин)
Никакая демократия не может дать людям реальных политических прав, поскольку сама идея прав, она историческая и обусловлена ответственностью и служением. Права без служения не бывает. Невозможно кого-то наделить правами, не наделив обязанностью служения. Такого просто не может быть просто потому, что люди в массе своей не способны служить одинаково. Так возникают иерархии, а в них появляется необходимость воспроизводства себя самих. И все вновь закольцовывается.
Демократия была создана именно для того, чтобы разрушить монархии, и чтобы к власти пришли те, кто будет управлять «истиннее». Вот только расчет был сделан неправильно, поскольку во всей этой истории с демократиями был заложен механизм ограничения. И главную роль в этом механизме сыграла вера. Тем, кто все это организовывал, было нужно, чтобы люди поверили. Только теперь в эту демократическую историю никто не верит. Все возвращается к своим базовым настройкам.
Тогда возникает вопрос: было ли в истории России то время, когда она соответствовала идее «Христос Воскресе»?
Павел Щелин прав, когда говорит, что такого периода в России, пожалуй, не было, но только это вовсе не означает, что если вы плохо соответствуете своему цивилизационному коду, то его можно сменить. Это факт, причем исторический. Как только перед нашей страной возникал экзистенциальный вызов, мы тут же вспоминали кто мы и ради Кого живем.
То же самое происходит и с цельностями. Идея нашей государственности не может перестать соответствовать идее «Христос Воскресе», хотя и не может соответствовать ей полностью. Здесь всегда есть некое динамическое равновесие. Все зависит от каждого из нас, каждодневно и ежечастно, поскольку никто не может сделать что-то раз и навсегда.
Более того, Россия не существует в вакууме, изолированно от других народов и государств. Демократии кто-то придумал с задачей отобрать власть у монархов и сделать теневую власть. Россия не осталась в стороне и пошла по общей схеме. Почему? Да потому, что самоколонизация 400 лет, потеря памяти о том, кем мы призваны быть. Ядом модерна были отравлены все. Единственное, что нас отличает от других, у нас другой исходный код, исходная идентичность. Но отравлены, тем не менее, все.
Спрашивается, как же тогда получилось, что государство – монархия, более всего приближенная к истинной идее, было побеждено фантиком демократии?
Здесь есть два ответа, говорит Щелин. Во-первых, и это фундаментальное положение, которое нужно понимать, не бывает никакой истинной идеи способной защитить саму себя в истории только лишь фактом своего существования. Всегда бывают ошибки в исполнении. С монархиями похожий процесс. Даже если сама идея в целом верная, гарантий удержания нет никаких.
Любая субъектная группа, при наличии у неё достаточной цельности, уверенности и смелости, при отсутствии цельного противодействия, достигнет своего результата, даже если её действия направлены на разрушение. Нужно помнить, что мы живем в реальном мире.
Вторая причина состоит в том, что и в иерархии есть определенная проблема, свой соблазн. Начальник любой иерархии может впасть в соблазн наслаждения от власти ему данной и вообще забыть о том, что он призван, прежде всего, к служению и поддержанию той идеи, ради которой данная ему цельность существует. Например, монархии на Западе. Они вошли в период абсолютизма (только не нужно путать с самодержавием) когда возникла идея, пусть и не напрямую, что все существующее ради меня, а не ради того, кому я служу. То есть иерархия в монархии забывает о том, что она служит и замыкает всю целостность на себя, становясь уязвимой для разрушения.
У тех, кому не нравятся монархии, появляются мысли о свержении монарха ради блага Отечества. Теряется базовая идея служения снизу доверху, теряется целостность, а с ней и устойчивость системы. Все это объективный процесс. Не разрушать нужно, а повышать иерархию служения. И противоядием ложных чувств должна стать не бесчувственность, а чувство истины. Смысл иерархии служения в том, что вы служите не тому, кто эту иерархию возглавляет, а ради того, что он воплощает.
То есть служить царю нужно не потому, что он очень талантливый и умный, или прекрасный человек, а служить Христа ради. Это основная идея служения («Христос Воскресе»), и только в этом случае возникает серьезное и здоровое отношение к собственном служению и ответственности за все тобой совершаемое. Царь в иерархии служения не является цельностью сам по себе, не является предельным идеалом, он лишь вершина иерархии той цельности, которая содержит в себе предельную ответственность.
Смысл в том, что служить нужно не самому царю, а через царя той идее, которая является идеалом. Это базовая православная идея, которая говорит о том, что не нужно создавать идолов и не служить им.
Даже любовь не должна быть замкнута на самого себя или на кого-то ещё, кроме Христа. Но у человека есть удивительная творческая способность создавать идолов из чего угодно, даже из хороших вещей и поклоняться им. Сами по себе эти вещи плохими не становятся, но вот субъективное к ним отношение становится плохим.
Можно сделать идола из государства, из своего отечества, любимого сына, можно сделать идолами собственных детей. Дети при этом плохими не будут, но при этом необходимо понимать, что все это нужно вести к преображению, к единой интегральной вершине всех ценностей. Не ради них, а через них.
Это относится и к вопросу о сообщающихся сосудах. Человек создает идола потому, что ему не хватает смысла внутри себя, в чем-то большем. Получается некая закольцованность: не хватает смысла — создаешь идола, создал себе идола — это мешает тебе найти смысл.
В конечном итоге человек создает идола из самого себя. Это наш любимый идол, который явно мешает нам прийти к тому, что есть истинно путь и жизнь.
«Христос Воскресе»! «Воистину Воскресе»! Вот почему Бог в XXI веке никуда не пропал.