Читая Владимира Соловьева,
часть 3-я, заключительная
В первый день Успенского поста, который готовит нас к празднику Успения Пресвятой Богородицы, предлагаем вниманию читателей третью, заключительную часть поэтической трилогии, которую иерей Георгий Кириндас посвятил Пречистой Деве Марии. Ее Успение стало пробуждением для жизни Вечной, днем начала Ее славы на небесах, Ее заступничества за весь род человеческий.
Рыцарь из мира плоти, умирая плотью и прощаясь с преходящими земными образами, с верой и смирением обращается к вечно Прекрасной Даме: «Теперь я умираю, но веры не теряю».
Часть I: Прекрасной Даме от рыцарей из мира плоти
Часть II: Ответ Прекрасной Дамы Ее рыцарям из мира плоти
Дево, образ женственности вселенской,
тайна мира и спасение его,
Царица моя и Матерь, в женском лике вечная красота,
чистая подруга сердца, души улыбка и ее крылья,
посмотри на меня и узнай, поговори со мной: я умираю.
Искал Тебя почти всю жизнь,
намеки слышав, знаки примечая,
ждал откровения, ждал и глас,
лишь мне с высот небесных обращенный.
Но не дождался: ухожу я нищим и духом скудным.
Мал для Твоего величия,
грязен и смраден для Твоей нездешней чистоты,
премудрости Твоей не причастный,
нищ для Твоей любви.
Знал о Тебе, но сердцем не познал,
замечал лучи, но не видел пламя,
слышал отголоски, глухим оставшись
к симфонии Твоих вечных слов.
Летал, но пал,
горев, потух, любил - остывшим стал,
сверкал, но струсил, жил - теперь
последние мгновения доживаю.
Был духом - вернулся к плоти, став ее рабом.
Желал Тебя в земных глазах, но дрогнул.
Имел друзей невидимо великих - предал их.
Познал многое, но все растерял.
Выходил на Иордан со Словом говорить,
но сказанное Им забыл.
Бился, но изнемог, делал, но все оказалось тлен.
Меч мой затуплен - слаба молитва,
щит веры пробит - сомнений молот раскрошил его.
Шлем ума разбит - сапфиры мысли не сверкают.
Не свершил великого служения,
не воздвиг храма Тебе на земле.
Теперь я умираю… Но веру не теряю!
Смотрю не назад, а вперед,
времен границы раздвигая.
Ищу Твой лик и вижу смутно вдалеке
алтарь, чей фимиам возносится горе.
Уже сейчас я жажду причаститься
лучам Твоих Божественных энергий,
не Сущности Неприступной,
но благодати Твоей Присносущной,
что, словно солнце, тварь животворит.
Да не во тьму кромешную изыду,
но да прозрю, хоть на мгновение,
зарю Твоего нетленного сияния.
Яви Себя и Солнце Правды,
Дай умереть, как в светлый праздник.
Прими, Всепетая, последний дар служителя Твоего:
слезы покаяния вместо крови врагов;
жалость всеобъемлющую даже к гонителю моему;
немощь мою безмерную -
в ней Твоя сила побеждала;
искру тоски по чистой Красоте -
единственное нетленное стяжание.
Все это злато сердца моего
в плавильном горниле страдания очищенное
не презри!
Позволь узреть Твой лик, о, Мати Милосердия!
О, Муза тайных вдохновений,
вверяю Тебе дух мой,
основание и венец всего!
Очисти слезным покаяньем,
согрей дыханием любви Твоей,
всели во свете лица Твоего, позволь Его лучам
прорваться через мглу страстей и грозных искушений.
Яви Себя в сей смертный час -
Твой лик - мое спасение.
Я вижу в нем Тебя
как Матерь Преблагую,
как вечную Невесту души моей,
ввысь зовущую.
Красота нездешняя,
благость во всех текущая,
любовь, лазурью полная,
Тебе я предаю дух мой,
Премудрость, Свет и Правда.
Пусть вздох последний станет мой
хрустально тихим звоном
разорванной цепú,
к подножию блаженной Вечности
падающей.
Скорей бы…