«В комнате повисла мёртвая тишина. Гул разговоров стих, будто кто-то выключил звук. Все взгляды устремились на старика, который, похоже, даже не понял, что сказал. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Тесть только что оскорбил память моей умершей жены.»
— Хорошо хоть теперь Игорь найдет нормальную женщину, — пробурчал пожилой мужчина, опрокидывая в себя третью рюмку водки. — Моя Наденька этого заслуживает. Всегда заслуживала.
Дождь барабанил по крыше, создавая неровный, рваный ритм, который только усиливал мою головную боль. Поминки подходили к концу. Родственники и друзья Нади потихоньку расходились, оставляя на столе недоеденные салаты и пирожки. Мать украдкой утирала слёзы, поправляя скатерть и собирая тарелки. Сосед Михалыч хлопнул меня по плечу, пробормотал что-то утешительное и, пошатываясь, побрёл в прихожую.
А я сидел, не в силах пошевелиться, словно прирос к стулу. В голове звенела пустота. Даже слёз не осталось — все выплаканы за последние три дня. Надя умерла внезапно. Инсульт в тридцать четыре года. Врачи разводили руками: «Бывает. Редко, но бывает». Как будто это что-то объясняло.
— Игорёк, может, поешь чего? — мать осторожно тронула меня за плечо. — Ты с утра ничего не ел.
Я покачал головой. От одной мысли о еде к горлу подкатывала тошнота.
— Как хочешь, — вздохнула она. — Тогда хоть чаю выпей. И этих... — она кивнула в сторону кухни, где громко разговаривали родители Нади, — проводи уже. Поздно, им домой пора.
Я кивнул и поднялся. Надины родители приехали из Саратова сразу, как узнали о смерти дочери. Всё это время они жили у нас, в маленькой двушке, где каждый угол напоминал о Наде. Это было невыносимо — видеть, как её мать рыдает над фотографиями, а отец молча пьёт на кухне, отказываясь говорить с кем-либо, включая жену.
Николай Петрович никогда не одобрял наш брак. Для него, потомственного военного, зять-программист был чем-то вроде недоразумения. «Не мужская это работа — в компьютере копаться», — говорил он, прищурившись. Надя только отмахивалась: «Папа из прошлого века, не обращай внимания». И я не обращал. До сегодняшнего дня.
На кухне Николай Петрович сидел, обхватив голову руками. Перед ним стояла почти пустая бутылка водки. Его жена, Екатерина Михайловна, суетилась у раковины, перемывая посуду, хотя её никто об этом не просил.
— Николай Петрович, — я прокашлялся, — уже поздно. Может, вы приляжете? Завтра вам ведь ехать.
Тесть поднял на меня мутный взгляд. Его лицо, обычно красное от высокого давления, сейчас было землисто-серым.
— Куда ехать? — он хрипло рассмеялся. — Домой? А что там? Пустота. Как и здесь теперь.
— Коля, перестань, — тихо сказала Екатерина Михайловна. — Ты уже выпил достаточно.
— Достаточно? — он вскинулся. — Моя дочь в могиле, а ты говоришь — достаточно?
— Тише ты, — одёрнула его жена. — Что ты как маленький? Игорю и так тяжело.
— Ему тяжело? — Николай Петрович ткнул в меня пальцем. — А ты спроси его, почему Наденька в больницу не обращалась? Почему давление не проверяла? Почему работала как лошадь, пока он свои игрушки на компьютере делал?
— Николай Петрович, — я стиснул зубы, чтобы не сорваться, — Надя была врачом. Она лучше нас всех знала о своём здоровье.
— Сапожник без сапог, — фыркнул тесть. — Всем помогала, а о себе не думала. А ты что? Не видел, что она себя изводит? Не замечал?
Каждое его слово било, как пощёчина. Потому что в них была доля правды. Я действительно не замечал, что Надя в последнее время часто жаловалась на головные боли. Списывал на усталость, на весеннюю погоду, на что угодно. А она просто отшучивалась: «Я же врач, уж со своими-то болячками как-нибудь разберусь».
— Она не говорила, что ей настолько плохо, — ответил я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
— А ты спрашивал? — Николай Петрович снова налил себе водки, расплескав половину мимо рюмки. — Вижу, что нет. Занят был, небось. Своими делами.
— Коля, хватит, — Екатерина Михайловна подошла к мужу и положила руку ему на плечо. — Пойдём, тебе нужно отдохнуть.
— Не пойду! — он дёрнул плечом, сбрасывая её руку. — Мне ещё надо сказать ему... про Наденьку...
— Хватит, Коля, — в голосе тёщи появились стальные нотки. — Игорь не виноват. Никто не виноват. Так случилось.
— Ага, случилось, — Николай Петрович выпил ещё, поморщился и вдруг посмотрел прямо на меня. — Хорошо хоть теперь Игорь найдет нормальную женщину, — пробурчал он, опрокидывая в себя рюмку водки. — Моя Наденька этого заслуживает. Всегда заслуживала.
В комнате повисла мёртвая тишина. Гул разговоров стих, будто кто-то выключил звук. Все взгляды устремились на старика, который, похоже, даже не понял, что сказал. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Тесть только что оскорбил память моей умершей жены.
— Что ты несёшь? — прошипела Екатерина Михайловна, побледнев. — С ума сошёл, старый дурень?
— А что такого? — он непонимающе моргнул. — Правду говорю. Надя заслуживала лучшего. Всегда это знал. И она знала. Потому и детей не рожала. Не хотела себя привязывать...
Договорить я ему не дал. В два шага оказался рядом, схватил за грудки и поднял из-за стола. Для пожилого человека тесть был на удивление тяжёлым.
— Никогда, — процедил я сквозь зубы, — слышите, никогда больше не смейте так говорить о Наде. Не вам судить о нашей жизни. Не вам решать, что она заслуживала, а что нет.
— Игорь, отпусти его! — Екатерина Михайловна вцепилась в мою руку. — Он пьян, он не соображает, что говорит!
— Пусть тогда молчит, — я разжал пальцы, и Николай Петрович плюхнулся обратно на стул. — И собирайтесь. Я вызову вам такси до гостиницы.
— Какой гостиницы? — тёща растерянно заморгала. — Мы же у вас...
— Больше нет, — отрезал я. — Собирайте вещи и уезжайте. Не хочу вас видеть в этом доме.
— Игорь, не горячись, — Екатерина Михайловна схватила меня за рукав. — Он не это имел в виду. Он просто с горя... не в себе...
— Именно это я и имел в виду, — Николай Петрович вдруг выпрямился, в его взгляде появилась ясность. — Я всегда считал, что моя дочь достойна большего, чем этот... компьютерщик. Она могла выйти за Славку Лебедева, помнишь его? Офицер, весь в орденах. А выбрала этого. И что? Где она теперь?
— Да при чём тут это?! — воскликнула Екатерина Михайловна. — Ты в своём уме вообще? У Нади был инсульт. Это могло случиться с кем угодно!
— Если бы она вышла за нормального мужика, — упрямо продолжал тесть, — она бы жила по-человечески. А не пахала на трёх работах, пока её муженёк в игрушки играл.
Я почувствовал, как в висках застучала кровь. Ещё немного, и я просто врежу этому старику, несмотря на его возраст и горе.
— Вон из моего дома, — тихо сказал я. — Сейчас же.
— Игорь, пожалуйста, — Екатерина Михайловна умоляюще смотрела на меня. — Он старый человек, он потерял дочь. Не надо так.
Я взглянул на неё — маленькую, сгорбленную от горя женщину, которая только что потеряла единственного ребёнка, а теперь пыталась спасти ещё и свой брак. И мне стало стыдно.
— Хорошо, — я выдохнул. — Оставайтесь. Но его, — я кивнул на тестя, — я видеть не желаю. Утром чтобы его здесь не было.
— Уйду, уйду, не беспокойся, — Николай Петрович вдруг обмяк, словно из него выпустили весь воздух. — Только сначала скажу тебе... Наденька звонила мне неделю назад. Плакала. Говорила, что вы собираетесь разводиться.
Я застыл на месте. Что? Что за бред он несёт?
— Это неправда, — я покачал головой. — Мы не собирались разводиться. С чего вы это взяли?
— Она сама сказала, — тесть поднял на меня мутный взгляд. — Сказала, что ты нашёл другую. Какую-то Ольгу с работы.
— Что?! — я не верил своим ушам. — Нет никакой Ольги! Надя никогда не говорила о разводе!
— Звонила она мне, — упрямо повторил Николай Петрович. — Рыдала в трубку. Я ей сказал — возвращайся домой, к нам. А она — нет, мол, справлюсь. А потом... — он не закончил, махнул рукой и уткнулся лицом в ладони.
Я ошарашенно смотрел на него. Что происходит? Надя никогда не говорила мне о каких-то проблемах. Мы не ругались, не ссорились. Обычная семейная жизнь — работа, дом, иногда кино или встречи с друзьями. Да, детей не было, но мы оба решили подождать — хотели сначала встать на ноги, купить квартиру побольше. И никакой Ольги не было и в помине.
— Коля, хватит выдумывать, — устало сказала Екатерина Михайловна. — Надя не звонила тебе с такими разговорами. Ты всё придумал.
— Звонила! — тесть стукнул кулаком по столу. — Вот тебе крест — звонила!
— Если бы звонила, я бы знала, — тёща покачала головой. — Мы с Надей каждый день созванивались. Она бы сказала мне. А она говорила, что у них с Игорем всё хорошо. Что они планируют отпуск на море.
— Значит, тебе не говорила, — упрямо сказал Николай Петрович. — Знала, что ты всё ему расскажешь.
— Хватит, — я поднял руку. — Я не хочу больше это слушать. Если Наде было что сказать мне, она бы сказала. Она никогда не держала камень за пазухой.
— А может, боялась? — тесть прищурился. — Может, знала, что ты не отпустишь её по-хорошему? Вон как на меня бросился, когда я правду сказал.
— Какую правду? — я почувствовал, как снова закипаю. — То, что вы несёте — бред пьяного человека.
— Коля, клянусь тебе, — Екатерина Михайловна обняла мужа за плечи, — если бы у Нади были проблемы с Игорем, она бы мне сказала. Она всегда мне всё рассказывала.
— Не всё, — пробормотал Николай Петрович. — Не всё, Катя.
В этот момент в кухню заглянула моя мать:
— Игорь, там Нади подруга пришла. Говорит, не успела на поминки, просит ей разрешить...
— Какая подруга? — я нахмурился. — Вроде все уже были.
— Оля какая-то, — мать пожала плечами. — Говорит, с работы.
Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Оля? Та самая, которую выдумал пьяный тесть? Совпадение?
— Пусть войдёт, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
В кухню вошла невысокая женщина лет тридцати, с короткой стрижкой и заплаканными глазами. Я никогда её раньше не видел.
— Здравствуйте, — она нервно теребила ремешок сумочки. — Я Ольга. Работала с Надей в клинике. Я... я не смогла прийти раньше, была в командировке, только сегодня узнала...
— Вот она! — Николай Петрович вскочил, указывая на женщину дрожащим пальцем. — Вот она, разлучница! Из-за неё моя Наденька...
— Коля! — Екатерина Михайловна дёрнула мужа за рукав. — Прекрати немедленно!
Ольга смотрела на нас расширенными от испуга глазами.
— Простите... я не понимаю...
— Игорь, — мать взяла меня за локоть, — что происходит?
— Сам хотел бы знать, — я потёр виски. Голова раскалывалась от боли и путаницы в мыслях. — Николай Петрович считает, что я изменял Наде с этой женщиной. Которую я вижу первый раз в жизни.
— Как... первый раз? — Ольга непонимающе моргнула. — Мы же виделись у Нади на дне рождения. В прошлом месяце.
Я напрягся, пытаясь вспомнить. День рождения Нади, апрель, ресторан, друзья... Нет, я точно не помнил никакой Ольги.
— Простите, но я вас не помню, — наконец сказал я.
— Ну да, — Ольга грустно улыбнулась. — Вы тогда рано ушли. Сказали, что у вас срочная работа.
Точно. Я действительно ушёл раньше — был дедлайн по проекту, пришлось вернуться в офис. Надя тогда расстроилась, но сказала, что понимает.
— Я... я просто хотела сказать, что мне очень жаль, — продолжила Ольга, переводя взгляд с меня на Надиных родителей. — Надя была прекрасным человеком и врачом. Я многому у неё научилась.
— Спасибо, что пришли, — я кивнул. — Проходите, чайник только вскипел.
— Нет-нет, — она попятилась к двери. — Я просто... хотела отдать кое-что. Надя оставила у меня на хранение. Сказала, что если с ней что-то случится, я должна передать это вам.
Она достала из сумочки конверт и протянула мне. Я взял его, чувствуя, как дрожат пальцы. «Игорю. В случае моей смерти» — было написано знакомым почерком Нади.
— Она предчувствовала? — прошептала Екатерина Михайловна, глядя на конверт широко открытыми глазами.
— Не знаю, — Ольга покачала головой. — Просто однажды пришла на работу, положила это мне в ящик стола и сказала, что если с ней что-то случится, я должна отдать конверт её мужу. Я тогда посмеялась, сказала, что она драматизирует. А она сказала, что врачи часто умирают молодыми. Профессиональная шутка такая... была...
— Когда это было? — спросил я, не в силах оторвать взгляд от конверта.
— Месяца три назад, — Ольга пожала плечами. — Я бы и забыла, но тут такое... В общем, я выполнила обещание. Простите ещё раз за вторжение.
Она направилась к выходу, но я остановил её:
— Подождите. Вы... вы не знаете, что здесь? Она не говорила?
— Нет, — Ольга покачала головой. — Но в последнее время она была какая-то странная. Задумчивая. Иногда плакала в ординаторской. Я спрашивала, что случилось, но она не говорила. Только повторяла, что жизнь несправедлива. Я думала, может, у вас проблемы в семье...
— У нас не было проблем, — я сжал конверт в руке. — По крайней мере, она мне о них не говорила.
— Иногда самые близкие люди не говорят друг другу самого важного, — тихо сказала Ольга. — Прощайте.
Когда она ушла, в кухне повисла тяжёлая тишина. Все смотрели на конверт в моих руках.
— Открой, — наконец сказала мать. — Прочти, что там.
Я медленно надорвал конверт. Внутри был сложенный вчетверо лист бумаги. «Дорогой Игорь», — начиналось письмо.
Я не помню, как прочитал его до конца. Помню только, как дрожали руки, и как буквы расплывались перед глазами. Помню, как Екатерина Михайловна охнула и осела на стул, а Николай Петрович разразился громкими рыданиями, закрыв лицо руками.
Надя знала. Она знала, что умирает. У неё диагностировали опухоль мозга полгода назад. Неоперабельную. Ей давали от силы год жизни. Она никому не сказала — ни мне, ни родителям. Не хотела, чтобы её жалели. Хотела прожить оставшееся время как обычный человек, а не как смертельно больная. «Прости, что не сказала тебе, — писала она. — Я знаю, это нечестно. Но я не хотела видеть жалость в твоих глазах. И не хотела, чтобы ты винил себя, когда меня не станет. Ты ни в чём не виноват, слышишь? Это просто жизнь. Она несправедлива, но она такая, какая есть».
— Почему? — Екатерина Михайловна раскачивалась из стороны в сторону, обхватив себя руками. — Почему она не сказала нам? Мы могли бы... могли бы...
— Ничего мы не могли бы, — глухо ответил Николай Петрович. — Если она написала, что неоперабельная опухоль, значит, так и есть. Она же врач, она знала, о чём говорит.
— Но мы могли бы провести с ней последние месяцы, — всхлипнула тёща. — Могли бы попрощаться по-человечески...
Я молча смотрел на письмо. Последние строки жгли глаза: «Не вини себя, Игорь. Ты был хорошим мужем. Я была счастлива с тобой. И знай, что где бы я ни была, я всегда буду любить тебя».
— Она знала, — пробормотал я. — Всё это время она знала, что умирает. И молчала.
— Вся в меня пошла, — неожиданно сказал Николай Петрович. — Гордая. Сильная. Не хотела, чтобы её жалели.
Он поднял на меня покрасневшие глаза:
— Прости меня, сынок. Я... я не знал. Думал, это ты её до ручки довёл. А она... она просто защищала тебя. До последнего защищала.
Я не ответил. Что тут скажешь? Мы все были обмануты той, кого любили больше всего на свете. Обмануты из любви, из желания защитить. Но от этого не легче.
— Пойдём, Коля, — Екатерина Михайловна поднялась, тяжело опираясь на стол. — Оставим Игоря одного. Ему нужно... осмыслить всё это.
Они ушли, а я остался сидеть на кухне, сжимая в руках последнее письмо от жены. За окном барабанил дождь, словно оплакивая Надю вместе со мной. И в этом монотонном шуме мне почудился её голос: «Живи, Игорь. Просто живи дальше».
Тесть ошибался. Я не собирался искать другую женщину — ни нормальную, ни какую-либо ещё. Потому что Надя была единственной. И останется такой навсегда, даже если её больше нет рядом.
Утром, когда Надины родители собирались в аэропорт, Николай Петрович вдруг обнял меня. Крепко, по-мужски.
— Ты прости меня, сынок, — хрипло сказал он. — За вчерашнее. За всё прости. Ты был хорошим мужем моей девочке. Она сама так написала, а она врать не умела.
— Вы тоже простите, — я неловко похлопал его по спине. — За то, что выгнать вас хотел.
— Приезжай к нам, — вдруг сказал он. — Летом. Поживёшь у нас. Всё-таки... семья мы.
Я кивнул, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Семья. Странно, но только потеряв Надю, я понял, насколько важны эти люди — её родители, такие непохожие на меня, такие сложные, но такие родные.
— Приеду, — пообещал я. — Обязательно приеду.
И я знал, что сдержу это обещание. Ради Нади. Ради себя. Ради памяти о том, что было, и о том, что могло бы быть, если бы жизнь не оказалась такой несправедливой.
Спасибо, что дочитали эту историю до конца! Если вам понравился рассказ, поставьте лайк и поделитесь своими мыслями в комментариях - мне всегда интересно узнать ваше мнение о персонажах и их поступках.
Пожалуйста подписывайтесь и прочитайте другие истории: