Любой будний день в большом городе сопровождается чередой людей, опаздывающих на работу. Отец всегда выходил на электричку пораньше, чтобы занять места в вагоне.
Я не успевал на электричку. Маршрутки долго не приезжали, а если и приезжали, то битком набитые людьми. Я побежал на станцию и успел сесть на место занятое отцом. В вагоне, казалось, стоял туман. Всё новые и новые люди заходили внутрь вагона и занимали последние свободные сидения. Я перевёл дыхание и достал электронную книгу.
За окном шёл снег, а у надземного перехода среди бегущих людей стоял пёс. Он пытался поставить лапу на верхнюю ступень, но тут же убирал её обратно под себя, трусил. Собака, то начинала карабкаться вверх по лестнице, то спускалась обратно, крутилась на месте, облизывала нос, прижимала уши. Сверху на животное неслись всё новые и нескончаемые волны людей. Пёс нервничал и кружил на месте. Я до этого случая много раз видел, как худые, голодные собаки ходят по платформам, виляют хвостами, с невероятно добрыми глазами подходят, думая, что может быть ты их чем-нибудь угостишь.
Меня поразило именно то, как шли люди, – ничего и никого вокруг
не замечая, они могли сбить беднягу, наступить на лапу, случайно или не случайно пнуть. Поскольку электричка тронулась, я так и не узнал, чем всё закончилось, и взошёл ли пёс наверх.
Последнее, что помню – это напуганную собачку, смотрящую то вперёд, то вверх, бегущие человеческие ноги, снег, летевший прямо в лицо псу и слёзы, стекающие из глаз бедного и несчастного животного бесконечными бусинами.