Родилась я в 1875 году от Р.Х., в деревне Топи, в Томской губернии, в семье бедного купца Тополева Алексея Харитоновича и его супруженницы Аксиньи Христофоровны. Батюшка мой занимался добычей в болотах торфа и продажей его.
Мы с младшенькой Фенечкой особо ни в чём не нуждались, что просили, то нам и дарилось. Родители в нас души не чаяли. Поэтому с сестрицей считали, что у батеньки дела на его поприще идут в гору. Как потом выяснилось – мы шибко с Феней ошибались.
В детстве я весьма любила наш яблоневый сад – самый большой на деревне. Подолгу там проводила время: пела любимые песни, бывало грустила, мечтала о своём суженном. С Фенечкой делились нашими – как казалось, важными и великими – секретами да тайнами.
Именно в саду я познакомилась со своей настоящей любовью.
Он был старше меня на три года, звали его Радей. Полюбился он мне сразу, с первой встречи. Всё в нём мне нравилось. Я часами могла слушать его рассказы и истории о себе, о том как поймал большую рыбину, как спасся от свирепого медведя.
На самом деле я не всё слушала, что он говорил. Для меня это было не столь важно. Я уже представляла, как вместе ходим за ягодами; как спасает меня от медведя; как гуляем вдоль ручейков; как собираем вместе яблоки; как в один прекрасный день становится Радей моим мужем; как у нас свой дом с большим садом и красивыми цветами; как утром просыпаемся, а нам поют птицы на разные голоса.
Это всё я представляла, находясь рядом с ним – я так не хотела идти домой, так не хотела расставаться с ним. Меня перестали радовать без него и Фенечка, и любимый сад, и маменька с её вечными наставлениями и просьбами.
Так прошёл цельный год наших с Радеем отношений. И всё дело шло к свадьбе – мне так казалось.
Но в один из дней… тот день был самым кошмарным в моей жизни. К батеньке в гости приехал его старинный друг – большой купец из самого Томска. Об этом мы с Феней узнали за ужином. После ужина я, сестрица и маменька удалились, оставив мужчин одних. Они долго что-то обсуждали. Почему-то батенька попросил именно меня, а не Феню, графин с нашим лучшим вином.
Пока разливала по чаркам вино, я заметила взгляды старого купца, бросаемые на меня. Это было очень странно и я постаралась поскорее уйти.
На утро узнала, что меня посватали к старому купцу. Он же был старше даже моего папеньки!!!
Этим же утром в доме был огромный скандал. Мои слёзы и уговоры на батеньку не подействовали. Он уехал договариваться о свадьбе, не став меня слушать.
Помню, что матушка пыталась меня успокоить, она говорила:
- Глашечка, душенька моя! Что ж так убиваешься-то? Ни себе, ни нам покоя не даёшь! Батеньку совсем извела! Дела-то у него совсем плохо идут! Хорошо, что ты Ерофею Макаровичу понравилась! Благодаря ему мы заживём! Ты заживёшь!! Ты ни в чём нуждаться не будешь, уедешь из нашей глуши в Томск! Будешь там первой красавицей!
- А как же Радей? Я его люблю всем сердечком-то своим!
- Забудь ты этого Радея! Он же гол, как сокол! За душой ничего нет! Он нам не ровня! – последнюю фразу матушка проговорила с угрозой и укором.
А в голове созрел уже план моего спасения. Я усыпила бдительность моей маменьки: для виду погрустила чуть-чуть, ещё немного всплакнула и повыла – благо голос у меня прекрасный. Матушка пожурила меня, потом пожалела. И я убедила её, что мне необходимо побывать на праздновании дня Ивана Купалы, ведь я так к нему готовилась – спеть песню и спустить венок на воду. Маменька отпустила.
Я даже Фенечке ничего не рассказала про свой план, зная эту болтушку. Хотя надо было. Затем пошла в сад хорошенько обдумать его.
Мне представлялось, как подхожу к милому моему Радеюшке, как вместе принимаем единственно верное решение: Радей предлагает стать его женой. С этими мыслями отправилась на празднование.
Но что же я там увидела своими собственными глазами: Радей дарил васильки моей подруге! Он всегда дарил их мне! Я думала, что я для него особенная, а он тот самый! Стояла и смотрела на них. Слёзы текли рекой по щекам: глаза моей подруженьки были счастливыми. Радей заметил меня, но повёл так, как будто бы и не было ничего между нами.
Меня предали все те, кого любила, они думали только о себе и своём благополучии.
Я решила сделать всем назло. Куда сказали не ходить, туда и пошла – в лес, к болоту. Им в детстве нас с Феней все пугали. Говорили: не ходите, девоньки, на болото, потонете там, ведь на нём страшный болотный дух. Вот мы и боялись.
Бежала, бежала от той боли, которую мне причинили. На ум пришла песня:
"По тропинке, снежком запорошенной,
Были встречи у нас горячи.
Не ходи, не ходи ты за мною, хороший мой,
И в окошко моё не стучи.
И не я тебя, милый, оставила,
Сам решился на выбор такой.
Ведь не я, ведь не я тебя, милый, заставила
Целоваться на свадьбе с другой.
Я не выйду к тебе за околицу,
Моя гордость того не велит.
Если се..., если сердце моё успокоится,
У подруги моей заболит.
Были встречи у нас с тобой разные,
Ты с другой целовался, друг мой,
Когда го..., когда горько порою бывает мне,
Вспоминаю я встречи с тобой.
И окно не закрыла я ставнями,
Приходи покурить под окно.
Только сча..., только счастья чужого не надо мне,
Хватит мне на мой век своего.
По тропинке, снежком запорошенной,
Были встречи у нас горячи.
Приходи, приходи на свиданье, хороший мой,
И в окошко моё постучи"
Пела и рыдала, сама и не заметила, как ноги мои застряли в трясине. Я почувствовала, как меня затягивает холодная мёртвая жижа. От страха продолжала петь и тонуть в болоте. Я долго боролась, но трясина всё затягивала и затягивала меня в себя, как будто бы болоту не хватало моего звонкого голоса.
Когда петь сил не оставалось, я начала от ужаса кричать и звать на помощь. Однако никто не откликнулся, так как все праздновали, а родители и сестрица были уверенны, что и я праздную.
Я думала, за что мне это – ведь всего лишь хотела любить и быть любимой. А топи продолжали неумолимо меня пожирать.
Больше не осталось радостной Аглаи и её красивого звонкого голоса. Я умерла.
Это поняла, когда оказалась на краю болота: кожа бледная и ледяная, не чувствую сердцебиения и тока крови в жилах. Я ходила по болоту и больше не тонула. Потом набрела на эту избушку, где и не-живу уже более 100 лет. Я стала прикованной к границам болота по неведомым мне причинам.
Я отгоняю тех людей от топей, чью гибель предчувствую. У меня никогда не было друзей среди людей, пока не появился Игорь. Около года назад я вытащила из трясины волчонка, с тех пор он предан мне и понимает всё то, что я ему говорю.
Так получилось, что на сей раз волчонок пожалел меня и заманил тебя сюда – я его об этом не просила! Он привёл того, кому смогла довериться. Чтобы мне уйти, нужен обряд, а для обряда нужны двое. В одиночку Игорь может не справиться. Волк привёл именно тебя, значит, ты тот самый: добр сердцем и спасёшь меня. Ты вправе уйти, отказаться от обряда, я всё пойму…