С 1550 по 1656 год в Османской империи установился период «женского султаната». От Хюррем-султан до Турхан-султан. Причём некоторые историки считают, что последняя оказывала большее влияние на государственные дела, чем знаменитая Роксолана…
Нашу героиню, родившуюся около 1627 года, принято считать «русинкой» (русской или украинкой), от рождения получившей имя «Надя». Хотя некоторые историки утверждают, что она была черкешенкой. О её семье ничего неизвестно, но, скорее всего, когда Наде исполнилось двенадцать лет, её захватили в плен крымские татары во время своего очередного набега на земли Рутении. Красивая девочка была подарена крымским ханом турецкому султану в числе других рабынь. По прибытии в Стамбул она попала во дворец Топкапы, где её приметила гречанка Кёсем-султан, валиде (мать) правящего султана Мурада IV. И это определило дальнейшую судьбу обоих женщин.
Обычно красивые рабыни проходили обучение в гареме, чтобы стать «джарийе» – младшей наложницей повелителя. Однако Надю валиде, известная своим стратегическим мышлением, отдала на воспитание в дом своей младшей дочери Атике-султан. Там юная славянка провела два года, изучая не только тонкости османского этикета, турецкий язык, основы ислама, каллиграфию, поэзию, музыку и танцы, обязательные для всех наложниц, но и основы политики и дипломатии. Кроме того, она получила новое имя – Хатидже. В переводе с персидского языка оно означает «Счастливая», «Любимая» или «Почтенная». А вот с турецкого – «Рождённая раньше времени» или «Недоношенная». Возможно, Кёсем-султан таким образом иронично намекнула на раннее созревание девочки («молодая да ранняя»).
Пока Хатидже набиралась ума-разума в доме сестры султана, 8 февраля 1640 года скончался от перепоя Мурад IV. Все его сыновья тоже умерли в детстве или младенчестве, а своих братьев он приказал казнить. Кроме одного, Ибрагима, которого считал полоумным. Перед смертью султан, правда, решил расправиться и с ним, а свой престол передать крымскому хану, но Кёсем-султан сумела спасти младшего сына. Большую часть своей жизни (с 7 лет) Ибрагим провёл в подземной темнице, и лишь последние четыре года – в кафесе (клетке), особой закрытой части дворца. Охраняли его евнухи с пробитыми барабанными перепонками и отрезанными языками, а прислуживали – рабыни, у которых удалили матки или яичники. Поэтому в подобном окружении не мудрено было сойти с ума. Когда Ибрагиму сообщили о смерти брата-султана, он решил, что это уловка и его хотят убить. Забаррикадировавшись в Клетке, шехзаде отказывался выходить оттуда. Тогда Кёсем-султан приказала показать ему труп Мурада и поставила перед выбором: коронация или смерть.
Таким образом, на османском престоле оказался двадцатипятилетний Ибрагим I, которому его подданные дали прозвище «Дели», т. е. «Безумный». Первый приказ, который он отдал – это расстелить на полу его спальни ковёр из соболиных шкур. Почему-то "Меховой безумец" верил, что соболь защитит его от смерти. Как водится, мать начала присылать ему наложниц. Увы, к женщинам, в отличие от мехов, Ибрагим не выказывал никакого интереса. Но Кёсем-султан не теряла надежды на внуков и призвала на помощь Джинжи-ходжу – авантюриста, выдававшего себя за целителя, которого позже историки назовут «османским Распутиным». Рьяно взявшись за дело, Джинжи-ходжа с помощью заклинаний принялся изгонять из Ибрагима злых джиннов и снабжать его возбуждающими снадобьями и гравюрами эротического содержания. Наконец, валиде вспомнила о своей протеже, которую, впрочем, никогда не теряла из виду. К тому времени Хатидже исполнилось четырнадцать лет, и она стала настоящей красавицей: высокая, стройная, белокожая, с ямочками на щеках, глазами тёмно-голубого цвета и блестящими каштановыми волосами. Вдобавок, девушка умела поддержать беседу, проявляла интерес к государственным делам и, что немаловажно, обладала спокойным характером, который контрастировал с взрывной натурой Ибрагима. В общем, вскоре совместные титанические усилия Кёсем-султан и Джинжи-ходжи дали плоды: 2 января 1642 года Хатидже родила первенца, будущего султана Мехмеда IV. Благодаря чему получила титул хасеки (любимой жены) султана и новое имя «Турхан-султан» («Турецкая госпожа»).
Как оказалось, Ибрагим был не таким уж дураком. Он внимательно читал отчёты своих визирей, указывал им на то, что нужно изменить, и посещал инкогнито рынки столицы, записывая при этом все выявленные нарушения. Однако в первые годы его правления над ним неоспоримо доминировала его мать, которая, в том числе, подбирала ему всё новых наложниц. Поэтому счастье Турхан-султан было недолгим: уже в апреле 1642 года, т. е., спустя всего три месяца после рождения шехзаде Мехмеда, наложница Салиха Дилашуб подарила Ибрагиму ещё одного сына – будущего султана Сулеймана II, и стала третьей хасеки. Титул же второй хасеки получила другая рабыня, Хатидже Мауззез, ещё до рождения дочери. Потом, 23 февраля 1643 года, она всё-таки произвела на свет будущего султана Ахмеда II. Сын четвёртой хасеки, Айше, родившийся в апреле или мае того же года, умер в детстве, как и ребёнок пятой хасеки, Мах-и Энвер, а сына шестой, Лейлы Сачбагли, позже казнили. Интересно, что из всех жён Ибрагима только Салиха получала на расходы 1300 акче в день, в то время как остальные – 1000 акче. Правда, Турхан-султан называли «башхасеки» (главной хасеки), но это было слабым утешением. Конечно, она ревновала султана к другим женщинам и рано или поздно её чувства должны были вырваться наружу…
Скандал разразился где-то в середине 1644 года. Кизляр-ага (главный евнух) приобрёл у работорговца для султанского гарема красивую грузинку. Оказалось, что женщина (ей дали имя Зафире-хатун) забеременела ещё до того, как попала во дворец. Кесём-султан пришла в ярость и приказала утопить несчастную. Но кизляр-ага тайно укрыл Зафире в своём доме, где она родила сына Османа. А когда Турхан-султан родила наследника, главный евнух предложил свою подопечную в качестве кормилицы шехзаде. Неожиданно султан Ибрагим влюбился в Зафире и проникся сильной привязанностью к маленькому Осману, который постоянно был при матери. «Однажды, – пишет историк, – когда они любовно болтали в Мермерлике (четвёртом дворе Топкапы), Турхан застала их. Она напомнила падишаху, который приласкал сына той женщины, что ему нужно бы с лаской относиться к своему собственному шехзаде. Падишах, разозлившись на Турхан, бросил Мехмеда в мраморный бассейн. В ситуацию вмешалась Кёсем-султан и выгнала кормилицу из дворца». Шехзаде спасли, однако на память об «отцовской ласке» у него остался на лбу шрам. А кизляр-агу немедленно отправили в хадж (паломничество в Мекку) вместе с Зафире и её сыном. На обратном пути их корабль захватили мальтийские рыцари. При этом главный евнух погиб, судьба кормилицы неизвестна, а её сына мальтийцы провозгласили наследником султана (позже Осман принял христианство и стал монахом). Узнав обо всём, Ибрагим пришёл в ярость и едва не осадил Мальту. В конце концов, козлом отпущения стали венецианцы, которые, дескать, плохо боролись с пиратами. Турки атаковали принадлежавший Венеции Крит и захватили большую часть острова, но укрепления Кандии (Ираклиона) венецианцы с помощью мальтийцев удерживали ещё более двадцати лет.
Кроме Крита, в правление Ибрагима был также отбит у казаков Азов и осуществлялись набеги на земли Австро-Венгрии. Однако с каждым годом психическое состояние султана всё больше ухудшалось. После инцидента у фонтана Турхан-султан затворилась с детьми в своих покоях (её второй сын Ахмед умер в младенчестве, а три дочери с годовалого возраста считались жёнами влиятельных пашей). Некоторые историки утверждают, что муж перестал вызывать её даже на хальветы (пикники и праздники). Таким образом, Ибрагим открыто демонстрировал пренебрежение к своей башхасеки. Кто-то сказал ему, что женщины больших размеров самые страстные и нежные. В 1646 году султан изъявил желание, чтобы для него нашли «самую толстую женщину» в Стамбуле. Наконец, в Ускюдаре, одном из районов столицы, слуги отыскали Марию, дочь армянского купца, весом под 150 кг. Султан дал ей новое имя «Шивекяр» («Соблазнительная») и столько золота, сколько она весила сама. Вдобавок, девушка получила титул его седьмой хасеки ещё до того, как родила сына, умершего в младенчестве. Кроме веса, главным козырем Шивекяр-султан были её руки, с помощью которых она снимала мучившие Ибрагима головные боли. Это позволило ей активно вмешиваться в политику и помогать своим соотечественникам, благо султан отказался в её пользу от налогов с города Дамаска. Почувствовав свою силу, Шивекяр стала отзываться о Турхан как о «тощей султанше» и даже обсуждала с невольницами валиде. По одной версии, за это Кёсем-султан приказала отравить её, а по другой (более достоверной), армянка надолго пережила и Ибрагима, и многих своих соперниц.
Впрочем, одной Шивекяр Ибрагим не ограничился. Со всего Средиземноморья султану свозили самых красивых и пышных девиц. В гареме по приказу Кёсем-султан расставили столы со сладостями, а наложницам запретили много двигаться и вдвое увеличили порции. Жемчужиной Сераля стала некая Шекерпаре («Сахарок»), вес которой был выше 160 кг. Ходили слухи, что по пятницам султан любил нагишом гоняться за девушками по саду. Это называлось у него «Игра в коня» (или «Охота льва»). При этом на гарем уходило неимоверное количество денег. Да и сам Ибрагим был неравнодушен к роскоши: помимо соболиного меха он украсил свои покои сотней венецианских зеркал, «чтобы казалось, будто его любовные сражения проходят сразу в нескольких местах». Своим наложницам султан разрешал не расплачиваться с торговцами. Поэтому в гареме Ибрагим слыл «добрым» повелителем, даже несмотря на то, что однажды, якобы, приказал зашить в мешки и утопить в Босфоре всех 280 рабынь низшего ранга (проходивший мимо корабль спас одну из них). По слухам, он разозлился из-за неудачной шутки девушек по поводу его мужского достоинства. Правда это или нет, но все его хасеки и наложницы высшего ранга точно остались живы.
В 1647 году Ибрагим влюбился в наложницу Хюмашах, которая стала его восьмой (и последней) хасеки. Несмотря на её средний вес, султан был настолько очарован красотой, обаянием и остроумием девушки, что решился на никях. «Ибрагим пожелал заключить брак с Хюмашах по велению Священного Корана и сунны пророка и сделал то, что сделал его предок Сулейман I с Хюррем», – читаем у османского историка. Султан решил устроить пышные торжества, для чего приказал собрать с торговцев дань в виде вина, тканей и предметов роскоши, что было воспринято жителями Стамбула как грабёж. В качестве калыма Хюмашах получила от супруга годовой доход, который Египет выплачивал в османскую казну. Благодаря многочисленным золотым и серебряным нитям –«телли», которые украшали волосы и платье невесты, её стали называть «Телли-хасеки». Она поселилась в роскошных покоях, для которых Ибрагим приказал изъять огромное количество соболиных мехов у торговцев, что ещё больше настроило жителей столицы против султана. Но когда сёстры и племянница Ибрагима выступили против его брака, повелитель заставил их прислуживать Хюшемах: стоять навытяжку, пока она ела, а также приносить и держать мыло, таз и кувшин с водой, которой она мыла руки. Мало того, у них отобрали земли, драгоценности, а жалованье снизили до 400 акче (меньше, чем у наложниц). В конце концов, их попросту сослали во дворец Эдирне, место отдыха султанов. Некоторые историки полагают, что расточительная свадьба с Хюмашах в условиях пустой казны стала началом конца правления Ибрагима.
Почувствовав, что власть уходит у неё из рук, Кёсем-султан попробовала избавиться от Хюмашах. Но не тут-то было. В тот же вечер валиде переселили из дворца в летний домик за пределами Топкапы. Затем, узнав о том, что мать и великий визирь планируют его сместить, Ибрагим казнил визиря, а Кёсем-султан заключил в павильоне в садах Искендер-челеби. В итоге султана погубила любвеобильность. В 1648 году до него дошла весть о пышных прелестях дочери шейх-аль-ислама, главного духовного лица Османской империи. Ибрагим захотел во что бы то ни стало заполучить красавицу. Муфтий прекрасно знал о пороках султана и не хотел отдавать ему дочь, но чтобы не разгневать неуравновешенного правителя, пообещал, что поговорит с ней. На следующий день муфтий передал Ибрагиму категорический отказ, но султан не был намерен сдаваться. Он послал девушке в подарок огромный бриллиант, стоивший баснословных денег. Подарок был возвращён. Тогда Ибрагим повелел великому визирю Ахмед-паше похитить дочь муфтия и доставить её в гарем. Султан изнасиловал девушку, но так как пленница не отвечала Ибрагиму взаимностью, то его страсть быстро утихла, и он отослал бедняжку обратно к отцу. По слухам, она не вынесла горя и покончила с собой. Это стало последней каплей – украсть свободную знатную турчанку, дочь священнослужителя, и обесчестить её. Униженный и разгневанный муфтий обратился к Дивану (местному парламенту), который согласился с тем, что настало время для расправы над сумасшедшим правителем. К заговору примкнула и Кёсем, обиженная на сына. В условленный день, 7 августа 1648 года, мятежники в сопровождении янычар пришли во дворец и вручили султану фетву (правовой документ улема) с требованием об отставке Ахмед-паши. Султан дал добро, и янычары жестоко убили великого визиря, а труп бросили перед мечетью. Толпа разрубила тело на куски, из-за чего его стали звать Ахмед «Тысяча кусков». Вскоре к Ибрагиму снова пришли с новой фетвой, по которой его признали «дураком, негодным к правлению». Он стал искать защиты у матери, но Кёсем убедила его отказаться от престола в пользу сына Мехмеда. Ибрагима заперли в маленькой комнате на чердаке, из которой, по словам наложниц, доносились рыдания. Заговорщики боялись, что люди сжалятся над узником, поэтому решили его убить. 17 августа 1648 года Ибрагима задушили. Так бесславно на 33-м году жизни закончил свой путь безумный султан Османской империи.
Когда Ибрагима сбросили с престола и казнили, а потом провозгласили новым султаном его семилетнего сыны Мехмеда IV, имя Турхан-султан нигде не фигурировало. Хотя по османским законам она стала валиде – матерью правящего повелителя, что давало ей право разделить с ним власть, Кёсем-султан объявила двадцатилетнюю невестку «слишком неопытной» для управления империей, и сама стала регентом при внуке, впервые в истории получив титул «бюйюк-валиде» (бабушка султана). Однако Турхан-султан оказалась слишком амбициозной, чтобы сдаться без боя. Между женщинами началась настоящая борьба за власть. Если на стороне Кёсем-султан были янычары, то её невестку поддерживали главы чёрных и белых евнухов гарема и великий визирь. Спустя три года бюйюк-валиде решила свергнуть султана Мехмеда, мать которого она не могла контролировать, и возвести на трон шехзаде Сулеймана, сына более послушной Салихи. Эта попытка не увенчалась успехом, так как Турхан предупредила Мелеки Калфа, одна из служанок её свекрови. В ночь на 2 сентября 1651 года Кёсем-султан была задушена в собственных покоях. Часть янычар и советников бабушки султана казнили, других – отправили в ссылку. А их состояния тут же конфисковали в казну. Таким образом, 3 сентября 1651 года ознаменовало конец эпохи Кёсем-султан и начало новой эпохи Турхан-султан.
Официально став регентом при малолетнем сыне, Турхан-султан переехала в просторные покои с комнатами для свиты и прислуги, спальней, небольшой молельней, тронным залом для официальных приёмов с куполом, камином и балконом с видом на Золотой рог. Рядом находился хамам (купальня), украшенный изразцами. Кроме того, она заказала перламутровую печать, на которой значилось «Благословлённая Аллахом Валиде Султана Мехмеда». Отличительная черта молодой валиде от её предшественницы заключалась в том, что Турхан-султан не отняла власть у своего сына, а разделила её с Мехмедом. Чтобы подчеркнуть его полномочия и легитимность, в письмах и указах, выходивших из-под её пера, валиде обращалась к сыну «Мой лев». Она присутствовала на заседаниях совета в скрытой от пашей комнате и слышала всё, о чём шла речь, а в случае необходимости султан уединялся с ней для совета. Юный Мехмед IV получил от отца тяжёлое наследство: войну с венецианцами на Крите, пустую казну и бедственное положение турецкого флота. Не говоря уже о том, что своим неадекватным поведением Ибрагим значительно подорвал авторитет династии Османов. Назначая одного за другим великих визирей, Турхан-султан тщетно пыталась найти того, кто сможет вывести страну из кризиса. Каждый преследовал собственные интересы. Когда один из визирей заявил, что поседел на службе у султана, валиде быстро поставила его на место: «Седая борода ума не добавляет, паша!» Уменьшение стоимости монет-сикке, дороговизна и слухи о коррупции Турхан-султан и её приближённых вызвали недовольство армии.
Спустя пять лет вспыхнуло восстание. Янычары осадили дворец Топкапы. Утром 25 февраля 1656 года их предводители получили аудиенцию у султана и предъявили ему список со своими требованиями. Мятежники требовали казни визирей, дворцовых вельмож и даже самой валиде. Историк пишет, что четырнадцатилетний Мехмед IV, повергнутый в ужас, в слезах умолял янычар: «Рабы мои, пощадите жизнь моей матери!» Те, сжалившись, сказали: «Хорошо, мы помилуем твою мать, но всех остальных отдай в наши руки живыми». Турхан-султан, со своей стороны, продемонстрировала готовность поступиться властью ради сохранения стабильности и защиты династии. Она согласилась на казнь некоторых своих приближённых, включая главу чёрных евнухов. В последующие дни было арестовано и убито около тридцати государственных деятелей, чьи трупы повстанцы повесили на чинаре на площади Султанахмет. Из-за этого само восстание получило название «Чинара», поскольку дерево с трупами на нём напоминало мифическое древо, на котором росли «человеческие плоды». Волнения продолжались ещё почти два месяца. Советникам султана удалось внести раздор между османской кавалерией и янычарской пехотой. Следом за этим командующий янычар был казнён и его подчинённые успокоились. А 15 сентября 1656 года валиде приняла решение передать бразды правления опытному государственному деятелю – Мехмеду Кёпрюлю, которого назначила великим визирем.
С 1656 года и до самой смерти Турхан-султан в Османской империи было относительно спокойно. Переложив государственные дела на плечи подросшего сына и его мудрого наставника, валиде занялась строительством и благотворительностью. Возведение мечетей, медресе (исламских школ), больниц, фонтанов и других общественных зданий рассматривалось не только как акт благочестия, но и как способ утверждения собственного статуса и обеспечения долговременной памяти о себе. Во время войны с венецианцами из-за Крита возникла также необходимость в дополнительной защите пролива Чанаккале (Дарданеллы) из-за того, что враг блокировал поступление некоторых важных товаров. В ответ Турхан-султан профинансировала строительство двух крепостей у входа в пролив. Они были полностью готовы к 1661 году: одна крепость на европейской части, а вторая – на азиатской. Там же возвели мечеть, хамам, жилые дома, магазины и базары. Это поставило Турхан-султан на одну ступень с Мехмедом II Завоевателем и другими именитыми султанами. Кроме того, она завершила строительство Новой мечети с прилегающими к ней постройками в Стамбуле. Следуя традиции, валиде подарила книги библиотекам обеих малых мечетей в построенных ею крепостях пролива Чанаккале и Новой мечети. Причём Турхан-султан не только являлась основательницей библиотек, но и покровительствовала каллиграфам, художникам, переплётчикам и прочим мастерам, участвовавшим в создании книг.
Несмотря на отход от политики, Турхан-султан сохранила огромное влияние на сына. Сам Мехмед IV был тоже сильно привязан к матери. В турецких источниках сообщалось, что султан ежедневно совершал визиты к ней. Когда он приветствовал мать и прощался с ней, то часто плакал. Хотя Турхан-султан старалась как можно чаще привлекать сына к его прямым обязанностям, Мехмед мало занимался делами государства. Правда, он не был так женолюбив, как его отец Ибрагим, но зато имел другую безумную страсть – к охоте. Мехмед IV не любил Стамбул и предпочитал жить во дворце в Эдирне и часто заглядывать в охотничьи угодья Румелии. Гоняясь за дичью, он объехал почти всю европейскую Турцию, причем в его поездках участвовало порой до 30 тысяч загонщиков. За свою страсть к охоте он получил прозвище «Авджи» («Охотник»). Даже во время своих походов султан старался не разлучаться с матерью. Архивные документы рассказывают, что в 1672 году, когда началась польско-турецкая война, возле Бабадага помимо султанского шатра были сооружены отдельные шатры для валиде и хасеки Гюльнуш. Также некоторые историки утверждают, во время похода в следующем году Турхан-султан посетила родные земли Подолья, вдохнула воздух родины и, возможно, даже встретилась с семьёй.
Многие турецкие историки, описывающие Кёсем-султан как алчную, беспощадную женщину, для которой существовали только деньги и политика, восхваляли её невестку за то, что, несмотря на роскошную жизнь, ей были чужды политические потуги. Они полагали, что Турхан-султан была доброй, сострадательной и набожной; также они подчёркивали, что она пользовалась советами таких известных людей эпохи, как учёного Гёриджели Кочи Бея, историка Солакзаде, архитектора Касым Аги. О том, что валиде не была по натуре жестокой, свидетельствует и тот факт, что она выступила против желания своего сына Мехмеда IV казнить единокровных братьев Сулеймана и Ахмеда, которые впоследствии унаследовали его престол. Историк Сакаоглу писал, что самыми счастливыми днями жизни Турхан-султан стали несколько недель в мае-июне 1675 года, когда было устроено многодневное дворцовое празднество по случаю обрезания её старшего внука Мустафы и свадьбы её внучки Хатидже-султан. Умерла знаменитая валиде 5 июля 1683 года в Эдирне после того, как её сын Мехмед IV отправился в поход на Вену, где турок ждал жестокий разгром. Согласно её завещанию, Турхан-султан похоронили в собственном мавзолее во дворе Новой мечети в Стамбуле. «История Рашида» утверждает, что известие о смерти матери султана погрузило армию в печаль, а сама покойная была такой же благодетельной, как и «благочестивые Мария, Асие и Зухра». В народе же она была известна как «добрая валиде». Хотя и после Турхан-султан некоторые валиде сохраняли значительное влияние, ни одна из них не достигла таких высот власти.
От автора
Мой канал в Дзен: https://dzen.ru/id/61f7e3980fd85154d3693ebc
Мои книги на Литрес (много бесплатных!) https://www.litres.ru/author/eva-ark/?lfrom=1174843145