Есть такой церковный анекдот: на первом курсе семинарии все мечтают быть монахами, на втором женатыми, на третьем пытаются сдать Догматическое Богословие, на четвертом снова хотят принять монашество, а на пятом курсе уже наконец женятся.
Я не спроста начал свою речь с брака и монашества, ведь принять священный сан семинарист может только в двух случаях: если пострижётся в монашество или женится на девице Православного вероисповедания. Был еще и третий вариант: целибатство (когда священник не монах и не женат), но его упростили из-за серьёзных искушений для неженатого духовенства.
Священство — это самый большой дар Бога человеку. Свт. Иоанн Златоуст говорит, что ангелы Божии завидуют нам, людям, которым даровано счастье совершать Божественную Литургию и приносить Бескровную Жертву.
Я с 11-ти лет в храме и практически все время мечтал стать священником (иногда, правда, хотелось стать журналистом или футболистом, но это были мимолетные мечты). Передо мной было огромное количество примеров потрясающих священников, с которыми я алтарничал, ходил на требы, общался и даже играл в шахматы и футбол. Образ того кем я должен стать, стоял передо мной с самого детства.
Годы шли, я стал иподиаконом, ещё учась в школе, затем поступил в семинарию. Отучившись - закончил ее, женился. И вот, наступает тот самый момент, когда я стою в белом стихаре с кувшином в руках перед иконой Спасителя на солее.
Ставленник – так называют рукополагаемого человека. Его «поставляют» в сан диакона или священника. Проще говоря, избирают. Такой вот интересный термин из церковно-славянского языка.
Так вот, за Божественной Литургией ставленник проходит несколько этапов: постриг в чтеца (если он еще не пострижен), постриг в иподиакона (если человек пострижен в иподиакона и при этом не женат, то жениться он уже не сможет – таковы правила), омовение рук архиерею, и затем с кувшином из которого архиерей омывал руки рукополагаемый встает на солею. Там он должен находиться до Херувимской песни.
Стоять было не слишком тяжело – благо иподиаконы вылили почти всю воду, но то и дело сползало полотенце. Со стороны казалось, что я постоянно дергался и ерзал, когда поправлял это полотенце. В голове проносилось огромное количество мыслей: «а достоин ли я?», «потяну ли ношу?» и т.д. и т.д
Казалось, за этот час я успел подумать обо всем на свете. Из мыслей меня вывел старший иподиакон с которым мы пошли последний раз омывать руки архиерею. После чего я зашел в алтарь, поставил кувшин и перешел на другую сторону алтаря – ждать хиротонии.
У священников и диаконов хиротония происходит в разный момент службы: у священников после Херувимской песни и до Евхаристического канона (символ того, что священник может совершать Таинство Евхаристии), а у диакона уже после Евхаристического канона (как раз по противоположной причине).
Священнической хиротонии в тот день не было, так что до моей был еще целый Евхаристический канон, на котором… меня бросило в ужасный жар. Сложно описать те ощущения и эмоции, но я буквально горел, мои мысли ускорились и проносились в голове тысячами за минуту. После чего отчетливо прорисовалась одна единственная: «зачем тебе это?». Она была очень агрессивна, навязчива. Я понял, что это искушение и начал молиться.
Перед самой хиротонией мысль отошла, я успокоился. Меня вывели под руки на солею, завели через Царские врата в алтарь. На самом деле, я много раз представлял у себя в голове момент своей хиротонии: тот самый первый заход в алтарь через Царские, троекратное обхождение престола, но в реальности это было гораздо ярче.
После того, как я обошел престол, сделал все положенные земные поклоны – встал на правое колено у края престола (ставленники в священники встают на оба колена). Владыка прочитал несколько молитв, сказал напутственное слово и вывел на амвон – вручать орарь, поручи и рипиду – символ диаконского служения.
Через 8 дней будет ровно полгода с момента моего рукоположения и теперь я точно знаю, что это был лучший и самый главный выбор в моей жизни!
Если вам заходит подобный формат, дайте знать в комментариях! Всех обнял!