38 лет назад, 16 августа 1987 года, ушел из жизни Андрей Александрович Миронов.
Лариса Голубкина: «Каждое воспоминание об Андрее, как мне кажется, у каждого человека и у меня тоже, вызывает улыбку. Его невозможно вспоминать с какой-то горестью, с каким-то надрывом.
Он любил и театр, и кино. Он отдавался и там, и там, до конца. Когда была работа над «Трехгрошовой оперой», дома у нас на полу лежала доска, на которой он отбивал степ каждый день. Ему показали несколько элементов, и он каждый день по 15–20 минут выполнял их дома. Конечно, он и в театре, во время репетиций их выполнял, но и дома тоже. В этом смысле он был очень настойчивый, дотошный»
Александр Ширвиндт: «Сколько ни говори, на что похожа актерская профессия, все равно этой похожести не найдешь. Игра! Она подразумевает вечный азарт. И что касается Андрея, он вне игры себя никогда не ощущал, ни на сцене, ни в жизни, он всегда что-то придумывал.
Помню, в свой день рождения он «отрыл» где-то маленький подвальчик, типа частного бара. Там было темно, музыка, стояли по тем временам шикарные напитки, и он свой день рождения устроил в этом баре. Меня он нарядил швейцаром с бородой, и я брал с гостей плату за вход. Все давали несчастные рубли, а с Люды Максаковой взяли доллары. Там и бармен стоял за стойкой – Темирканов, он обслуживал гостей…
Сталин говорил, что незаменимых нет, так вот – это бред. Взять афишу театра после ухода из жизни Папанова и Миронова: как желтые листья с нее осыпались восемь названий спектаклей.
Кроме того, что у Миронова был огромный репертуар в театре, мало кто знает, что он увлекался режиссурой и совсем небезуспешно. Он поставил «Бешеные деньги», «Феномены», «Прощай конферансье», один спектакль мы поставили вместе, это «Маленькие комедии большого дома»…
Мы с ним иногда играли концерты, в какой-то страшной жаре, в каких-то клубах… А он очень уважал и любил Никиту Михалкова и подсматривал издали на его «суперменство». И кто-то Андрею сказал, что Никита играет в теннис, в каких-то специальных трусах и майке, которые сделаны из материала наподобие целлофана – фирменная вещь, чтобы потеть. Естественно, у Андрюши никакой специальной майки не было, и он, а я ему даже помогал в этом, из целлофановых пакетов кроил трусы и майку. Он натягивал эти целлофановые трусы, сверху напяливал пакет с прорезью для головы и надевал обычную майку. И вот в этом «компрессе» он играл концерты. Вот так он себя добивал этим похуданием, диетами, что пить, что есть и так далее, чтобы быть в форме»
Алексей Герман: «Честь открыть Миронова, как драматического артиста для публики, принадлежит не мне. Она принадлежит Илье Авербаху в фильме «Фатазия Фарятьева». Очень хороший фильм, с очень хорошей ролью Миронова.
Он очень хотел играть в фильме «Мой друг Иван Лапшин» и не скрывал этого, и что было в нем прекрасно – это отсутствие лжекомплексов. Он мне звонил, он меня уговаривал, говорил, что сыграет лучше всех. И, несмотря на рекомендацию худсовета не брать Миронова, мы пригласили Андрея.
Картину очень хвалили, но почти все критики писали, что Миронов недотянул, что Миронов не влезает в это дело. Я им отвечал, но меня не слушали. Никому из них не было понятно, что Миронов как раз свою задачу выполнил интереснее всех, потому что в этой работе он должен был быть «человеком не из этого мира». Это какой-то чеховский мир, провинция, где после бритья заклеивают порезы кусочками газет. А он из мира старого Парижа, он из мира литературной тусовки – он чужой.
Андрей был очень хороший, он был интересный, подвижный. Он жил этой ролью. Он совпал со своей эпохой, он совпал со своим обаянием, он со всем совпал. Правда, просто так совпасть – ничего не означает. Для того чтобы получился «правильный суп» нужно еще добавить маленькую специю – талант. И вот это, что было в Андрее, сделало из его роли то, чем я горжусь. Думаю, и Андрей гордился этой ролью»
Кирилл Ласкари: «В первый раз мы с ним встретились на вокзале в Куйбышеве. Я очень волновался. Мы: я, бабушка с дедушкой – папины родители, ехали на вокзал. Подъехал поезд, вышел папа со сверточком, тетя Маша, папа откинул одеяльце, и там лежало красненькое личико. И папа сказал: «Это твой брат».
Мы очень радовались, что есть друг у друга. Он был хороший брат, родной брат. Честь и хвала нашим родителям, и моей маме, и тете Маше, и папе, что они сумели все так сделать. Я его очень любил. Не знаю, есть ли там что-то наверху, но хорошо, что он был у нас.
Я никогда не слышал, чтобы он сказал о себе «с плюсом». Он был всегда недоволен, ему всегда было мало. У него была мечта сделать шоу, в большом концертном зале, чтобы была большая лестница и он в белом смокинге, как Фрэнк Синатра, а вокруг танцуют девушки»
Андрей Миронов – вне времени и пространства. Он был индивидуальностью, которая «не пришита», ни к строю, ни к эпохе, ни к репертуару. Поэтому, даже сегодня молодое поколение воспринимает его не как ортодокса или архивы, они его ощущают как своего.
Посмотрим документальный фильм, который был снят и показан к 75-летию Артиста.