Почему Фредди Меркьюри был таким особенным? Проявлял ли он эгоизм со своими коллегами по группе? Об этом, а также многом другом рассказали участники Queen - Брайан Мэй и Роджер Тейлор в интервью журналу «Mojo» в 2019 году.
Первые впечатления
Брайан Мэй: «Когда мы впервые встретились, мы учились в разных колледжах. Фредди – в художественной школе, я – в Имперском колледже, Роджер – на стоматологическом факультете, Дики же занимался электроникой. Мы познакомились в неформальной обстановке. Фредди уже тогда считал себя звездой. Он был очень ярким, одевался как настоящая рок-звезда…Полагаю, он был прирожденным артистом, потому что действительно верил в себя.
Впрочем, когда мы только начали с ним работать, это немного нервировало, потому что он постоянно бегал по студии и кричал….Поэтому мы сомневались: «А получится ли?»
Не могу сказать, что он всем нравился в тот период. Многие считали его не совсем тактичным, но все они находили, что он очень веселый и интересный. Однако в тот момент он еще не был тем певцом, которого мы все знаем как Фредди Меркьюри. Но его профессионализм был уже виден во время наших первых записей, например, когда мы работали в студии "De Lane Lea". Прослушав демо со своим голосом, он сказал: «О, мне это не нравится. Я сделаю это снова». И он записывал это снова и снова, пока не добился желаемого результата. Так что он мгновенно осознал, как звучит его голос, и невероятно быстро добился желаемого звучания, став тем певцом, которым хотел быть. И он заставлял себя выкладываться еще больше каждый раз, когда Queen записывали новый альбом. Он говорил: «Я хочу сделать это лучше, с большей страстью, чем раньше». Он всегда искал новые текстуры и стремился раскрыть себя с разных сторон.
Конечно, мы помогали во время записи, поэтому, когда кто-то из нас записывался в студии, остальные сидели в аппаратной. Так что большую часть времени я сидел с инженером, пока Фредди записывал вокал. Тогда он спрашивал: «Ну как?» И я: «Ну, нам вроде как нравится этот фрагмент, но нам не нравится музыкальная часть…». Таким образом, мы помогали создавать то, что работало, и то же самое было с его стороны. Если, например, я исполнял гитарное соло, Фредди всегда был рядом. Мы постоянно подталкивали и поддерживали друг друга, и это действительно очень ценно».
Тем не менее, по словам Мэя, Фредди не до конца осознавал, насколько он был особенным. «Фредди был уникальным пианистом, но не осознавал, насколько он был хорош. Его игра была энергичной и ритмичной – как метроном…но с чувством и страстью. Это были потрясающие пальцы».
Роджер Тейлор упоминает, как сильно музыкальный вкус и уникальный стиль Меркьюри повлияли на группу: «Абсолютно все признавали, что Фредди был поначалу самым плодовитым автором. Послушайте что-нибудь вроде "Bring Back That Leroy Brown" (из альбома «Sheer Heart Attack» 1974 года. – Прим. пер.). Я даже не знаю, как описать эту музыку. Черная музыка? Водевиль? Что это такое?»
Тейлор также очень спокойно принял необыкновенный стиль Фредди Меркьюри на сцене: «Иногда мне это казалось очень забавным. Действительно, как можно не смеяться над мужчиной в облегающем трико с V-образным вырезом и балетных тапочках? И меня, честно говоря, даже не смутили его крошечные шорты с блестками».
«Единственное, что мне не нравилось, - это клип на песню "It’s a Hard Life". Не самый удачный клип, и Фредди выглядел как гигантская креветка».
Но еще меньше Тейлор обрадовался другому видео. Он признается: «Сингл и видео на "Body Language" не совсем пришлись мне по вкусу. Тогда Фредди экспериментировал с музыкой, и это было нормально. Но это также один из тех редких случаев, когда он, на мой взгляд, проявил немного эгоизма при создании видео. Остальные отошли на второй план».
О создании «We Are The Champions»
Брайан Мэй: «Я помню, как я написал ритм-партию для этой песни, но по какой-то причине забыл о ней. Потом мы, кажется, были в студии "Wessex". И, когда пришло время сводить запись, я подумал: «Там ведь нет соло-гитары». Вернувшись в студию утром, я, по сути, переделал большую часть материала, потому что более четко слышал в своей голове эту мелодию. И я добавил ответные соло-гитары на вокал Фредди, это в самом конце.
Так что я всё переделал. Когда Фредди вернулся в студию, то сказал: «О, мне нравится, что ты сделал с гитарой в конце. Но я хочу убедиться, что при сведении гитара будет конфликтовать с вокалом в конце. Это должна быть битва!»
При этом он сам захотел сыграть на гитаре. Это действительно очень необычно, потому что он всегда концентрировался на вокале, а я - на гитаре. Но он сказал: «Я хочу сам играть на гитаре. Я хочу сыграть так, чтобы она контрастировала с вокалом». И так и было сделано.
В этой песне нет соло как такового, и я не думаю, что оно там вообще нужно. Проблема была бы в живом исполнении. Как только ты начинаешь активно солировать, ритм-гитара выпадает из композиции. Конечно, я могу многое сделать по интуиции, заставив людей думать, что там есть еще ритм-гитара. Но ненадолго. Гораздо лучше следовать логике и чувству песни».