Подготовка боевого вылета бомбардировочного полка, а тем более бригады – мероприятие довольно масштабное, требующее серьезного напряжения от всех служб и занимающее больше времени, чем сам вылет. Однако отечественная военно-историческая литература довольно скудна на описание этого процесса в частях ВВС Красной Армии. Попробуем хотя бы отчасти восполнить этот пробел.
Общие задачи для авиации фронта разрабатывались по указаниям командующего СЗФ и оформлялись в виде плановых таблиц на несколько дней, на основании которых ВВС фронта и армий получали соответствующие ежедневные приказы. Задачи могли меняться или корректироваться в соответствии с обстановкой или указаниями Ставки Главного Командования, на основании чего, например, авиация одной армии могла использоваться в полосе другой. Так, 2 февраля 15-я авиабригада ВВС 13-й армии совместно с 27-й авиабригадой ВВС СЗФ по указанию из Москвы нанесли массированный удар по городу Сортавала в полосе 8-й армии. Однако в целом плановых таблиц старались придерживаться, особенно в отношении фронтовой авиации, поэтому в нижестоящих штабах более-менее представляли, чем будут заниматься в ближайшие 3–4 дня. Непосредственную задачу на день штаб 16-й авиабригады получал шифровкой либо накануне вечером, либо в 5–6 часов утра, от чего в значительной степени зависело качество проработки задачи её непосредственными исполнителями. Получив приказ, штаб бригады определял маршрут, общую высоту полета для полков (в пределах 500 метров для каждого), наряд сил на каждую цель, тип боеприпасов и т.д. В первое время проработка боевого вылета осложнялась отсутствием в бригаде необходимых материалов, поскольку по Финляндии ей было выдано ровно девять пакетов целей (карты, схемы, фотографии и др.), среди которых были Хельсинки, Выборг, Турку, Хамина, Суур-Мерийоки и другие. Большинство из них для полков оказались совершенно бесполезны. В отчете бригады отмечалось:
«Получая боевую задачу, разведотдел фронта не обеспечивал их схемами целей, а специальной разведки этих объектов не велось, в чем испытывалось большое затруднение в принятии решений командованием бригады».
По мере накопления материала были подготовлены собственные пакеты, в штабе бригады заранее готовили 4–5 вариантов решений по разным объектам, что существенно упрощало процесс, но произошло это уже ближе к концу войны.
На совести штаба бригады была и организация взаимодействия с истребителями (прикрывающие части назначались распоряжением ВВС СЗФ). Хотя 16-я бригада практически постоянно действовала совместно со 149-м ИАП, прямой связи с его штабом у полковника Белова не было и все оргвопросы приходилось решать через вышестоящие инстанции. Естественно, в таких условиях ни о какой совместной отработке маршрута, детальной проработке действий в районе цели, на случай нападения противника и т.д. и т.п. речи не шло, в большинстве случаев оговаривались только место и время встречи, а также доводилась общая задача. При вылете бомбардировщиков регулярно происходили задержки по тем или иным причинам, и пилотам И-16 и «Чаек» приходилось по часу, а то и два сидеть в кабинах в ожидании появления подопечных. В полете при наборе высоты колонна СБ стабильно начинала растягиваться, достигая длины до пяти километров, в результате прикрывавшие с разных концов колонны истребители просто не видели друг друга и вообще были не в курсе, что происходит на другом краю. Уже в районе цели бомбардировщики могли разойтись в стороны для атаки с разных направлений, и летчики-истребители просто не знали, кого им прикрывать. Действия истребителей также были далеки от идеала, о чем мы уже говорили и еще будем говорить. Увы, все недостатки были актуальны и для других частей и соединений действующей на фронте советской авиации, у кого-то в меньшей, а у кого-то и в большей степени. Иногда доходило до абсурда, когда даже стоявшие на одном аэродроме истребительные и бомбардировочные части действовали ровно по той же схеме, что и находившиеся в ста километрах друг от друга штабы 149-го ИАП и 16-й бригады.
Затем в штаб вызывались командиры и комиссары полков для непосредственной постановки задачи, начальники полковых штабов информировались по телефону с указанием номера цели либо присылкой делегата с той же информацией. К середине войны в штабе полка также уже имелись заранее разработанные на карте расчеты для действий по разным целям, поэтому оставалось лишь ввести в действие нужный вариант, комполка с начштаба готовили план вылета, штаб отдавал соответствующие распоряжения различным службам и отделам по его обеспечению.
Следующим шагом был вызов в штаб полка на своего рода предполетный брифинг командиров, комиссаров, штурманов и адъютантов эскадрилий. До них доводилась обстановка на фронте со всеми произошедшими изменениями в линии соприкосновения войск к данному времени. Основным источником информации были фронтовые оперативные и разведывательных сводки, но поступали они с большим опозданием и по принципу «и так сойдет». Начальник разведотдела 54-го СБАП капитан Афанасий Иванович Шакун писал в своем отчете:
«Сведения, получаемые от вышестоящих штабов, поступают с опозданием, особенно частям фронтовой авиации и ценности тогда теряет существенное значение. […] Присылаются в полки полностью, иногда на 5–6 листах с перечислением всех отдельных автомашин, повозок, маленьких групп войск, которые абсолютно не интересуют и не могут интересовать ни разведотдел полка, ни тем более летный и технический состав подразделений. Своей громоздкостью такие документы создают излишнюю нагрузку в работе разведывательного и оперативного отделений при их проработке».
С одной стороны, не очень понятно, в чем видел свою роль капитан Шакун, если обработку разведсводок и вычленение из них актуальной для полка информации считал «излишней нагрузкой», с другой, учитывая довольно ограниченный ресурс времени между постановкой задачи и её выполнением, недовольство начальника разведки полка понять тоже можно. В любом случае, информирование о ситуации на земле было «узким местом» в подготовке вылетов, что выливалось в постоянные опасения экипажей ударить по своим при работе хотя бы в относительно близости к линии фронта и, как читатель мог видеть из предыдущих частей, иногда даже приводило к возвращению на аэродром с бомбами.
Далее до комсостава эскадрилий доводилась общая задача, аэродром встречи с истребителями, время, высота, порядок выруливания эскадрилий на старт, взлета и сбора в колонну полка и входные и выходные ворота, опознавательные сигналы, порядок следования по маршруту к цели и обратно с учетом «противозенитных и противоистребительных средств противника в данном районе», посадка. Особо указывались имевшиеся на маршруте посадочные площадки и аэродромы на случай вынужденных посадок. Естественно, каждая эскадрилья получала свою собственную цель, высоту полета с разницей в сотню метров по отношению к впереди идущим девяткам и даже точку прицеливания. В идеале все это должно было делаться на картах крупных масштабов и схемах целей, чтобы комэски хорошо себе представляли объект бомбометания. Но как уже выше было сказано, ничего этого в большинстве случаев ни в полках, ни даже в штабе бригады просто не было. Как отмечали в штабе 54-го СБАП:
«...при постановке заданий командирам эскадрилий на боевой вылет указываются точные данные объекта бомбометания по картам крупного масштаба и планам, если таковые есть, но их до марта месяца не было в штабе полка, фотоснимкам при условии, если производится на цель повторный вылет (фотоснимки самого полка)».
Комэски, в свою очередь, после получения задачи разъезжались по своим «штабам», а если быть точным – помещениям, где они квартировались, собирали там командиров и штурманов звеньев, а также специалистов наземных служб для доведения всей этой информации. Комэск получал от помощника по эксплуатации информацию о том, сколько именно самолетов сможет задействовать эскадрилья для вылета. Штурманы под руководством флаг-штурмана эскадрильи прокладывали маршрут по карте, «вооруженцы» получали указания относительно типа бомб и прочего, определялись порядок кто за кем выруливает на старт и идет на посадку по возвращении, сигналы управления в воздухе. Со стрелками-радистами разбирались предыдущие бои, отрабатывалась огневая связь, распределялись сектора обстрела и наблюдения как в девятке в целом, как и в каждом звене отдельно. Стрелки ведущих самолетов, помимо прочего, обязаны были вести наблюдение за ведомыми и докладывать летчику об отстающих самолетах.
«Всё это прорабатывается конкретно на моделях специально сделанных самолетов типа бомбардировщиков и истребителей».
Особо оговаривались вопросы взаимовыручки в случае, если самолет будет подбит за линией фронта, в том числе
«действия экипажа на случай вынужденной посадки на территории противника, и кто его забирает, и как действует девятка, прикрывая своим огнем».
Далее вся эта же процедура повторялась уже командирами и штурманами звеньев со своими подчиненными. Такая схема позволяла максимально доходчиво доводить все особенности задачи и убеждаться в том, что каждый из летчиков правильно её понимал:
«От летчика требуется отличное усвоение всего задания, знание на память курсов на маршруте, приблизительное время полета на отрезках маршрута на установленной воздушной скорости, линии фронта, посадочных площадок и аэродромов по маршруту, действия экипажа при атаке истребителем звена, девятки, при подбитии на территории противника ЗА и ИА и вынужденной посадке».
Но всё это было актуально, если задача поступала с вечера. В этом случае командиры полков старались довести её до комэсков с таким расчётом, чтобы у них было около полутора-двух часов на проработку задачи с командирами звеньев, которые уже утром доводили её до остальных. А вот если задача в штаб бригады поступала утром на все эти процедуры уже не оставалось времени, поэтому более-менее детально вылет прорабатывался только с комэсками, которые уже доводили информацию до всего личного состава эскадрильи. Уже даже в этом случае ни о какой проработке с летчиками вылета речи не шло, ну а если задачу меняли непосредственно перед вылетом, как неоднократно происходило в феврале, то большая часть личного состава просто не понимала, что делает и куда летит. Конечно, в штабах полков пытались с этим как-то бороться. Помимо контролировавших взлет командира или начальника штаба полка, на старте обязательно присутствовал дежурный командир штаба с 3–4 пакетами с картами и расчетами на разные цели и, если цель менялась, в лучшем случае удавалось снабдить этими пакетами комэсков и в самых общих чертах довести задачу до командиров звеньев.
Техсостав начинал подготовку матчасти еще накануне, производя осмотр, мелкий ремонт и дозаправку сразу после возвращения самолетов из предыдущего вылета. Если характер цели был известен заранее, то и бомбы вешали сразу, в этом случае утром только вкручивались взрыватели и производилась проверка подвески. Непосредственно за 2–3 часа до вылета (в зависимости от погоды), самолеты снова осматривались, подвешивались бомбы, если этого не было сделано накануне, и проверялась исправность пулеметов путем отстрела коротких очередей, после чего следовал доклад комэску о готовности, после чего по команде с КП начинался запуск моторов....