18 августа 1581 года польский король Стефан Баторий осадил Псков. Его армия, составленная из множества наемников поляков, литовцев, венгров, немцев и французов по праву считалась одной из самых опасных в Европе. В 1579 г. под ее ударами пали русские города Полоцк, Великие Луки и Заволочье, а войска Ивана Грозного потерпели несколько чуствительных поражений. Войны с крымцами, опричнина, моровые болезни до крайней степени ослабили Московское государство. Баторий собрал к стенам Пскова от 40 до 60 тыс. воинов, ему противостояли от 7 до 15 тыс. псковичей (стрельцов, детей боярских и простых горожан, взявших в руки оружие). Псков с честью выдержал штурмы, обстрелы и блокаду, длившиеся более 5 месяцев до 4 февраля 1582 г. Одним из самых ярких эпизодов этого сражения была борьба за Покровскую и Свинусскую башни 8 сентября.
В этой статье мы хотим привести 2 любопытных параллельных свидетельства об этом событии. С нашей стороны это сведения, записанные в «Повести о прихождении Стефана Ватория на град Псков». Ее автор непосредственный участник событий, житель Пскова, иконопиец Василий, написавший повесть сразуже после событий. Со стороны противника это фрагмент дневника секретаря королевской канцелярии Станислава Пиотровского, который присутствовал в стане осаждавших и сделал записи сразуже после штурма.
Итак, бой за башни глазами осажденных:
1. Литовские воины смешались с псковской каменной стеной в Свиной башне и из своих тел под Псковом другую башню сложили ...
Иконописец Василий «Повести о прихождении Стефана Ватория на град Псков» рассказывает: «В пятом часу дня ... литовские воеводы и ротмистры, и все градоемцы, и гайдуки проворно, радостно и уверенно пошли к граду Пскову на приступ ... государевы... воеводы со всеми воинами и стрельцами ... изготовились и повелели из многих орудий по вражеским полкам стрелять. Стреляя беспрестанно из орудий, они многие полки побили; бесчисленно литовских воинов побив, они устлали ими поля. Те же упорно, дерзко и уверенно шли к городу, чудовищными силами своими, как волнами морскими, устрашая ... Все бесчисленное войско, закричав, устремилось скоро и спешно к проломам в городской стене, щитами же и оружием своим, и ручницами, и бесчисленными копьями, как кровлею, закрываясь.
Государевы же бояре и воеводы со всем великим войском, Бога на помощь призвав, бросили христианский клич, призывно вскричали и так же стойко сражались с врагом на стене. А литовская бесчисленная сила, как поток водный, лилась на стены городские; христианское же войско, как звезды небесные, крепко стояло, не давая врагу зайти на стену. И был гром великий ... и крик несказанный от множества обоих войск, и пушечных взрывов, и стрельбы из ручниц ... Пролом, пробитый литовскими снарядами, был велик и удобен для прохода, даже на конях можно было въезжать на городскую стену ... Поэтому многие литовские воины вскочили на стену града Пскова, а многие литовские ротмистры и гайдуки со своими знаменами заняли Покровскую и Свинусскую башни и из-за щитов своих и из бойниц в город по христианскому войску беспрестанно стреляли.
Все эти проверенные лютые литовские градоемцы, первыми вскочившие на стену, были крепко в железо и броню закованы и хорошо вооружены ... ... бояре и воеводы и все ратные люди, и псковичи с ними тоже крепко и мужественно бились: одни под стеною с копьями стояли, стрельцы стреляли по врагам из пищалей, дети же боярские из луков стреляли, другие же бросали в них камни, остальные, кто как мог, помогал спасению града Пскова. И из орудий непрестанно по врагу стреляли и никак не давали сойти в город. Литовское же воинство упорно и настойчиво со стен, и из башен, и из бойниц беспрестанно стреляло по русскому воинству, сменяя друг друга, литовцы бились, говоря: «Град Псков возьмем!» Король же литовский часто посылал к ним, спрашивая о взятии города, и грозно торопил...
И можно было видеть, как христианские воины, словно пшеничные колосья, вырванные из земли, погибали за христианскую веру. Другие же изнемогали от многочисленных ран, нанесенных литовским оружием, и ослабевали от усталости - день тогда был очень солнечный и знойный; но все крепились ... яко уже литовская сила на стенах и в башнех, и со знаменами ходят, и во граде стреляют, сход своего пути очищают ... По улицам же ... Пскова был крик велик, и стенания много, и вопль несказанен ... женщины, оставшиеся дома со своими детьми и малыми младенцами, пред святыми иконами слезно молились и в голос рыдали, в грудь себя били, Богородицу со всеми святыми призывая на помощь ... Литовское же воинство крепко и упорно наседало, крича: «Вперед, друзья, уничтожим всех живущих в Пскове за непокорность...
С Похвального раската из огромной пищали «Барс» ударили по Свинузской башне и не промахнулись, и множество воинов литовских в башне побили. Кроме того ... бояре и воеводы повелели заложить под Свинузскую башню много пороха и взорвать ее. Тогда все те высокогорделивые дворяне, приближенные короля, которые у короля выпрашивались войти первыми в град Псков, чтобы встретить короля и привести к королю связанными государевых бояр и воевод ... и от руки тех «связанных русских бояр и воевод» по промыслу Божьему эти первые литовские воины смешались с псковской каменной стеной в Свиной башне и из своих тел под Псковом другую башню сложили ... и телами своими псковский большой ров наполнили.
О них впервые известили короля, после того как он спросил: «Уже в крепости мои дворяне?» Ему же сказали: «Под крепостью» ...
Тогда разъярился король, послал приказ к тем, кто был в Покровской башне и по всему пролому, строго веля ... во что бы то ни стало взять град Псков.... бояре и воеводы, хотя и видели упорный и беспрестанный огонь, решительные приступы врага, множество своих воинов, погибших и изнемогших от ран, все равно неослабно надеялись на Бога ... была принесена к проломному месту из соборной церкви Живоначальной Троицы святая чудотворная икона Успения Пречистой Богородицы Печерского монастыря вместе с другими чудотворными иконами и мощами благоверного князя Гавриила-Всеволода ... и в тот же час невидимо пришло спасение граду Пскову на проломе.
Крепко билась литва на стенах города у Покровской башни и на всем проломе с русским воинством ... бояре и воеводы со всем христианским псковским воинством так же крепко против них стояли и не давали сойти в град Псков. Когда же ... пошли к проломному месту со святыми иконами ... сердца немощных окрепли и стали тверже алмаза, и все вместе приготовились к подвигу ... в один голос вскричали: «Сегодня ... умрем все вместе от руки литовцев, но не отдадим государя нашего града Пскова польскому королю Стефану!» И так ... сбили литовскую силу с проломного места ... где на псковской стене стояли литовские ноги, в тех местах вновь .... утвердились, и со стены били литву уже за городом, и добивали оставшихся еще в Покровской башне ...
Тогда все бывшие в Пскове женщины, по домам сидевшие ... забыв о слабости женской и мужской силы исполнившись, все быстро взяли оружие, какое было в доме и какое им было по силам. Молодые и средних лет женщины, крепкие телом, несли оружие, чтобы добить оставшихся после приступа литовцев; старые же женщины, немощные телом, несли в своих руках небольшие короткие веревки, собираясь ими ... литовские орудия в город ввезти. И все бежали к пролому, и каждая женщина стремилась опередить другую. Множество женщин сбежалось к проломному месту, и там великую помощь и облегчение принесли они .... воинам. Одни из них ... с литвой бились и одолевали литву; другие приносили воинам камни, и те камнями били литовцев на стене города и за нею; третьи уставшим воинам, изнемогшим от жажды, приносили воду и ретивые их сердца утоляли водою.
Было это в пятницу, в праздник Рождества Пречистой Богородицы, уже близился вечер, а литовские воины все еще сидели в Покровской башне и стреляли в город по христианам ... бояре и воеводы .... бросили клич, и в едином порыве все, мужчины и женщины, бросились на оставшихся в Покровской башне литовцев, вооружившись кто чем — чем Бог надоумил: одни из ручниц стреляли, другие камнями литву побивали; одни поливали их кипятком, другие зажигали факелы и метали их в литовцев и так по-разному их уничтожали. Под Покровскую башню подложили порох и подожгли его, и так с Божьей помощью всех оставшихся в Покровской башне литовцев уничтожили ... когда наступила ночь ... и отогнали их от стен города.
И побежала литва от города в свои станы. Христиане же выскочили из города и далеко за ними гнались, рубя их; тех, кого настигли в псковском рву, поубивали, многих живыми взяли и самых знатных пленных привели в город к государевым боярам и воеводам с барабанами, трубами, знаменами и боевым оружием. А сами невредимыми вернулись в Псков с победою великою и бесчисленным богатством, принеся бесчисленное множество оружия литовского, дорогих и красивых самопалов и ручниц самых разных.
Потом государевы бояре и воеводы повелели похоронить доблестных храбрецов ... погибших от руки литовских мучителей. Всего же было убито после первого большого приступа 863 человека. А раненых повелели лечить за счет государевой казны. Всего же ранено было в первый большой приступ 1626 человек. Литовский же многогорделивый король Стефан ... великого стыда исполнился, гетманов своих и ротмистров даже видеть не мог ... К тому же услышал король, что великий угорский гетман, любимый им Бекеш Кабур, убит под Псковом и иные великие и славные литовской земли люди убиты: пан Стефан, пан Мартын, великий угорский гетман Петр, пан Ян Сиос, пан Дерт Томас, пан Генес Павлов, пан Береденик и иные многие великие и славные литовские паны. А всех градоемцев, убитых под Псковом, как говорили они сами, было более 5000, а раненых даже и вдвое больше.
Бой в описании противника:
2. В белых рубахах, надетых сверх вооружения, держа в руках обнаженные мечи и кинжалы, они ходили друг к другу прощаться и писали завещания
Станислав Пиотровский пишет в секретном сообщении: "8-го сентября. Нынешний день был для нас не очень благоприятен ... Как венгерцы, так и поляки своими выстрелами разбили по одной башне и около каждой из них пробили в стене проломы такой ширины, что через них можно было удобно идти на приступ. Король по совету своих венгерцев хотел непременно с полудня штурмовать крепость; ему привели каого-то гайдука, который сообщил, что подкравшись к пробитому венгерцами в городской стене отверстию, он осмотрел все и нашел, что вход в этот пролом по наваленому щебню весьма удобен; что еще удобнее для пехоты вломиться в город через стены, - словом, что все готово для штурма. Гетман и король наградили гайдука за известие. Венгерцы настаивали, чтобы идти на приступ как можно скорее ... Гетман выбрал несколько человек из пехоты Фаренсбека, 20 пеших немцев и французов и столько же поляков, которые и должны были осмотреть проломы; до их возвращение запрещено было выходить ... из окопов.
Перед полуднем начали поспешно готовиться: одни идти на штурм, а другие любоваться. К королю явилось 5 кавалерийских ротмистров с просьбою позволить им пешими участвовать в приступе. Король охотно дал свое позволение ... Надевши поверх брони белые рубашки, каждый вывесил перед своею полаткой хоругвь, давая тем знать, что охотники могут записываться к знаменам ... чтобы не смешаться с другими войсками. Удивительное дело, как много набралось охотников записаться в реестр! В белых рубахах, надетых сверх вооружения, держа в руках обнаженные мечи и кинжалы, они ходили друг к другу прощаться и писали завещания. И грустно и весело было на это смотреть!
Вот ударили в литавры, сзывая конные роты. Когда наступил установленный час ... Король стал над р. Великой, очень близко от венгерских окопов ... Роты конницы расположились и над лагерем, с той стороны города; волонтеры с своими хоругвями направились в траншеи. Немного спустя, открыт был огонь из наших пушек и ручного огнестрельного оружия по той части стены, которая оставлена между проломами, с целию отвлечь внимание русских стрельцов, стоявших на бланках, и тем дать возможность нескольким десяткам наших охотников подойти под выстрелами к проломам. Но лишь только охотники двинулись, как другие в нетерпении бросились за ними: впереди венгерцы, за ними — немцы, за немцами — толпы наших, без всякого порядка.
Венгерцы и немцы, на глазах у множества зрителей, подбежав к наружной разбитой башне, быстро заняли ее; тотчас выкинули четыре хоругви и открыли с нее огонь русским. Нам издали казалось, что город уже взят. Через четверть часа ринулись наши с своими хоругвями к другому пролому и к другой разбитой башне. Впереди виднелись белые охотники и в особенности храбро выступали Стадницкий с Пенионжеком. Одни заняли полуразрушенную башню и набились туда битком, другие через пролом ломились в город, но здесь нашли то, чего не ожидали. Они очутились на обвале стены, соскочить с которой в город было высоко и трудно; каждый рисковал сломить себе шею. Русских за стеною была тьма, так что наши по неволе должны были остановиться. Тогда-то, о Господи, со стен посыпались как град пули и камни на всех тех, которые толпились внизу; из окопов стреляли по этим зубцам но безуспешно. Те из них, которые забрались в первую башню, тоже рады бы броситься в город, но и им было не в мочь.
Затем русские открыли пальбу по башне, где засели поляки, ядром сбили ее щит и крышу (до сих пор державшуюся на ней), так что она обрушалась на наши войска, стоявшие внизу; только к счастью не убила никого, а ранила нескольких. Потом русские под обе башни подложили пороху, чтобы выжить наших, подкладывали и головни, отчего деревянные связи в башне, где были поляки, быстро загорелись, так что нашим по необходимости пришлось очистить башню. Те которые сражались в проломе и оборонялись сколько могли от русских, занимавших зубцы и стрелявших оттуда, тоже принуждены были отступить.
Овладевшие другою башнею еще держались, но к вечеру и те ретировались. Не знаю сколько наших легло при этом штурме, потому что говорить об этом не велят. Я полагаю убитых до 500; раненых поменьше, секирами, избитых дубинами — очень много. Гавриил Бекеш убит из ручницы; Тлукомский пехотный ротмистр тоже и Конопковский, поручик отряда Ухровецкого, сам Ухровецкий легко ранен из самопала; Кетлер, племянник курляндского герцога тоже ранен; Бутлер поручик из отряда курлянд. герцога ужасно, избит; Редер, который недавно получил от короля цепь, ранен из ручницы и врачи не надеются, чтобы остался жив, — это из знатнейших. Пехотных десятников, а особенно венгерцев и немцев погибло довольно. Всех этих раненых и убитых из венгерских окопов пришлось проносить мимо короля, стоявшего над рекою, так что всякий мог его видеть. У нас и фельдшеров столько нет, чтобы ходить за ранеными. Что сам видел, то и описываю Вашей Милости. Трагедия эта продолжалась от 19 до 23 часа. Король, отъезжая в лагерь, велел рейтарам пана Гостынского спешиться и идти стеречь окопы, что те сейчас и исполнили. Удивительно, что не только они, но и все всадники Фаренсбека, оставив своих коней, пошли на штурм; в Германии они этого не сделали бы, хотя бы им сам цесарь приказывал. У Фаренсбека должно быть не мало погибло заметных людей. Что приступ сошел неудачно — обвиняют главным образом венгров. Надо было бы подождать хотя один день, сделать пролом пошире, собрать о нем надлежащие сведения, а не полагаться на слова гайдука и пр. Пишу Вам по секрету".